Сканда́л вокру́г борде́ля на Кли́вленд-стрит () — скандал в связи с раскрытием британской полицией в июне 1889 года гомосексуального мужского борделя, располагавшегося на в лондонском районе Фицровия.
Поскольку в то время гомосексуальные контакты в Великобритании были вне закона, то работникам и посетителям заведения грозило уголовное преследование: в худшем случае они могли быть осуждены на лишение свободы и каторжные работы сроком до двух лет. Однако во избежание волнений правительство попыталось замять дело, так что ни один из клиентов борделя не был привлечён к суду. Разоблачение борделя вызвало в обществе и прессе грандиозный скандал, поскольку в деле оказались замешаны представители высшего общества. Владелец заведения Хэммонд бежал на континент вместе с его завсегдатаем лордом Сомерсетом — сыном герцога Бофорта и шталмейстером принца Уэльского. Старшему сыну герцога Графтона удалось засудить газету, заявившую о том, что его как-то видели выходящим из борделя. Скандал вокруг Кливленд-стрит бросил тень и на королевское семейство: ходили слухи, что одним из клиентов был старший сын уэльской четы — принц Альберт Виктор, который занимал второе место в линии престолонаследия после своего отца. Тот факт, что он когда-либо бывал на Кливленд-стрит, так и не был доказан, однако иностранная пресса вовсю смаковала подробности скандала, связанные с принцем. Скандал привёл к тому, что британская публика стала считать гомосексуальность аристократическим пороком, растлевавшим юношей из низшего класса. Такие взгляды оставались широко распространёнными и в 1895 году, когда маркиз Куинсберри обвинил Оскара Уайльда в «грубой непристойности».
Обнаружение борделя
В июле 1889 года констебль Люк Хэнкс расследовал кражу из офиса центрального телеграфа в Лондоне. В ходе расследования у пятнадцатилетнего курьера телеграфа Чарльза Томаса Суинскоу были найдены четырнадцать шиллингов — сумма, эквивалентная его заработной плате за несколько недель. Однако правила работы на телеграфе в то время запрещали курьерам носить с собой личные средства, чтобы не путать их с деньгами, уплаченными клиентами. Констебль Хэнкс заподозрил Суинскоу в краже и забрал его на допрос в участок. Во время допроса Суинскоу признался, что подрабатывает проститутом в борделе на Кливленд-Стрит 19, которым управляет некий Чарльз Хэммонд. Как сообщил Суинскоу, он был представлен Хэммонду клерком главного почтового отделения восемнадцатилетним Генри Ньюловом; он также назвал имена двух других семнадцатилетних служителей телеграфа, работавших у Хэммонда: Джордж Алма Райт и Чарльз Эрнест Тикбрум. Все трое были допрошены и подтвердили слова Суинскоу.
Констебль Хэнкс сообщил о случившемся начальству, и к делу был привлечён инспектор службы столичной полиции . 6 июля Абберлайн отправился в бордель, предварительно получив ордер на арест Хэммонда и Ньюлова в соответствии с поправкой Лабушера. Этот закон делал все гомосексуальные акты между мужчинами, а также сводничество или попытки сводничества для таких действий уголовным преступлением, наказание за которое грозило лишением свободы и каторжными работами сроком до двух лет. По прибытии в бордель Абберлайн обнаружил дом закрытым, а Хэммонд успел бежать. Тем не менее, инспектору удалось задержать Ньюлова в доме его матери в Камден-Таун. Абберлайн выяснил, что в период между допросом у Хэнкса и арестом в доме своей матери Ньюлов успел предупредить Хэммонда, в результате чего тот скрылся в доме брата в Грейвзенде.
Известные клиенты и ход расследования
По дороге в полицейский участок Ньюлов назвал имена нескольких клиентов борделя, среди которых оказались и представители знати: сын герцога Бофорта и шталмейстер принца Уэльского лорд и сын герцога Графтона граф Юстон. Хотя Сомерсет был опрошен сотрудниками полиции, никаких немедленных действий по отношению к нему предпринято не было, а власти и вовсе не отреагировали на заявление о причастности шталмейстера принца Уэльского к скандалу. За домом № 19 на Кливленд-стрит было установлено наблюдение, а подробности дела были представлены правительству, которое стало перебрасывать дело между своими ведомствами.
