Экспеди́ция на «Ю́жном Кресте́» (), официально именовалась Британской антарктической экспедицией 1898—1900 годов () — первая экспедиция, осуществившая зимовку на Антарктическом материке и разведавшая внутреннюю поверхность Шельфового ледника Росса, а также впервые использовавшая для исследования ледового материка лыжи, нарты и ездовых собак. Была достигнута  — первый южнополярный рекорд в истории исследований. Финансировалась ведущим британским издателем того времени — Джорджем Ньюнсом, официально проводилась под британским флагом, хотя начальник экспедиции — Карстен Борхгревинк и бо́льшая часть команды были норвежцами. Успешная зимовка (несмотря на потерю одного человека) и использование наработанных к тому времени методов изучения полярных регионов открыли Героический век антарктических исследований.

Несмотря на случайно избранное место для зимовки, которое не позволило реализовать план покорения южного магнитного полюса, экспедиция принесла серьёзные научные результаты. Почти годичный цикл магнитных наблюдений позволил определить тогдашнюю точку магнитного что доказывало, что он сместился на северо-запад от времени наблюдений Росса в 1841 году. Измерения с борта судна показали, что в 1899 году ледяной барьер находился южнее, чем на полвека ранее. Из-за кончины натуралиста Николая Хансона зооботанические результаты зимовки были скромнее. По утверждению британского исследователя , экспедиция Борхгревика получила меньшее признание, нежели заслуживала. В основном, это произошло из-за подготовки Британской национальной экспедиции под началом Роберта Скотта, которая началась в 1901 году. Лишь в 1930 году Борхгревинк получил награду Королевского Географического общества.

Предыстория

Первые китобойные экспедиции в Антарктике В 1892 году шотландские китобои братья Дэвид и Джон Греи опубликовали доклад, посвящённый добыче китообразных в Море Уэдделла. Под его воздействием промышленник из Данди Роберт Кинз организовал поход четырёх паровых китобойных судов в Субантарктику — к Южным Шетландским островам, попросив британские научные общества направить специалистов для научных наблюдений, лучше всего врачей. В результате в коммерческом плавании участвовал Уильм Спирс Брюс, который пошёл медиком на флагманском судне. Однако экспедиция Кинза (так называемая «») оказалась бесприбыльной, а у медиков не было времени на посторонние научные исследования. В научном плане это путешествие не было бесплодным. В частности, Брюс с 28 октября 1892 года вёл цикл метеорологических наблюдений, однако общая неразбериха приводила к трагикомическим историям. Пробы морской воды, взятые 26 декабря 1892 года, были потеряны из-за прохудившегося ведра, которое было нечем заменить. Однажды матрос, не разобравшись, выбросил геологические пробы Брюса за борт, ибо он собирал камни из желудков пингвинов. Несмотря на спорадичность исследований, Брюс стал отличным специалистом по биологии пингвиновых и ластоногих, наблюдал четыре вида тюленей в естественной среде обитания, впервые обозначил пределы их репродуктивного цикла. Уильям Брюс вёл наблюдения за айсбергами, крупнейший из которых, встреченный 19 декабря 1892 года, превышал 30 миль в длину. Как показали исследования XX века, районы, посещённые экспедицией, не являлись местами обитания популяций китообразных.

Одновременно проект Греев заинтересовал норвежского предпринимателя Кристена Кристенсена, кораблём которого «Язон» командовал Карл Антон Ларсен. Ему удалось пройти к Южным Оркнейским островам и посетить Южную Георгию, а в Море Уэдделла достигнуть В 1894 году Ларсен добрался на восточном побережье Антарктического полуострова, которому дал имя «Берег Оскара II». Ларсен понимал ценность геологических, океанографических и метеорологических исследований. Несмотря на то, что китов добыть не удалось, на острове Робертсона было забито морских котиков на шкуры и добыто 6600 баррелей жира морских слонов.

