Краснодарское направление 6 — 17 августа 1942 года под командованием генерал-полковника Я. Т. Черевиченко. Срыв гитлеровского плана «Разбег».
Оборона Краснодара 7—14 августа 1942 года — оборонительные бои 56-й армии в районе Краснодара в ходе Армавиро-Майкопской оборонительной операции Северо-Кавказского фронта в период Битвы за Кавказ.
Оборона Краснодара состояла из двух этапов: первый, включающий непосредственное удержание позиций на правом берегу реки Кубани, — оборона города Краснодара, станиц Елизаветинской и Пашковской (7 августа — 12 августа), и второй — бои на левом берегу реки Кубани (12 августа — 14 августа).
Ожесточённые оборонительные бои 56-й армии на рубеже реки Кубани не позволили соединениям V армейского корпуса противника с ходу овладеть городом, его переправами, плацдармами на левом берегу реки, что позволяло ему уничтожить основные силы Приморской группы Северо-Кавказского и Закавказского фронтов в предгорьях Кавказа.
Предыстория Ростовская оборонительная операция, несмотря на то, что Верховное Главное командование возлагало на неё большие надежды в связи с тем, что город Ростов-на-Дону был надёжно укреплён, а командование Южным фронтом взял на себя лично Главнокомандующий, была проиграна. В течение двух дней части и соединения без приказа оставили город. Провал этого сражения вызвал растерянность, а на некоторых участках деморализацию войск. Это обстоятельство побудило ГКО принять самые жёсткие меры в отношении паникёров, дезертиров и лиц, самовольно, без приказа, оставляющих обороняемый рубеж. В целях исправления положения на фронте Сталин лично диктует положения знаменитого приказа № 227, известного как приказ «Ни шагу назад».
Очевидец этих событий писатель Виталий Закруткин писал: Под непрерывной бомбёжкой и жёстким артиллерийским огнём люди разбирали деревянные дома, сараи, заборы, подносили к берегу брёвна. Покрытые кровью и пылью сапёры сколачивали плоты. Артиллеристы переправляли пушки, затыкая мешками пробитые днища рыбачьих баркасов. Лошадей гнали вплавь. По реке плыли брёвна от разнесённых бомбами плотов, кузова машин. Откуда-то из-под Цимлы и Новочеркасска течение несло раздутые трупы.
В ночь на последние взводы 30-й стрелковой дивизии и остатки Ростовского полка народного ополчения покинули Ростов. Люди плыли через Дон на обломках плотов, на автомобильных камерах, на бревнах. С левого берега эту последнюю переправу поддерживали частым ружейно-пулемётным огнём. В город вошли войска противника, а утром они приступили к форсированию реки. Перед механизированными частями вермахта предстала равнинная территория, лишённая существенных естественных препятствий, мешающих массовому применению танков и авиации противника. Учитывая значительное превосходство противника, советские части быстро отступали на юг. Фронт был расчленён. Группой армий «Юг», разделённой на группы «А» и «Б», у Кущёвки расчленялась ещё на три потока: из Ростова, вдоль железной дороги Батайск — Тихорецкая — Краснодар, быстро продвигалась 17-я армия генерал-полковника Руоффа, из Константиновского, через Весёлый, в направлении на Армавир, шёл 3-й танковый корпус генерала кавалерии фон Макензена, входивший в состав 1-й танковой армии Клейста (13-я танковая дивизия, моторизованная дивизия СС «Викинг», 1-й подвижный словацкий корпус). Со второй половины августа в дальних тылах фон Клейста появились батальоны частей африканского корпуса Роммеля, продвигающиеся только по ночам. Вдоль Манычского канала, через Сальск, в направлении на Ворошиловск (Ставрополь) и минераловодскую группу, двигался 40-й танковый корпус, за ним — 52-й армейский корпус и 2-я румынская горнострелковая дивизия. Позже это обстоятельство определило решение Ставки о придании разделённым частям фронта самостоятельного оперативного манёвра в качестве Донской и Приморской групп. Дистанция между этими группами стремительно расширялась.. Ситуация на фронте для многих жителей края и даже руководителей была непонятной. Стремительное отступление советских войск они характеризовали как полный развал фронта. По мнению некоторых руководителей государственного, районного и краевого масштаба, ситуация была близка