Отцы Церкви (; в православии — святые отцы) — почётный титул, используемый с конца IV века применительно к группе выдающихся церковных деятелей и писателей прошлого, чей авторитет имел особый вес в формировании догматики, иерархической организации и богослужения Церкви, составлении канона, списка священных книг Библии (отделению богодухновенных книг от апокрифических). Считается, что отцов Церкви отличают ортодоксальность учения, святость жизни и признание Церкви; католические исследователи добавляют к этим критериям древность.
Философско-богословское учение отцов Церкви называется «патристикой», а раздел богословской науки, изучающий это учение, — «патрологией».
В католицизме и православии к отцам Церкви относят одних и тех же подвижников и духовных писателей, но при этом существует разница в уровне их почитания. Классический святоотеческий период на Западе обычно считают завершившимся на Исидоре Севильском (жившем раньше), в русском православии — на Иоанне Дамаскине (жившем позднее), в греческом православии — на Григории Паламе и его сторонниках (живших ещё позднее).
Более поздних богословов на Западе именуют «учителями Церкви», а их учение — «схоластикой». В православии этот термин не используется, поэтому к отцам Церкви иногда причисляют деятелей Средних веков (например, патриарха Фотия, Симеона Нового Богослова, Григория Паламу) и Нового времени (Паисия Величковского, Феофана Затворника, Силуана Афонского и других).
Возникновение понятия
До Вселенских соборов В отличие от просто «церковных писателей», которые допускали в своей жизни отдельные прегрешения или отклонения от учения Церкви, «отцами Церкви» считаются те церковные писатели, которые за святость жизни и верность церковному учению были признаны Церковью в качестве свидетелей и истолкователей Священного Писания.
Слово «отец» в данном случае употреблено в образном смысле, обозначая наставника или учителя истины (см.: ). Плутарх в жизнеописании Александра Македонского сообщает, что тот любил своего учителя Аристотеля не меньше, чем отца, потому что последнему он обязан жизнью, а первому — доброй жизньюПлутарх, Александр, 8. В таком же значении оно употребляется как в Ветхом Завете — пророк Елисей называет Илию отцом, «сынами» назывались ученики пророков, так и в Новом, когда апостол Павел называет коринфян своими чадами.
Такой способ выражения стал обычным в последующее время. Иустин называет «отцом» почтенного старца, который в Эфесе указал ему путь к христианству. К концу II века Ириней говорит: «Кто научен кем-либо, тот называется сыном учащего, а тот ему отцом». Немного позднее Климент Александрийский пишет: «Наставивших мы прямо называем „отцами“», «сын есть всякий, кто учится с покорностью учителю». В сохранившемся в «Церковной истории» Евсевия Кесарийского послании к Оригену Александр, епископ Иерусалимский, так говорит о Пантене и Клименте, их общих учителях: «Как отцов, мы почитаем тех блаженных, которые предшествовали нам». Язычники и иудеи выражают свою ненависть к Поликарпу словами «Он — учитель Асии, отец христиан!».
В эпоху Вселенских соборов
Таким образом, в древней Церкви наименование святого отца не имело значение в смысле святого церковного писателя, а означало вообще учителя и преимущественно епископа. Лишь в IV веке, когда устная традиция была в значительной степени закреплена в церковной письменности, термин «святой отец» стали употреблять по отношению к церковным писателям, сперва только к епископам. Так, Афанасий Великий в письме к африканским епископам говорит, что на Первом Вселенском соборе основанием для решения служило «свидетельство отцов», причём далее отчётливо указывает, что под отцами он понимает епископов — Дионисия Римского и Дионисия Александрийского.
В острой религиозной полемике IV века обращение к «отцам», «святым отцам» делается гораздо чаще — на них указывают как на истинных представителей церковного Предания в области вероучения. «Мы не принимаем никакой новой веры, — говорит Василий Великий, — которая написана для нас другими, и мы сами также не осмелимся возвещать результаты наших размышлений, чтобы не выдавать человеческой мудрости в качестве положений религии, но чему святые отцы научили нас, то и сообщаем мы тем, которые спрашивают нас». Второй собор прямо требовал от еретиков открытого заявления, хотят ли они или нет держаться суждения отцов, процветавших прежде возникновения современных ересей.
На III Вселенском соборе были прочитаны «книги святейших и преподобнейших отцов и епископов и разных мучеников», но все они были, как видно из приведённых в актах цитат, епископы. Августин, ссылаясь на блаженного Иеронима, считал своим долгом оправдаться, почему он делает ссылку не на епископа. Впрочем, в первой половине наименование отцов Церкви стали прилагать и к другим писателям, не состоящим в епископском сане, но одобренным Церковью и причисленным к святым.
Кирилл Александрийский говорит, что в борьбе с несторианством он всегда следовал учению святых отцов, особенно Афанасия Великого. С другой стороны, полупелагиане южной Галлии находили в учении Августина о благодати, по выражению Проспера Аквитанского, противоречие с воззрениями отцов и церковным веросознанием.
Участники Халкидонского собора в 451 году, настаивая на прочтении послания папы Льва Великого к Флавиану Константинопольскому, восклицали: «Это — вера отцов, это вера апостолов!», они решили вопрос об истинной вере, «последуя святым отцам», и осуждали тех, кто извращал их учение. Отцы Пятого собора исповедали, что держат и проповедуют веру, которая сначала была дарована Иисусом Христом апостолам и ими проповедана во всём мире и которая была передана святым отцам.