Параллельно с Ларсеном в том же 1894 году в Антарктику отправился обосновавшийся в Австралии норвежец , которого финансировал Свен Фойн. Они заинтересовались районом Моря Росса, который располагался к югу от Австралии. Китобойным судном «Антарктик» командовал опытный китобой . 26 сентября 1894 года они вышли из Мельбурна в направлении острова Кэмпбелл. Фойн и Булль предусмотрели небольшую научную команду, в которую нанялся полунорвежец-полуангличанин Карстен Борхгревинк, который с 1888 года переехал в Австралию. По словам Тима Бомэна, он воспринимал себя в первую очередь как жителя британских колоний. Плавание началось неудачно: китов было очень мало, их трудно было искать. Булль и Кристенсен решились войти в пояс паковых льдов, поскольку наличие огромных стад китов было там зафиксировано участниками предыдущих экспедиций. Китов не удалось обнаружить даже в Море Росса. 17 января 1895 года судно достигло архипелага близ побережья Земли Виктории, рядом с которым Джеймс Росс прошёл под британским флагом в 1841 году. Булль и Борхгревинк сошли на берег и оставили там записку в жестяной банке, чтобы удостоверить своё достижение. На острове Борхгревинк обнаружил лишайники, это было первое доказательство наличия растительности к югу от Южного полярного круга.

23 января 1895 года «Антарктика» достигла мыса Адэр на северном побережье Земли Виктории. В 1841 году команде Росса не удалось высадиться здесь на материковый берег. 25 января Буллю, Кристенсену, Борхгревинку и 17-летнему новозеландцу Александру фон Тунцельману удалось добраться до берега на шлюпке. Позднее Борхгревинк и Кристенсен оспаривали друг у друга первенство высадки на материковом побережье. Однако существует версия, что первым на побережье Антарктиды высадился американский китобой Джон Дэвис в 1821 году (на Антарктическом полуострове). Возможно, и другие китобои до 1895 года достигали антарктического побережья, но они держали свои маршруты в тайне. На мысе Адэр Борхгревинк собрал образцы горных пород и лишайников; доставленные в Европу, они вызвали огромный интерес среди учёных, поскольку в те времена сомневались в способности растений выживать в столь южных широтах. Также береговая партия обследовала ближайшие окрестности мыса на предмет поиска места для будущей зимовки; впрочем, они пробыли на берегу примерно 90 минут. С коммерческой точки зрения плавание 1894—1895 годов было неудачным: единственное стадо кашалотов было замечено в марте у берегов Тасмании, а из-за штормовой погоды охота была невозможной.

После возвращения в Мельбурн Булль и Борхгревинк получили известия о кончине Свена Фойна. Оба норвежца планировали рекламный тур и лекционные выступления, чтобы заработать на следующее плавание, но вскоре произошла ссора. В отчётах о плавании на «Антарктике» каждый чрезмерно выпячивал свою роль и не признавал заслуг другого, вдобавок, Борхгревинк утверждал, что именно он возглавлял экспедицию.

Географический конгресс в Лондоне и вопрос об экспедиции

Приняв решение провести антарктическую экспедицию с зимовкой на мысе Адэр, Борхгревинк отправился в Лондон, где Королевское географическое общество (КГО) проводило VI Международный географический конгресс. Он даже сделал запрос в оргкомитет о компенсации расходов на проезд, в чём ему было отказано. Антарктический вопрос был одним из важнейших, поскольку его лоббировал президент КГО Клементс Маркем, который был председателем Конгресса и его главным организатором. Борхгревинк был включён в число докладчиков, тем более, что британские экспедиции в южнополярных водах не бывали с 1840-х годов. К его отчёту о плавании на Антарктике тепло отнеслись Джон Мюррей и Георг фон Ноймайер. Борхгревинк выступал на заседании 1 августа 1895 года (последнем для Антарктической секции), описав условия на мысе Адэр и их пригодность для зимовки научной экспедиции. Он также заявил, что склоны Антарктического ледника пологи и внутренние области континента являются вполне доступными с побережья. Однако идея Борхгревинка возглавить экспедицию, которая зазимует на мысе Адэр, а в летний сезон достигнет Южного Магнитного полюса, энтузиазма Маркема не вызвала.

