Монгольское вторжение в Дагестан — вторжения войск монголов на территорию Дагестана, предпринятые в 1222 и 1239 годах.
Первое вторжение
Захват Дербента и Анди Опустошив и разорив часть Грузии, монголо-татары направились в Ширван и захватили Шемаху. Вот как описывает Ибн аль-Асир взятие Шемахи: «Татары осадили… город Шемаху. Жители его бились с ними и упорно выносили осаду… Бой свирепствовал три дня, и близка была гибель их… и тогда жители сказали друг другу: „Нельзя уйти от меча: для нас первое дело стойкость, умрем почётно“». Однако ослабевшие жители не выдержали натиска численно превосходящих сил монголо-татар. Город был взят приступом, затем опустошён и разграблен завоевателями, большое количество жителей было истреблено. После взятия Шемахи в 1222 году монголо-татары отправились в сторону Дербента, через который они намеревались пройти на Северный Кавказ. Но через сильно укреплённый Дербент пройти им не удалосьИбн ал-Асир. Полный свод всеобщей истории .
Об этом пишет Рашид ад-Дин: «Так как проход через Дербент был невозможен, то они — монголо-татары — послали к ширваншаху (сказать): Пришли несколько человек, чтобы нам заключить мирный договор. Он прислал 10 человек из старейшин своего народа; одного они убили, а другим сказали: Если вы укажете нам дорогу через это ущелье, то мы пощадим вам жизнь, если же нет, то вас также убьём. Те из страха за свою жизнь указали (путь), и они (монголы) прошли»Магомедов Р. М. История Дагестана: Учебное пособие; 8 кл. — : Изд-во НИИ педагогики, 2002. — С. 94.Фазлаллах Рашид-ад-Дин. Сборник летописей. Публикация 1946—1952 гг. Т. I. Кн. 2. Раздел 2. Ч. 7. Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Т. 1. Кн. 2. — С. 223—229..
С этим описанием почти дословно совпадает сообщение Ибн-ал-Асира. «Монголо-татары, — пишет он, — захотели перейти Дербенд, но не смогли это сделать. Тогда они послали к ширваншаху, царю Дербсида-Ширвана, сказать ему, чтобы он прислал к ним посла, который бы заключил с ними мир, и тот послал десять человек из своих высокопоставленных лиц. Татары убили одного, а остальным сказали: „Если вы укажете дорогу, по которой мы могли бы перейти его, Дербенд, то вам будет дан аман, в противном случае мы вас убьём, как мы убили этого человека. И те показали дорогу“. Менее подробны свидетельства другого персидского историка Джувейи: „Когда он (отряд монголо-татар) прибыл в Дербенд и никто не сообщил, что здесь какое-нибудь войско проходило или вступало в бой, они прибегнули к хитрости и прошли через него (ущелье)“».
Несколько иное описание даёт Киракос Гандзакеци. «Из Грузии, — пишет он, — монголо-татары направились к Дербентским воротам с намерением возвратиться восвояси. Однако таджики, владевшие Дербентом, не пропустили их». Этими «таджиками», возможно, были 50000 дружественных хорезмшахам кипчаков, захвативших Дербент и отрезавших монголам путь на север. С этим можно согласиться, поскольку кипчакские племена, как указывает арабский историк ан-Насави, были связаны с хорезмшахами «дружбой и любовью», что, видимо, послужило причиной враждебности монголо-татар к кипчакам, так как последние были, как отмечает тот же автор, и «корнем их (хорезмшахов) славы и основой многочисленности их войск».
Однако сообщение Киракоса Гандзакеци ещё не дает основания считать, что Дербент обороняли только кипчаки. Возможно, Киракос Гандзакеци под «таджиками» имел в виду самих жителей Дербента, которые мужественно обороняли город и не пропустили врага. Кроме того, если бы кипчаки обороняли Дербент, то такие осведомлённые авторы, как Ибн-ал-Асир и Рашид-ад-дин, несомненно, сказали бы об этом. Что же касается 50000 кипчаков, о которых говорит ан-Насави, здесь, по всей вероятности, речь идёт о кипчаках, которые пришли к Дербенту уже позднее по просьбе хорезмшаха Джалал-ад-дина с целью захватить город и укрепиться здесь против монголов, что не имело успехаТатаро-монголы в Дагестане // Газета «Дагестанская правда».