к катастрофе. Более того, Л. М. КагановичЦАМО. Ф. 148а. Оп. 3763. Д. 126. Л. 130., назначенный Сталиным Членом военного совета фронта, практически признавая невозможность предотвращения панического бегства войск, писал: …За 14 дней моего пребывания на фронте я прилагал все усилия к тому, чтобы в какой-либо мере улучшить положение, но из этого мало что вышло, и я несу, конечно, за это ответственность… На реках: Кубани, а затем и на Лабе удалось рассадить войска, создать более или менее сплошной фронт, но как только противник прорвёт фронт, хотя бы тремя — пятью танками в одном месте, то паника начинает охватывать ближайшие к прорыву части, и после некоторых боёв эти части начинают отступать. Особенно пользуется противник своим преимуществом в танках, он забегает далеко вперёд и неожиданно появляется то в одном, то в другом месте, дезорганизуя тылы и деморализуя этим не только части, но и штабы и даже отдельных работников штаба, ищущих часто решений задачи не в боевых действиях, а в начертании на карте «новых рубежей», к сожалению, в сторону отступления. С момента объединения фронта мы направили главные силы на оздоровление дисциплины и морально-политической устойчивости командиров в соответствии с вашим приказом, улучшили работу суда и прокуратуры, расстреляли перед строем 37 дезертиров, разослали непосредственно на передовые линии 200 политработников, вызывали для разговора некоторых командиров и политработников, сами выезжали в части на позиции, однако результаты пока плохие. Нужна упорная и большая работа и борьба, чтобы оздоровить в первую очередь командно-политический состав, часть которого больна танкобоязнью, паникёрством и отступленчеством.ЦДНИКК. Ф. 1774-А. Оп. 2. Д. 391. Л. 1—2.
В заключении письма Каганович сообщал: Мы сейчас вылавливаем всех дезертиров, из отходящих групп сформируем новые части и штрафные ротыЦАМО. Ф. 4. Оп. 12. Д. 105. Л. 689—696. Но, понимая, что одних призывов для борьбы с врагом недостаточно, просил у Сталина танки: Я очень прошу вас, т. Сталин, помочь нам снарядами, об этом мы писали, помочь нам танками. Где же танковая промышленность и т. МолотовЦАМО. Ф. 48а. Оп. 3408. Д. 72. Л. 67., который ведает ею, — не может обеспечить наш фронт и оставляет нас без танков…Каганович Л. М. Памятные записки. — , 1996. — С. 463.
В этих условиях, несмотря на то, что только что вышел приказ № 227ЦАМО. Ф. 4. Оп. 12. Д. 105. Л. 122—128. по согласованию с командующим Северо-Кавказским фронтом С. М. Будённым, Ставка Верховного Главного командования соглашается с решением об отводе главных сил и сосредоточении их в предгорьях Кавказа. Осуществить эту задачу было не так просто, если учесть то обстоятельство, что по пятам отступающих частей и соединений шли моторизованные части противника. На практике была применена отступательная операция, как стратегический приём. Действия Северо-Кавказского фронта привели в замешательство немецкое командование, которое тщетно пыталось догнать, окружить и уничтожить главные силы Красной Армии на равнинной части кубанских степей, что помогло бы противнику с минимальными усилиями преодолеть Большой Кавказский хребет, выйти к бакинской нефти и границам Ирана.
Войска противника продвигались довольно быстро. На некоторых участках суточный переход доходил до сотни километров. Командованию фронтом необходимо было принять меры для остановки стремительного наступления врага, чтобы оторваться от него, подготовить к обороне ключевые высоты и занять новые рубежиЦАМО. Ф. 412. Оп. 10282. Т. 2. Д. 34. Л. 24.. Воздушный корпус 4-го флота Рихтгофена, насчитывавший 1000 самолётов разных типов несмотря на протяжённость района боевого применения своей авиации (прикрывал территорию от Воронежа до Кавказа обеспечивая надежное авиационное прикрытие группировки войск противника), старательно расчищая путь войскам фон Клейста и Руофа, производя бомбардировки железнодорожных станций, беспрерывно штурмовал с воздуха советские части, ведущие тяжёлые арьергардные бои. Главной угрозой фронту по-прежнему оставалось низкое морально-психологическое состояние войск, особенно молодого пополнения, которое без подготовки приходилось бросать в бой.