Вместе с этим понятие «святой отец» получило современное значение. По объёму оно стало у́же понятий как епископа, так и церковного писателя, ибо не все вообще епископы и христианские писатели вошли в лик святых отцов, а только святые церковные писатели. В таком значении оно сохраняется до настоящего времени. Πατέρες образуют определённую и ограниченную группу предшествующих тому или иному собору учителей веры, причём имя πατέρες указывает не столько на древность, сколько на церковное значение его носителей. В речах об отцах всегда имеются в виду именно те предшественники, которые должны свидетельствовать и представлять веру Церкви, быть правомерными носителями церковного учительства. Они могут быть взяты из самого недавнего прошлого: например, на первом заседании Эфесского собора (22 июня 431 года) читали свидетельства Феофила Александрийского (ум. 412) и Аттика Константинопольского (ум. 425); в собрании «отеческих свидетельств», которые папа Лев приложил к своему посланию Флавиану (от 13 июня 449 года), находятся цитаты из сочинений Августина (ум. 430) и Кирилла Александрийского (ум. 444) — таким образом, «отцами» названы недавно умершие епископы.
При этом из употребления наименования «отец» в первые века нельзя сделать определённого вывода, относится ли этот титул исключительно к епископам. Известно, что формального и обязательного определения на этот счёт не было сделано, и преобладание епископов объясняется их большей учёностью по сравнению с менее титулованными членами Церкви. Помимо упомянутого Иеронима, епископами не были, например, почитаемые как отцы Церкви диакон Ефрем Сирин, пресвитер Иоанн Дамаскин и Феодор Студит.
Признаки В ранней истории Церкви не было сформировано чётких критериев, по которым тот или иной церковный писатель мог быть признан авторитетным свидетелем в выражении церковного веросознания, поэтому верующие в этом вопросе руководствовались личным мнением. Эта проблема была специально рассмотрена около 434 года в «Памятных записках» пресвитера Викентия Леринского. В них он постоянно повторяет увещевание православному христианину в случае сомнений «пристать к древности»Викентий Леринский, Памятные записки, 3. Ссылаясь на Илария Пиктавийского, который относительно Тертуллиана сказал, что своим позднейшим заблуждением он лишил авторитета и заслуживающие одобрения сочинения, Викентий говорит, что определяющей нормой веры и письменного изложения её можно считать только согласное свидетельство «только тех отцов, которые живя, уча и пребывая в вере и в кафолическом общении свято, мудро, постоянно, сподобились или с верою почить о Христе, или блаженно умереть за Христа»Викентий Леринский, Памятные записки, 28.
Развивая эти принципы, патрологическая наука на Западе указала три или четыре признакаС добавлением competens antiquitas., наличие которых в церковном писателе необходимо для присвоения ему почётного наименования «отца Церкви».
Ортодоксальность учения Ортодоксальность учения () обозначает, что отец Церкви, как всякий учитель вообще, должен отличаться необходимой для его деятельности образованностью и в Церкви своего времени пользоваться авторитетом учителя в делах веры, иметь перед Церковью заслуги в области учительства, являясь постоянным выразителем православного учения. Кто не имел ясного знания христианского учения, тот не мог дать ответа всякому вопрошающему о вере; кто уклонялся от учения Церкви, защищал заблуждение против истины и не исправлял своих погрешностей, тот не мог быть надёжным свидетелем церковного учения.
На этом основании церковь требовала строгого православия и отказала в наименовании отцом Церкви всем тем церковным писателям, которые отклонялись от церковного учения или, по крайней мере, давали повод сомневаться относительно своего постоянства в православии, несмотря на их учёность и заслуги перед Церковью и богословской наукой. Таковы, например, Климент Александрийский, Ориген, Тертуллиан, Лактанций, Евсевий Кесарийский, Феодорит Кирский, Иероним, Августин.
Также и верность церковному учению нельзя истолковывать в смысле безупречной точности. По некоторым пунктам церковного учения ещё не было дано определённой и для всех обязательной формулировки. Могли отцы Церкви допускать и ошибочные суждения. Однако если нет сомнений относительно того, что допустивший ошибки церковный писатель всегда желал быть верным православию, то Церковь и такого признаёт отцом, рассматривая их частные неправильности как приспособление к обстоятельствам соответствующей эпохи.
Святость жизни Святость жизни () естественным образом вытекает из того, что между истинной церковной учёностью и святостью жизни есть самая тесная внутренняя связь: усвоение Откровения состоит не в приобретении только известного количества знаний, но относится ко всей личности человека и находит выражение в соответственном поведении. Поэтому в качестве духовного отца может почитаться лишь тот, кто не только своими произведениями, но также и собственным примером способствует возникновению и развитию духовной жизни.
При этом святость отцов Церкви не означает их безгрешности — Кирилл Александрийский обвинялся в политических замыслах против александрийского , Иероним был славолюбив и т. п.
Надлежащая древность
Относительно надлежащей древности () среди патрологов существуют значительные разногласия по определению периода, до которого церковные писатели, удовлетворяющие другим требованиям, могут получить наименование «отца Церкви». Некоторые римско-католические патрологи считают Бернарда Клервоского (ум. 1153) «последним среди отцов» (), хотя другие считают необходимым включить Бонавентуру и Фому Аквинского и закончить период отцов XIII веком. Некоторые из них не считают возможным допустить точное определение этого периода, так как пока существует Церковь, должны быть и будут мужи, которые по своему научному авторитету и заслугам могут быть поставлены в один ряд с отцами Церкви. Протестанты пределом святоотеческого времени полагают III (реформаты) или VI (лютеране) век.