19 августа был выдан ордер на арест знакомого Хэммонда — Джорджа Вика, который выдавал себя за священника; в действительности Вик некоторое время проработал на телеграфе, но был уволен за «ненадлежащее поведение» с посыльным. Семнадцатилетний юноша, найденный в лондонской квартире Вика, рассказал полиции, что Джордж отбыл в Портсмут и вскоре должен вернуться поездом. Показания подростка оказались правдивыми, и Вик был арестован на вокзале Лондон-Ватерлоо. В его карманах были обнаружены письма от Элджернона Эллиеса, который вскоре был опрошен констеблем Хэнксом и инспектором Абберлайном в доме его родителей в , Суффолк. Элджернон признался, что состоял в сексуальной связи с Артуром Сомерсетом, получал от него денежные средства, а также работал на Хэммонда на Кливленд-стрит. 22 августа полиция снова допросила Сомерсета, после чего он отправился в Бад-Хомбург, где проводил летние каникулы принц Уэльский.
11 сентября Генри Ньюлов и Джордж Вик предстали перед судом. Защитниками обвиняемых стали адвокат Сомерсета солиситор Артур Ньютон, а также барристеры и Чарльз Гилл, представлявшие Ньюлова и Вика соответственно. Все судебные издержки оплатил лорд Сомерсет. Сам он к этому времени уже пребывал в Ганновере, где осматривал лошадей для принца Уэльского. Пресса же во всю пестрила заголовками о причастности к скандалу «благородных лордов». 18 сентября Ньюлов и Вик признали себя виновными в «непристойном поведении», и судья сэр , бывший член парламента от либеральной партии, который имел репутацию человека снисходительного, приговорил их к четырём и девяти месяцам каторжных работ соответственно. Такой приговор был расценен в то время как очень мягкий. Хэммонду удалось бежать во Францию, однако французские власти выслали его из страны под давлением со стороны Великобритании. Хэммонд уехал в Бельгию, откуда эмигрировал в Соединённые штаты. Переезд Хэммонда был оплачен Сомерсетом через посредника, которым выступил его адвокат. По совету премьер-министра Солсбери, попытка экстрадиции предпринята не была, и дело против Хэммонда оказалось заморожено.
Сомерсет вернулся в Великобританию в конце сентября, чтобы присутствовать на конном аукционе в Ньюмаркете, но неожиданно уехал в Дьеп 26 сентября, вероятно, после того, как получил от Ньютона сообщение, в котором тот предупреждал о возможном аресте. 30 сентября Сомерсет снова вернулся в Великобританию; несколько дней спустя, 2 октября, умерла бабушка Артура Эмили Фрэнсис, вдовствующая герцогиня Бофорт, и Сомерсет присутствовал на её похоронах. В это же время достопочтенный и стали настаивать на мерах, которые должны были быть предприняты против Артура Сомерсета, однако лорд-канцлер граф Холсбери запретил какое-либо преследование в отношении шталмейстера принца Уэльского.
Слухи о причастности Артура Сомерсета к скандалу распространялись, и 19 октября он бежал обратно во Францию. Позднее в бегстве Сомерсета был обвинён премьер-министр Солсбери, который якобы предупредил Артура через сэра о том, что его арест практически неизбежен. Однако эти обвинения были отвергнуты самим лордом Солсбери и сэром Ричардом Уэбстером. Принц Уэльский писал Солсбери, что удовлетворён тем фактом, что Сомерсету позволили покинуть страну, и спрашивал, что если Сомерсет должен «никогда больше не показывать своё лицо в Англии», будет ли он в безопасности; однако сам Солсбери ничего обещать принцу не мог, поскольку подвергался давлению со стороны полиции. 12 ноября был выдан ордер на арест Сомерсета. К этому времени он был далеко за пределами страны, и ордер на его арест не вызвал практически никакого интереса со стороны общественности. После неудачного поиска работы в Османской империи и Австро-Венгрии Сомерсет отправился в добровольное изгнание на юг Франции, где оставался до конца жизни.
