Ви́ктор Алексе́евич Вазю́лин (30 августа 1932, дер. Солманово, Звенигородский район, РСФСР, СССР — 8 января 2012 года, Москва, Россия) — советский и российский философ, специалист в области диалектической логики и марксистской теории познания, доктор философских наук, профессор, создатель и руководитель Международной логико-исторической школы.

Жизнь и научная работа Вазюлина были неразрывно связаны с философским факультетом МГУ: здесь после окончания пяти курсов он защитил кандидатскую и докторскую диссертации, а также более тридцати лет вёл преподавание и осуществлял научное руководство.

Общее направление исследований Вазюлина — теория и логика «Капитала» Карла Маркса. Он впервые выявил систему категорий диалектического метода «Капитала», установил сходство и различие с системой логики Гегеля, систематически выделил рациональное содержание логики Гегеля. Вазюлин вскрыл закономерную структуру заблуждений в процессе развития научного познания, а также предложил и обосновал новое понимание истории человечества, в том числе новое понимание структуры человеческого общества и закономерного спиралевидного хода всей его истории. Вазюлин начал «снятие» марксизма, полное осуществление которого возможно лишь при переходе на более высокую, нежели капиталистическая, стадию развития человеческого общества.

Биография Виктор Алексеевич Вазюлин родился 30 августа 1932 года в деревне Солманово Звенигородского района Московской области. Окончил философский факультет МГУ (1955), там же проходил аспирантуру («Развитие проблемы исторического и логического в экономических трудах К. Маркса и Ф. Энгельса в 50—60-х гг. XIX в.», 1962) и докторантуру («Система категорий диалектической логики в „Капитале“ К. Маркса», 1972). Работал на кафедре истории марксистско-ленинской философии того же факультета: вначале младшим научным сотрудником (1962—1967), затем доцентом (1967—1979), а ещё позже — профессором (1979—1992). С 1992 года — профессор кафедры этики философского факультета МГУ. Награждён медалью «Ветеран труда». Скончался 8 января 2012 года в Москве.

Научный вклад

Формирование научных интересов На склоне лет отвечая на вопрос о причинах, побудивших поступить на философский факультет, Вазюлин назвал роман Н. Чернышевского «Что делать?», а также общий склад своего характера в целом. Впрочем, оказавшись в стенах философского факультета, Виктор Алексеевич быстро разочаровался в общем состоянии науки и методах её преподавания на факультете: философия в изложении советских профессоров казалась сухой и безжизненной, лишённой реальной почвы и изучаемой ради самой себя, в отрыве от всех других наук. На фоне такой ситуации глубокий и непереходящий интерес у Вазюлина вызвал «Капитал» Маркса как реальный предмет приложения философских проблем:

На третьем курсе философского факультета я пришёл к кризису из-за пустой, бессодержательной, поверхностной априорности содержания учебников и другой советской философской марксистской послевоенной литературы, в том числе и очень популярного учебника, так называемой «Серой лошади». Философия в этом учебнике представала как игрушка, как искусство для искусства. Но не как средство преобразования общества. Авторы этого учебника наполняли головы сведениями разного рода, а зачем наполняли — непонятно. К этой же категории авторов можно отнести и Т. И. Ойзермана. Когда он нам читал спецкурс по классической немецкой философии, то это был пересказ, поверхностный пересказ работ классиков немецкой классической философии. У меня возник кризис, и я начал читать (это было уже на четвёртом курсе) диссертации, которые тогда на философском факультете каждому студенту по читательскому билету были легко доступны. Как раз в то время диссертацию написал Э. В. Ильенков. Диссертация лежала в библиотеке факультета. Очень интересная диссертация была подготовлена А. Л. Субботиным. Определённый ажиотаж вызвала диссертация А. А. Зиновьева. На меня эта работа произвела впечатление пустой. А вот что касается Э. В. Ильенкова, то он будил мысль, это была единственная работа, в которой ощущалась живая мысль, в которой ощущалось, что человек думает над реальными проблемами. Вот после этого я занялся «Капиталом», детально изучал и диплом посвятил простейшим отношениям в первом отделе I тома, а главным образом — в первой главе «Капитала».

Сам Ильенков, по мнению Вазюлина, воспринял свой интерес от работ М. М. Розенталя, а тот в свою очередь продолжал линию довоенных исследователей, чьи работы не были по сути научными, а являли собой компиляции цитат классиков. Вазюлин неоднократно отмечал, что с самого начала у него с Ильенковым, чьи семинары он посещал в числе небольшой группы из пяти-шести студентов (вместе с ним лекции посещали В. А. Лекторский, Г. С. Батищев), возникли расхождения во взглядах на некоторые важные вопросы, поэтому он никогда не причислял себе к школе Ильенкова и не является его учеником. Более того, Виктор Алексеевич признавал, что по сути не имел научного руководителя и в аспирантские годы был предоставлен сам себе. Такого же принципа «невмешательства» он придерживался и в будущем по отношению к своим собственным аспирантам.

