Суд над декабристами — уголовный процесс по обвинению участников восстания на Сенатской площади в Петербурге года — декабристов — в государственной измене против императора Николая I.
Это был беспрецедентный для России по масштабу тайный политический судебный процесс, которым руководил, вплоть до назначения наказания каждому обвиняемому, лично император Николай I.
Аресты подозреваемых начались с года, накануне выхода заговорщиков. Первым жандармерия арестовала Павла Пестеля. Приговоры декабристам были объявлены судом 13 июля 1826 года — спустя 7 месяцев после восстания. В результате на Кронверке Петропавловской крепости были казнены пять человек — Павел Пестель, Кондратий Рылеев, Сергей Муравьёв-Апостол, Михаил Бестужев-Рюмин и Пётр Каховский.
Следствие, суд, приговор Через три дня после событий на Сенатской площади указом года учреждена была Комиссия для изысканий о злоумышленных обществах под председательством военного министра Александра Татищева. года следственная комиссия представила императору Николаю всеподданнейший доклад, составленный Д. Н. Блудовым. Манифестом года учреждён Верховный уголовный суд.
В состав Верховного уголовного суда были включены Мордвинов и Сперанский — именно те высокопоставленные чиновники, которых подозревали в закулисной режиссуре неудавшегося мятежа. Николай I через Бенкендорфа, минуя Следственный комитет, пытался выяснить, был ли связан Сперанский с декабристами. А. Д. Боровков в своих записках свидетельствовал о том, что расследовался вопрос о причастности к планам декабристов Сперанского, Мордвинова, Ермолова и Киселёва, однако затем материалы этого расследования были уничтожены. К следствию было привлечено 579 человек, из них 11 доносчиков.
Суду были преданы: из Северного общества — 61 чел., Южного общества — 37 чел., Соединённых славян — 23 чел. многие из которых были вообще посторонними людьми. Суд установил одиннадцать разрядов, поставив вне разрядов пять человек, и приговорил: на смертную казнь — пятерых четвертованием, 31 — отсечением головы, 17 — к политической смерти, 16 — к пожизненной ссылке на каторжные работы, 5 — к ссылке на каторжные работы на 10 лет, 15 — к ссылке на каторжные работы на 6 лет, 15 — к ссылке на поселение, 3 — к лишению чинов, дворянства и к ссылке в Сибирь, 1 — к лишению чинов и дворянства и разжалованию в солдаты до выслуги, 8 — к лишению чинов с разжалованием в солдаты с выслугой. Суд ещё до вынесения приговора не предполагал применения к декабристам какой-либо иной казни, кроме повешения. Как писал начальник Главного штаба И. И. Дибич председателю Верховного уголовного суда князю П. В. Лопухину: На случай сомнения о виде казни, какая сим преступникам судом определена быть может, государь император повелеть мне соизволил предварить вашу светлость, что его величество никак не соизволяет не токмо на четвертование, яко казнь мучительную, но и на расстреляние, как казнь одним воинским преступлениям свойственную, ни даже на простое отсечение головы, и, словом, ни на какую смертную казнь, с пролитием крови сопряженную.
Император Николай I указом от 10 июля 1826 года смягчил приговор почти по всем разрядам; только в отношении пяти приговорённых, поставленных вне разрядов, приговор суда был подтверждён (Пестель, Рылеев, Сергей Муравьёв-Апостол, Бестужев-Рюмин и Каховский). Суд вместо мучительной смертной казни четвертованием приговорил их повесить, «сообразуясь с Высокомонаршим милосердием, в сем самом деле явленным смягчением казней и наказаний, прочим преступникам определённых».
В Варшаве Следственный комитет для открытия тайных обществ начал действовать а и представил своё донесение цесаревичу Константину Павловичу года. Только после этого начался суд, который действовал на основании Конституционной хартии Царства Польского и отнёсся к подсудимым с большим снисхождением.
