Григорианские реформы — принятое в исторической литературе обозначение движения в католической церкви за реформы, имевшие место в конце XI — начале XII столетия.

Реформы получили своё название по имени папы Римского Григория VII, выпустившего в 1075 году свою энциклику «Диктат папы», которая дала толчок и направление широкому движению духовного обновления в католицизме. В центре борьбы вокруг «григорианских реформ» стояли такие вопросы, как симония, целибат и борьба за инвеституру, поскольку назначение епископов в то время находилось в руках мирских властей. Победа церкви в борьбе за инвеституру в начале XII века привела к усилению позиций папства, после чего реформистское движение стало постепенно утрачивать свою первоначальную динамику.

Важнейшими духовными центрами движения за реформы во Франции было бургундское аббатство Клюни, а в Германии — аббатство Хирзау.

Григорианские реформы представляли собой комплекс преобразований, инициированных папой Григорием VII и сформированным им кругом в папской курии в период приблизительно 1050–1080 годов. Эти преобразования были направлены на укрепление моральной целостности духовенства и обеспечение его институциональной независимости. Хотя реформы традиционно связывают с именем Григория VII (1073–1085), сам он отрицал их персональную атрибуцию и подчёркивал, что как его реформаторская программа, так и принятое им папское имя отсылают к наследию Григория I.

Обзор Григорианская реформа представляла собой фронтальную атаку на политико-религиозный симбиоз, уходивший корнями в эпоху Каролингов, когда церковные институты и имущество в значительной степени находились под контролем светских властей, а клирики — от папы и епископов до сельских священников — по обычаю подчинялись императору, королю, князю или местному сеньору.

Наиболее энергичный протест реформаторов был направлен против следующих практик: Инвеститура клириков, то есть передача мирянином духовному лицу религиозных функций. Реформаторы считали, что именно эта практика породила величайшие злоупотребления в Германии, где император наделял своих вассалов-прелатов церковной инвеститурой — вручением посоха и кольца — одновременно предоставляя им и светскую власть над епархией или церковным княжеством; Контроль мирян над церковным имуществом: отдельные епископства и аббатства входили в patrimonium суверенов, а те, в свою очередь, присваивали важные церковные доходы (десятины, доходы с алтарей и др.); Симония, то есть торговля религиозными функциями. Это обвинение прежде всего адресовалось тем мирянам, которые присваивали церковные доходы и распределяли должности среди тех, кто предлагал за них наибольшую цену, нередко при участии отдельных представителей церковной иерархии; Брак священников: моральное разложение духовенства воспринималось как естественное следствие тесного переплетения духовных и светских начал.

Хронологические рамки движения охватывают период от Римского синода 1059 года до компромиссного решения, закреплённого Вормсским конкордатом 1122 года.

Во время понтификата Григория VII соборный подход к осуществлению папской реформы получил дополнительный импульс. Хотя в строгом смысле концилиаризм относится к более позднему этапу взаимодействия между папой, римской курией и светскими властями, в этот ранний период расширяющийся объём папской власти, сформировавшийся после борьбы за инвеституру, вступал в напряжённый диалог с зарождающимися представлениями о папском превосходстве.

Авторитет подчёркнуто «римского» собора как универсального законодательного органа теоретически обосновывался в русле принципов папского примата, сформулированных в Dictatus papae, что позволяло рассматривать такие собрания как институциональное выражение верховной юрисдикции римского первосвященника.

Григорию VII также предстояло предотвратить возвращение Католической церкви к злоупотреблениям, характерным для Рима периода так называемого Порнократии (904–964), когда папская власть находилась под влиянием аристократических кланов. Показательным примером этой эпохи считалась деятельность папы Бенедикта IX, который трижды занимал престол и однажды фактически продал папский сан. Дополнительным вызовом стало событие 1054 года, когда Великий раскол отделил западных христиан от Восточной православной церкви. На фоне подобных потрясений Церкви было необходимо вновь утвердить свой авторитет и убедительность перед собственными последователями.

Внутри неё были провозглашены важные новые канонические нормы, касающиеся симонии, брака клириков, а также — начиная с 1059 года — расширения перечня запрещённых степеней родства. Хотя каждый очередной этап реформ представлялся современникам как возвращение к древним обычаям, современные исследователи нередко трактуют их как новаторские и институционально преобразующие.

Следует также отметить, что гораздо более поздний григорианский календарь, введённый папой Григорием XIII, не имеет никакого отношения к реформам XI века.