Сходство и отличия логики Гегеля и Маркса в целом

Обращаясь к сопоставлению объективной логики «Капитала» с объективной логикой Гегеля, Вазюлин приходит к выводу, что начало логики «Капитала» совпадает с началом логики Гегеля, который начинает изложение движения мышления с непосредственного знания, с неопределённого бытия, однако с другой стороны он находит принципиальное различие между началом названных логик. Если у Маркса речь идёт о воссоздании в мышлении специфического, определённого предмета, существующего вне и независимо от существования мышления, то у Гегеля мышление в конечном счёте постигает только абсолютную идею, которой фактически оказывается современная Гегелю система логических категорий. Мышление было понято Гегелем как объективный процесс, не зависящий ни от произвола отдельного человека, ни от произвола человечества, однако вместе с этим он абсолютизировал мышление, превратил его в процесс совершенно самостоятельный в самой своей основе. Натолкнувшись на объективный характер мышления, на его известную независимость в любую данную эпоху от отдельного человека и человечества, обнаружив, что каждое поколение человечества вынуждено считаться с уже имеющимися категориями как данными, Гегель оказался не в состоянии объяснить происхождение категорий, и поэтому объективность мышления выступила в качестве абсолютной самостоятельности мышления. Система категорий современной мыслителю эпохи представилась ему вечной, неизменной, абсолютной. Движение мышления превращается Гегелем в беспредпосылочное. Мышление оказывается совершенно самостоятельной деятельностью, самопорождающей понятия из своей стихии. Между тем, заключает Вазюлин, действительный переход от понятия к понятию, от категории к категории в процессе познания есть переход от известного понятия, категории к неизвестным, непознанным ещё понятиям, категориям и совершается он при том условии, что в сознании исследователя «витает» реальный объект, независимый от исследователя, данный в живом созерцании, и каждый шаг движения мышления должен сообразовываться с данными живого созерцания. Поэтому у Маркса переход от категории к категории совершается совершенно иначе: посылка, принятая непосредственно, без теоретического доказательства, заставляет обратиться к таким-то данным живого созерцания, к фактам, к практике, к осмыслению фактов в единстве с имеющейся посылкой, принятой в качестве как бы априорной. С одной стороны, принятая посылка заставляет выбирать вполне определённые факты, с другой стороны, сами факты обнаруживают свою связь и диктуют переход от одной категории к другой.

Гегелевская логика, отмечает Вазюлин, не есть логика качественно определённого предмета, это логика предмета вообще. Поэтому Гегель не мог обнаружить взаимодействие качественно различных, специфических систем взаимосвязей сторон различных предметов в своей логике. Он увидел одну-единственную систему внутренних взаимосвязей и счёл, что все её стороны возникают внутри этой системы. Логика К. Маркса есть логика определённого предмета вообще, и если каждый развивающийся предмет представляет собой внутреннее единство многообразных сторон, то встаёт вопрос о взаимодействии различных развивающихся предметов. Тогда оказывается, что не все стороны развивающегося предмета полностью порождены его развитием, но что этот предмет, необходимо возникая из других предметов, процессов включает те или иные их стороны, преобразуя их, подчиняя своему движению, превращая в свои «органы». Таким образом логика Маркса снимает ограниченность логики Гегеля.

Спиралевидная структура «Капитала» и познания в целом Поскольку для Гегеля предмет логики отождествлялся с логикой, и поскольку Гегеля интересовала логика вообще, то у него не возникло проблемы логики определённого предмета. Маркс же рассматривает капитализм в качестве исторически определённого развивающегося предмета. Более развитый предмет сохраняет в себе необходимую предпосылку своего возникновения и развития в преобразованном виде и в качестве своего момента. А этот момент сам имеет бытие, сущность, явление, действительность, которые, однако, рассматриваются лишь постольку, поскольку это необходимо для отображения более развитого предмета. Именно поэтому, согласно Вазюлину, логика «Капитала» более сложна, чем логика Гегеля.

Ещё в своих ранних работах Вазюлин пришёл к выводу, что общий ход движения мысли Маркса в первых трёх, теоретических, томах «Капитала» таков: от бытия капитала (от капиталистического товара и денег) исследователь переходит к сущности капитала как таковой, независимо от форм её проявления (к процессу производства капитала); затем Маркс, продолжая углублять рассмотрение капитала, начинает возвращаться к его «поверхности», но теперь «поверхность» фиксируется не непосредственно, а на основе познанной сущности, то есть как явление сущности (процесс капиталистического обращения). Дальнейшее движение к «поверхности» капитала на основе познанной сущности приводит к характеристике форм, вытекающих из единства производства и обращения, из единства сущности и явления капитала, то есть к действительности капитала (единству процессов капиталистического производства и обращения). Таким образом, развитие мысли К. Маркса в «Капитале» представляет собой отрицание отрицания, или виток спиралиВазюлин, В. А. Проблема исследования противоречия в «Капитале» К. Маркса//Вестн. Моск. ун-та. Сер. 8, Философия. 1968. N 2. с. 32-40.. При этом, если все теоретические части «Капитала» образуют большой виток спирали, то сфера бытия, которой в общем и целом соответствует отдел о товаре и деньгах, сама представляет собой виток спирали. По мнению Вазюлина, она в свою очередь тоже состоит из бытия, сущности самой по себе, явления и действительностиВазюлин, В. А. Противоречие и его отображение в «Капитале» Карла Маркса // Философские проблемы «Капитала» Карла Маркса.- М.: Изд-во МГУ, 1968.. При этом, в логике Гегеля, по мнению Вазюлина, имеется лишь один виток спирали типа: непосредственное — сущность сама по себе — явление — действительность.