Итак, когда монголо-татары убедились, что через Дербент пройти им не удастся, то, как свидетельствует Киракос Гандзакеци, «убийствами и угрозами узнав у заложников обходную дорогу, по неприступным местам перешли Кавказские горы, заваливая пропасти деревом, камнями, бросая туда свой багаж, даже лошадей и военное снаряжение, и таким образом прошли обратно на свою родину». Сведения Киракоса Гандзакеци подтверждаются другим армянским историком Себастаци, который пишет, что когда жители «Дербента не пропустили их — монголов, тогда они пересекли труднопроходимые места Кавказских гор и ушли». В создавшейся ситуации единственной дорогой, по которой монголы могли выйти на Северный Кавказ, была дорога через внутренний Дагестан по труднопроходимым горам, по которой с большими трудностями, заваливая пропасти деревом, багажом своим, даже лошадьми и снаряжением, прошли завоевателиКиракос Гандзакеци. История Армении. — С. 156.Армянские историки о монголах / Пер. с древнеарм. А. Г. Галстяна. — , 1962. — С. 23.Армянские историки о монголах / Пер. с древнеарм. А. Г. Галстяна. — , 1962. — С. 138..
Здесь можно было бы допустить, что монголо-татары, обойдя Дербент, могли выйти на прибрежную часть Дагестана, но приведенные сведения Киракоса Гандзакеци и Себастаци дают нам основание говорить о том, что монголо-татары прошли именно через внутренний Дагестан. «Пройдя Дербенд-Ширван, — писал Ибн-ал-Асир, — татары вступили в области, в которых много народностей: аланов, лакзов и несколько тюркских племен (таифа), ограбили и убили много лакзов-мусульман и неверующих, произвели резню среди встретивших их враждебно жителей тех стран и дошли до аланов, состоявших из многих народностей». Из этих строк можно сделать вывод о том, что народы Дагестана самоотверженно боролись против монголо-татар. Устраивали засады, решительно вступали в бой с превосходящими силами врагаИбн ал-Асир. Тарих ал-Камиль / Пер. с араб. П. К. Жузе. — , 1940. — С. 142..
Из-за отсутствия достоверных сведений не представляется возможным установить точный маршрут продвижения монголо-татар через Нагорный Дагестан при первом походе в 1222 года. По мнению известного краеведа Б. Малачиханова, монголо-татары могли пройти на Северный Кавказ только через внутренний Дагестан по маршруту р. Самур—Курах—Кумух—Чох—Гидатль и Чечня. «Мы рассматриваем трассу,— подчеркивает он,— как чрезвычайно важный стратегический путь с Юга на Северный Кавказ в обход Дербента и всей приморской узкой полосы, и не могло ли случиться, что в первый свой приход на Кавказ в 1222 году монголы шли на север именно по этому пути через Кумух»Известия грузинских летописей. — С. 44..
Конечный пункт, где побывали монголо-татары при первом походе через Дагестан, это Анди. В пользу данного предположения говорят и предания, которые сохранились в этих местах. В частности, в одном из них говорится, что путь монголам преградили андийцы, и вблизи селения произошло кровопролитное сражение. Горцы, несмотря на проявленное мужество, были разбиты. Монголы, уходя, оставили здесь своего ставленника по имени Елук, с которым местные жители связывают строительство в этих местах крепости и укреплённых населённых пунктов Рикваки и Ашали. Ныне в селе Гагатли сохранился род Елукилал, происхождение которого связывают с именем монгольского ставленника ЕлукаИчалов Г. Х. Вглубь веков. — , 1988. — С. 45..
Выбравшись с большими трудностями и ценой значительных потерь из Дагестана, монголо-татары двинулись дальше на север и «прибыли к аланам — народу многочисленному, к которому уже дошло известие о них»Ибн ал-Асир. Тарих ал-Камиль / Пер. с араб. П. К. Жузе. — , 1940. — С. 145..
Первый поход монгольских войск показал, что ни в одном регионе не удалось организовать эффективные коллективные усилия по организации сопротивления. Отсутствие единства, политическая раздробленность и междоусобицы вот что могли «противопоставить» потоку хорошо организованной сплочённой монгольской армии правители завоёванных земель.