Документы Реформы были кодифицированы в двух ключевых документах — Dictatus papae и булле Libertas ecclesiae. Григорианская реформа в своих новых формах и с новым уровнем нормативной целостности опиралась на сборники канонического права, которые создавались в тот же период и служили аргументационным фундаментом папской позиции. Одним из долговременных результатов реформ стала новая фигура папского легиста — специалиста по каноническому праву, чьим наиболее ярким образцом спустя столетие стал папа Иннокентий III.

В протоколах Лентенских соборов 1075 или 1076 годов отсутствуют прямые упоминания о борьбе Григория VII против симонии (продажи церковных должностей и священных вещей) или николаизма (включавшего, в средневековой терминологии, явления, приравнивавшиеся к ритуальному блудодействию). Серьёзность этих направлений реформ приходится выводить главным образом из его переписки.

Иное положение отражено в записи Регистра Григория о Римском соборе ноября 1078 года, где подробно зафиксировано его законодательство против «злоупотреблений», таких как симония, а также впервые сформулировано «полное» запрещение светской инвеституры. Эта запись традиционно интерпретируется как квинтэссенция григорианской «программы реформ».

Полномочия, которые григорианское папство сумело сосредоточить в своих руках, были обобщены в списке, известном под названием Dictatus papae, составленном около 1075 года или вскоре после этой даты. Основные направления григорианской реформы[нужны дополнительные пояснения] нашли своё выражение, с одной стороны, в Папском избирательном декрете Николая II In nomine Domini (1059), а с другой — в временно́м урегулировании борьбе за инвеституру (1075–1122), которое фактически означало убедительную победу папства. Разрешение этой конфронтации предполагало признание принципиального превосходства папской власти над светскими правителями, закрепляя тем самым новую модель церковно-политического порядка в латинском христианском мире.

Центральный статус церкви До григорианских реформ Католическая церковь представляла собой сильно децентрализованный институт, в котором папа обладал весьма ограниченными полномочиями вне рамок своей позиции епископа Рима. Соответственно, вплоть до XII века папство имело минимальное влияние на епископов, которые получали свои владения и статус от светских правителей. Запрет Григория VII на светскую инвеституру стал ключевым элементом реформы и в конечном итоге способствовал формированию централизованного папства позднего Средневековья.

Реформа Церкви — как во внутреннем устройстве, так и в её отношениях со Священной Римской империей и другими светскими властями Европы — стала делом всей жизни Григория VII. Она опиралась на его убеждение, что Церковь основана Богом и призвана объединить всё человечество в едином сообществе, где божественная воля является единственным законом; что как божественный институт она превосходит любые человеческие структуры, особенно светское государство; и что папа, будучи главой Церкви и преемником Петра, выступает наместником Бога на земле, так что непослушание ему равнозначно непослушанию Богу — или, иными словами, отпадению от христианства.

Однако попытка вывести из этих положений практическую программу неизбежно привела бы к требованию уничтожения не одного отдельного государства, а всех государств как таковых. Поэтому Григорий VII как политик, стремившийся к достижению конкретных результатов, был вынужден занять более умеренную и реалистичную позицию. Он признавал существование государства как проявления божественного Промысла, описывал сосуществование Церкви и государства как установленное Богом и подчёркивал необходимость союза sacerdotium и imperium. Но он никогда не ставил бы эти две власти на равный уровень: превосходство Церкви над государством было для него неоспоримым фактом, который он никогда не ставил под сомнение.

Григорий VII стремился к тому, чтобы все важные спорные вопросы передавались в Рим, чтобы апелляции адресовались непосредственно ему, а централизация церковного управления в руках папства — неизбежно за счёт сокращения полномочий епископов — стала нормой. Поскольку епископы отказывались добровольно подчиняться и стремились отстоять свою традиционную автономию, понтификат Григория VII был насыщен столкновениями с высшими представителями духовенства.

Целибат клириков Эта борьба за утверждение папского превосходства была тесно связана с защитой Григорием VII обязательного целибата духовенства и его настойчивой атакой на симонию. Хотя Григорий VII не ввёл целибат священства в церковную практику, он взялся за его внедрение и контроль за соблюдением с куда большей решимостью, чем его предшественники. В 1074 году он опубликовал энциклику, освобождавшую мирян от обязанности повиноваться тем епископам, которые допускали служение женатых священников. В 1075 году он предписал этим епископам принимать строгие меры против женатых клириков и лишил последних их доходов.

Как кампания против брака священников, так и борьба с симонией вызвали широкое сопротивление, особенно среди тех групп, для которых традиционные формы церковно-светских отношений были выгодны или привычны.

Примечания

Литература

Категория:История папства Категория:Григорий VII