Весьма резкую реакцию на доклад норвежца продемонстрировал учёный секретарь КГО сэр Хью Роберт Милл, который даже в некрологе исследователю (написанном сорок лет спустя) вспоминал о «юношеском энтузиазме» Борхгревинка. Видимо, учтя критику, Карстен Эгеберг опубликовал в газете «Таймс» серию статей, в которых доказывал существование южнополярного континента, богатого минеральными ресурсами. Напомнив читателям, что именно он доказал существование растительности южнее полярного круга, Борхгревинк прямо заявлял, что «стремление к [Южному] полюсу безумно, в то время как требуется осуществлять гораздо более важные работы в сотнях миль к северу от него» (1 сентября 1895 года). В статье, опубликованной 7 сентября, норвежец огласил предварительный план полярной экспедиции, которая должна была отправиться на «великую землю Виктории» уже в следующем году.

Собственные планы Маркема были далеко идущими, поэтому он настаивал, чтобы Конгресс издал итоговую декларацию общего характера, в которой научные общества по всему миру призывались рассмотреть наиболее эффективные методы освоения Антарктики. Эту работу предполагалось осуществить до конца XIX века. Подобного рода формулировки были отвергнуты Карлом фон ден Штейненом, однако Маркем стремился сохранить первенство Британии, поскольку уже активно развивал проект национальной антарктической экспедиции. Конкуренция была велика: собственные антарктические проекты предлагали Уильям Брюс, американец Фредерик Кук и швед Адольф Норденшельд. Сам Борхгревинк воспользовался участием в конгрессе для поиска потенциальных спонсоров, и сумел организовать свои лекционные туры по Британии, Австралии и даже Соединённым Штатам. Поначалу Борхгревинк рассчитывал на сотрудничество с Брюсом, который планировал на 1896 год собственную антарктическую экспедицию. Однако оказалось, что Брюс активно обсуждал с Буллем свои планы. Об отказе в сотрудничестве Борхгревинк сообщил ему в письменном виде.

Подготовка и финансирование

Планы и цели На раннем этапе планирования Борхгревинк пытался совместить научные и коммерческие задачи. Ещё в своём выступлении на Международном географическом конгрессе Борхгревинк объявил, что ему требуется научная команда в двенадцать человек. Норвежец сразу заявлял, что успешная антарктическая экспедиция должна располагать береговой базой, а экспедиционный корабль будет исполнять собственную миссию. Помимо научных наблюдений, он рассчитывал разведать лёжки ластоногих, стада китов в океане; кроме того, на мысе Адэр имелись большие залежи гуано. Борхгревинк не ставил цели достижения географического полюса, ограничившись Южным магнитным полюсом. Команда должна была состоять из опытных норвежских лыжников, используя ездовых собак для перевозки провианта и снаряжения. Предполагалось использовать аэростат для воздушной разведки, хотя идея Борхгревинка запускать небольшие воздушные шары для доставки известий в большой мир была фантастической. Судовая команда антарктическим летом должна была добывать гуано, а весной и осенью охотиться в океане.

Во второй половине 1895 года в австралийской прессе сообщалось о встречах Борхгревинка с премьер-министром Нового Южного Уэльса, который предполагал ассигновать на исследование Антарктики фунтов стерлингов бюджетных средств и гарантировать подписку от частных лиц траншами от 25 до 100 фунтов. Впрочем, уже тогда было ясно, что власти метрополии, заинтересованные в проведении британской военно-морской экспедиции, будут тормозить любые инициативы в этом направлении.