Второе вторжение
Южный Дагестан Весной 1239 года от огромного войска, осаждавшего город Магас, столицу Алании, отделился отряд под командованием Букдая. Пройдя весь Северный и Приморский Дагестан, он свернул в районы Дербента. Так монголы вновь ворвались в Дагестан, «что должно было не только обеспечить тыл улуса Джучи с этой стороны, но и создать плацдарм для вторжения его войск в Закавказье через Дербентский проход»Лавров Л. И. Эпиграфические памятники Северного Кавказа. На арабском, персидском и турецких языках. Ч. I. — , 1966. — С. 187.. Рашид ад-дин пишет о монголах, что весной 1239 году, «назначив войско для похода, они поручили его Букдаю и послали его к Тимур-Кахалка с тем, чтобы он занял и область Авир»Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Т. 1. Кн. 2. — С. 39.. Тимур Кахалка (в пер. с монгольского «Железные ворота»), упоминаемый здесь, это Дербент, который был взят и разрушен. Монах-минорит Гильом де Рубрук, посетивший город в 1253 году, писал, что «… татары разрушили верхушки башен и бойницы стен, сравняв башни со стеною. Внизу этого города земля считалась прежде за настоящий рай земной»Путешествие в Восточные страны Плано Карпини и Рубрука. — : Географгиз, 1957. — С. 187..
В настоящее время обоснованно отвергнуто мнение Рубрука о разрушении башен, но это не значит, что запустение города не было связано с монгольскими завоеваниями. Арабский географ Абул-Фида (ум. в 1357 году) писал, что «… со слов некоторых путешественников, Баб ал-хадид это городок, подобный деревням на Хазарском море… Баб ал-хадид незначительный, мало населённый, маленький городок». Это было итогом пребывания монгол в Дербенте.
Монгольский отряд, отправившийся из Дербента, избрал маршрут Дербент-Хив (или Курах)-Рича-Чираг-Гумик. Сохранившиеся до сих пор остатки мечети XII—XIII вв. в Хиве это, по всей вероятности, последствие пребывания здесь монгольских отрядов, наказавших жителей за защиту своего селения. Упорное сопротивление завоевателям оказало селение Рича, в то время столица маленького феодального владения. Защита селения Рича — одна из самых ярких страниц освободительной борьбы народов Дагестана. В стене старой ричинской соборной мечети XI—XII вв. до сих пор сохранились надписи, зафиксировавшие трагические события тех дней и доведшие до нас известия о мужественной борьбе жителей Рича и соседних селений). Первая надпись рассказывает: «Пришло войско татар да не будет им от Аллаха большого передела, в Баб ал-Кист Риджу („в ворота справедливости Ричу“), когда от месяца раби алаввал оставалось десять дней. Затем воевали с ними жители Риджи до середины раби ал-ахира шестьсот тридцать седьмого года»Лавров Л. И. Эпиграфические памятники Северного Кавказа. На арабском, персидском и турецких языках. Ч. I. — , 1966. — С. 81.. Если перевести даты на современное летоисчисление, то выясняется, что сражение в Рича началось 20 октября 1239 года и закончилось примерно 15 ноября этого же года. Таким образом, селение героически сопротивлялось 27 дней. Это позволяет предположить, что ричинцам активно помогали жители многих соседних селений.
Если первая надпись повествует о военных событиях в целом, то вторая зафиксировала разрушение селения и мечети: «Эту соборную мечеть Баб ал-Кист Риджи разрушило татарское войско в то время, когда разрушили курд Риджу в месяц раби ал-ахир… шестьсот тридцать седьмого года»Лавров Л. И. Эпиграфические памятники Северного Кавказа. На арабском, персидском и турецких языках. Ч. I. — , 1966. — С. 83., то есть в ноябре 1239 года. В тексте употреблено слово курд, что у местного населения (агулов) означало крупный населённый пункт. Третья надпись уточняет дату разрушения селения это «когда оставалось девять дней месяца раби ал-авал»Лавров Л. И. Эпиграфические памятники Северного Кавказа. На арабском, персидском и турецких языках. Ч. I. — , 1966. — С. 82., то есть 12 октября 1239 года, через день после штурма.