Сомерсет стал самым известным фигурантом дела о борделе на Кливленд-стрит, однако были и другие: в прессе упоминались имена либерального политика и лорда Эррола. Также замешан в скандале оказался известный общественный деятель , который вынужден был скрываться за границей в течение четырёх лет. Парижская газета Le Figaro утверждала, что Бродли принимал в своём доме генерала Буланже и Анри Рошфора; обвинения против Буланже позднее были опровергнуты его сторонниками. В декабре 1889 года сообщалось, что принц и принцесса Уэльские подвергались «ежедневным нападкам в анонимных письмах с наиболее оскорбительными высказываниями» относительно причастности к скандалу их старшего сына. К январю 1890 года было выявлено шестьдесят подозреваемых, из которых двадцать два к тому времени уже покинули страну.
Публичные разоблачения
Британская пресса мало освещала события, связанные со скандалом. Одним из немногих журналистов, рискнувших привлечь внимание общественности к происходящему, стал Эрнст Парк — редактор малоизвестного радикального политического еженедельника The North London Press. О борделе на Кливленд-стрит Парк узнал от одного из своих репортёров, освещавших суд над Генри Ньюловом. Парк заинтересовался этой историй из-за того, что Ньюлову и Джорджу Вику вынесли слишком мягкие приговоры (обычно наказанием за «грубую непристойность» было два года тюрьмы и/или каторги), а Хэммонду и вовсе удалось избежать ареста. Парку удалось узнать, что «мальчики» из борделя назвали имена видных представителей знати. 28 сентября ему удалось опубликовать статью, в которой он намекал на причастность к скандалу знати, но не называл никаких имён. 16 ноября Парк опубликовал продолжение истории, при этом указав в статье имя Генри Фицроя, графа Юстона, как участника «неописуемо отвратительного скандала на Кливленд-стрит». Он также заявил, что Юстон возможно уехал в Перу, и что ему было позволено сделать это, чтобы прикрыть участие в скандале более высокопоставленных лиц, которые не были названы, но некоторые полагали, что одним из них был принц Альберт Виктор, сын принца Уэльского.
В действительности, когда Парк публиковал свои статьи, Юстон всё ещё пребывал в Лондоне и незамедлительно подал на редактора в суд за клевету. В ходе судебного разбирательства Юстон признался, что когда однажды он прогуливался по Пикадилли, один из мальчишек, раздававших рекламные листовки, дал ему карточку с надписью «Живые скульптуры. Ч. Хэммонд, Кливленд-стрит, 19». Юстон сообщил суду, что заинтересовался этим и отправился по указанному адресу, полагая, что живыми скульптурами будут обнажённые женщины. Он заплатил за вход соверен и, будучи шокированным, когда понял истинную суть этого места, поспешил покинуть дом. Свидетели защиты давали противоречивые показания и никто не смог точно подтвердить нахождение Юстона в борделе. Последним свидетелем со стороны Парка стал — мужчина-проститут, ранее замешанный в гомосексуальном скандале в Дублинском замке и участвовавший в опубликовании эротической новеллы , которая основывалась на его личной жизни. Выступая с показаниями, описанными в протоколе как «наглое бесстыдство», Саул признал, что зарабатывает на жизнь, ведя «аморальный образ жизни» и «практикуя преступность»; он также заявил, что имел сексуальные контакты с Юстоном в доме на Кливленд-стрит. Кроме того, он говорил, что рассказал об этом полиции ещё в августе, однако власти не приняли никаких мер. Вместе с тем, защитник Парка не стал вызывать в качестве свидетелей Ньюлова или Вика и не смог доказать факт отсутствия Юстона в стране. 16 января 1890 года присяжные признали Парка виновным, и судья приговорил его к двенадцати месяцам тюремного заключения. Историки не сошлись в едином мнении по поводу Юстона: одни считают, что он был в борделе только один раз, будучи введён в заблуждение карточкой; другие были убеждены, что Юстон был известной фигурой в гомосексуальных кругах.