Стремительное продвижение частей 49-го немецкого корпуса побудило советское командование отвести 17-й ккк в район Белореченской на левый берег реки Кубань, чтобы замедлить продвижение фашистов на Майкопском направлении. Для задержания врага и обеспечения возможности планомерного отвода войск командование фронтом принимает решение о контрударах: силами 56-й армии под Батайском и 17-м кавалерийским корпусом в районе Кущёвской, Шкуринской, Канеловской. Если 56-я армия имела опыт оборонительных и наступательных боёв под Ростовом-на-Дону, то для 17-го добровольческого казачьего кавалерийского корпуса это было первое боевое крещение. Однако их попытки задержать врага удались. 15, 116, 12 и 13 кавалерийские дивизии за период с 31 июля по 5 августа нанесли значительный урон противнику, позволили обескровленной в боях под Ростовом и Батайском частям и соединениям 56-й армии отойти на Краснодарский обвод.
Описывая наступление корпуса, в письме Секретарю Крайкома ВКП(б), члену Военного совета Северо-Кавказского фронта командир 17-го ккк генерал-лейтенант Н. Я. Кириченко писал: В районе Шкуринской активными действиями 12-й Кубанской дивизии… нам удалось изрубить, перестрелять и артиллерийским огнём уничтожить более трёх тысяч фашистов… каждый казак изрубил не менее 2-15 гитлеровцев. 13-я Кубанская дивизия в своей конной атаке изрубила более 2000 человек… плюс к тому артиллерийским и миномётным огнём уничтожено, по-моему, такое же самое количество фашистов. Несмотря на то, что данное письмо должно было сыграть чисто пропагандистским целям поднимая моральный дух Красной армии, и широкое освещение действий казаков в этом сражении в советской литературе не было лишено пропагандистского налёта.
Планы немецкого командования Для уничтожения советских армий в предгорьях Кавказа немецкое командование разработало стратегическую операцию «Разбег», начавшуюся Схема Армавиро-Майкопской оборонительной операции 6 августа — 14 августа 1942 г.. Согласно этому плану немецкие танковые и пехотные корпуса 57-го и 3-го корпусов 1-й танковой армии должны были с востока развернуться на юго-запад в направлении Туапсе с задачей отрезать 12, 18-ю и 56-ю армии, 1 оск и 17-й ккк от предгорий Кавказа. При выполнении этой стратегической задачи требовалось решить ряд тактических задач, а именно: силами немецкого 5-го армейского корпуса 17-й армии создать котел по уничтожению советской 56-й армии на правом берегу Кубани и, захватив переправы, совместно с соединениями 57-го корпуса уничтожить советские части в предгорьях Кавказа. Успешное завершение этой операции позволило бы немецкой армии беспрепятственно выйти к Чёрному морю. Немецкое командование было хорошо осведомлено о передвижениях советских войск — на протяжении всех дней над советскими позициями кружились немецкие самолёты-разведчики абвера FW-189, прозванные «рама».
В соответствии с немецким планом, противник намеревался авангардами 73-й и 9-й пехотных дивизий ударом в стык 30-й и 339-й дивизий с северо-запада прорвать оборону Краснодарского обвода, с запада овладеть городом, захватить Яблоновскую переправу Краснодара (два моста) и паромную переправу в ст. Елизаветинская. Другими же группами, включающими в себя 125-ю и 198-ю дивизии ударом с северо-востока охватить 56-ю армию с другой стороны, захватить Пашковскую переправу, а далее, с ходу выйти в предгорья Кавказа, закрыв, тем самым, пути отступления советских армий. Таким образом, советские армии оказались как бы между молотом и наковальней. С востока ей угрожал бы 3-й и 57-й корпус, а с юго-запада — 5-й армейский корпус. Дальнейшая оборона Кавказа, при удачном ходе немецкой операции, была бы невозможна.