Около 120 членов тайных обществ подверглись внесудебным репрессиям (заточение в крепость, разжалование, перевод в действующую армию на Кавказ, передача под надзор полиции). Дела солдат, участвовавших в восстании, разбирали Особые комиссии: 178 прогнали сквозь строй, 23 приговорили к другим видам телесных наказаний; из остальных (около 4 тыс.) сформировали сводный гвардейский полк и послали его на кавказский театр военных действий.
Кроме того, в 1826—1827 гг. военными судами на различные сроки каторжных работ и поселение в Сибирь были осуждены члены ряда тайных обществ, которые не были непосредственно связаны с Северным и Южным обществами, но были близки к ним по духу и устремлениям: Астраханского, Оренбургского, Военных друзей.
Обстоятельства процесса Усилия Николая I были направлены на скорейшее расследование и наказание виновных: «Я думаю покончить возможно скорее с теми из негодяев, которые не имеют никакого значения по признаниям, какие они могут сделать, но, будучи первыми, поднявшими руку на своё начальство, не могут быть помилованы»Эдельман О. Следствие по делу декабристов — М.: REGNUM, 2010, 356 c. ISBN 978-5-91887-001-3. Но на допросах всплывали всё новые имена и факты, так что следственная комиссия смогла завершить следствие над более чем 120 обвиняемыми и тремя сотнями привлечённых к делу только через полгода.
Начало разбирательства Первые аресты (по доносу Майбороды от г.) были проведены ещё до начала восстания: П. И. Пестель и А. П. Юшневский были задержаны г. Одновременно с ними было велено арестовать Н. М. Муравьёва, но в связи с его отъездом в отпуск он был задержан только 20 декабряФедоров В. А. Своей судьбой гордимся мы… — М.: Мысль, 1988, 298 с. ISBN 5-244-00067-5Декабристы. Биографический справочник — М.: Наука, 1988, 448 с..
В день восстания были задержаны М. А. Бестужев, Е. П. Оболенский, А. Н. Сутгоф, А. А. Шторх и Д. А. Щепин-Ростовский. Первыми были допрошены Щепин-Ростовский, принятый Николаем за «главное лицо бунта», и Сутгоф, назвавший несколько имен, в том числе Е. П. Оболенского, А. И. Одоевского, Н. А. Панова, П. Г. Каховского, Н. А. Бестужева и К. Ф. Рылеева «как главного заговорщика».
Не допускавший мысли о том, что руководили восставшими прославленные офицеры-гвардейцы, этим же вечером Николай написал Константину: «У нас имеется доказательство, что делом руководил некто Рылеев, статский…»
Вечером 14 декабря Рылеев был арестован и при допросе признал существование тайного общества и его цель — введение конституционной монархии. Он назвал имена А. А. и Н. А. Бестужевых, П. Г. Каховского, В. К. Кюхельбекера, Н. М. Муравьёва, Е. П. Оболенского, А. И. Одоевского, И. И. Пущина, А. Н. Сутгофа, С. П. Трубецкого.
Круг подозреваемых стал быстро увеличиваться.
В ночь на 15 декабря были арестованы и доставлены в Зимний дворец А. П. Арбузов, Б. А. Бодиско, Ф. Г. Вишневский, О. В. Горский, А. О. Корнилович, Е. П. Оболенский, С. П. Трубецкой. Допросы арестованных в первую ночь и в последующие дни проходили в Гостиной (ныне зал № 172) в апартаментах Николая IИз записок Николая I о вступлении его на пристол. С. 233.
15 декабря — А. П. и П. П. Беляевы, П. А. Бестужев, М. А. Бодиско, В. А. Дивов, П. Г. Каховский, Е. С. Мусин-Пушкин, Н. П. Окулов, М. И. Пущин, А. Е. Розен, К. П. Торсон, Н. Р. Цебриков, В. А. Шпейер, А. И. Якубович и другие.
Всего 14-15 декабря задержали 56 человек, 18 из которых вскоре выпустили как непричастных к делу. Допрашивали их генерал К. Ф. Толь (его сменил вскоре В. В. Левашов) и лично Николай I. Спешка с допросами была вызвана необходимостью выявить как можно большее число «соучастников злоумышленного общества».
Добровольно сдались А. А. Бестужев, А. М. Булатов, М. К. Кюхельбекер, А. И. Одоевский, Н. А. Панов.
3 января при подавлении восстания Черниговского полка арестованы М. П. Бестужев-Рюмин и С. И. Муравьёв-Апостол.
г. во дворец к царю был доставлен П. И. Пестель, который, после отрицания на предварительных расспросах в Тульчине самого факта существования тайного общества, рассказал об истории образования и республиканских планах Южного общества, связях с Обществом соединённых славян и другими организациями.
В январе казематы Петропавловской крепости оказались переполненными. Наиболее важных задержанных помещали в Алексеевском равелине, а остальных отправляли в крепости Выборга, Свеаборга, Кексгольма и другие. В феврале А. И. Татищев передал царю списки привлечённых к следствию лиц: — содержащихся Петропавловской крепости — 156 человек; — в госпиталях — 9; — в разных местах Санкт-Петербурга и вне его — 17; — находящихся до ареста под секретным надзором — 14; — освобождённых за отсутствием вины — 48.
Комендант крепости А. Я. Сукин 19 февраля докладывал Николаю I: «Во вверенной мне крепости не осталось для посаждения ни одного свободного места или арестантского покоя, и занят даже один, в который должен поступить по выздоровлению из госпиталя арестант». Условия содержания государственных преступников в застенках Алексеевского равелина регламентировались установленными ещё при Александре I правилами.
Волна арестов продолжалась до конца марта 1826 г.
Программа следствия Николай I лично участвовал и руководил следствием. После первых допросов император писал распоряжения о режиме содержания арестованных и об очередных арестах. Рылеева, который начал давать признательные показания, он велел «посадить в Алексеевский равелин, но не связывая рук, без сообщения с другими. Дать ему и бумагу для письма, и что будет писать ко мне собственноручно, мне приносить ежедневно».
После выявления большей части активных членов обществ следствие приступило к формированию доказательной базы обвинения. Перед следователями были поставлены задачи по раскрытию: — планов цареубийства; — связей с другими тайными обществами; — причастности высокопоставленных лиц; — зарубежного влияния.
Была выработана особая последовательность работы с арестованными: предварительное снятие показаний, допрос членами комитета и ответы на его письменные вопросы, сопоставление показаний с показаниями других обвиняемых, повторный допрос и ответы на дополнительные письменные вопросы, очная ставка для выяснения тех разногласий в показаниях, которые Следственный комитет считал важными. Приоритетными были вопросы о планах цареубийства и покушений, об участии в восстании 14 декабря. За ними следовали вопросы об участии в тайных обществах и их составе, об истории их образования и другие.
Н. В. Басаргин писал о тщательной сценографии допросов, на которые подследственных приводили с повязкой на глазахВоспоминания Н. В. Басаргина — //Мемуары декабристов. Южное общество — М.: Изд. Моск. Университета, 1982. — 352 с. — С. 43:
«Вдруг я увидел себя в ярко освещённой комнате, перед столом, покрытым красным сукном, около которого сидели все члены нашего Комитета в мундирах и регалиях. Президентское место занимал генерал Татищев, по левую руку от него находились князь А. Н. Голицын, генералы Дибич, Чернышёв, Бенкендорф; по правую — великий князь Михаил Павлович, с.-петербургский губернатор Кутузов, генералы Левашев, Потапов, флигель-адъютант Адлерберг…».
В. Ф. Раевский, который был вызван в комитет 2 февраля 1826 года, описывая картину допроса, вспоминал, что «три шандала по три свечи освещали стол, по стенам лампы»Воспоминания В. Ф. Раевского // Лит. наследство. Т. 60 — М.: Изд-во АН СССР, 1954. — Кн. 1. — С. 93. По мнению Басаргин, «вся эта обстановка должна была произвести внезапный и необходимый эффект на приведенного с завязанными глазами арестанта».
Следствие производилось в Петропавловской крепости в обстановке глубокой тайны, а результаты расследования причастности к делу высокопоставленных лиц и заграничных связей декабристских обществ не были включены в заключительное донесение Комиссии и были оформлены секретными приложениями к нему.
Поведение декабристов