Конституция 3 мая 1791 года () была принята Четырёхлетним сеймом, сословно-представительным органом Речи Посполитой — личной унии Королевства Польского и Великого княжества Литовского. Работа по составлению конституционного акта началась 6 октября 1788 года и продолжалась 32 месяца; документ, призванный ликвидировать недостатки политической системы страны, был принят под названием «Правительственный акт» (, «Устава государственная»). Действовавшие ранее принципы Золотой вольности или «Шляхетской демократии» наделяли шляхту особыми правами, что со временем нарушило работоспособность политических институтов. Принятию Конституции предшествовал период агитации и частичного внедрения реформ, начавшийся с деятельности конвокационного сейма 1764 года и выборов Станислава Августа Понятовского — как выяснилось позже, последнего монарха Речи Посполитой.
Конституция должна была урегулировать политический кризис, вызванный злоупотреблением шляхетскими привилегиями и поддерживавшийся некоторыми магнатами, и заменить их демократическими принципами конституционной монархии. Акт уравнял в некоторых политических правах дворян и горожан, а также провозгласил опеку государства над крестьянами, смягчив тем самым гнёт крепостничества. Конституция налагала запрет на действие некоторых парламентских институтов, подрывавших работу законодателей. Так, было упразднено право liberum veto, позволявшее любому депутату завершить обсуждение вопроса в сейме и работу сейма вообще, выразив несогласие. Соседи Речи Посполитой восприняли принятие Конституции с враждебностью. Прусский король Фридрих Вильгельм II расторг соглашение об альянсе с польско-литовским государством, после чего Речь Посполитая оказалась в состоянии войны с Российской империей Екатерины II и Тарговицкой конфедерацией, объединявшей выступавших против Конституции магнатов и безземельных дворян. В итоге король, ставший главным соавтором акта, потерпел поражение и капитулировал.
Таким образом, Конституция имела юридическую силу менее 19 месяцев. 23 ноября 1793 года её действие аннулировал Гродненский сейм. К 1795 году Речь Посполитая, претерпевшая Второй и Третий разделы, прекратила существование как независимое государство. На протяжении следующих 123 лет сторонники Конституции видели в ней образец успешных внутренних реформ и надежду на восстановление независимой Польши. По словам двух соавторов акта, Игнация Потоцкого и Гуго Коллонтая, Конституция была «последней волей и завещанием угасающей Отчизны». Британский историк Норман Дэвис назвал документ «первой конституцией такого рода в Европе». Другие специалисты отмечают, что акт стал второй в истории кодифицированной национальной конституцией после Конституции СШАПервенство США в создании национальной конституции оспаривается. Историки трактуют данный термин по-разному, однако и американской, и польской конституциям предшествовали документы, в названии которых упоминается именно это слово, например, Конституция Корсики 1755 года (см. Dorothy Carrington, The Corsican constitution of Pasquale Paoli (1755—1769), The English Historical Review ,1973)..
Предпосылки История польского конституционализма восходит ещё к XIII веку: уже тогда польское государство располагало правительством, принимавшим консенсусные решения и основанным на принципе представительности. Затем последовало возникновение парламентских органов, сейма и сеймиков. К XVII веку для правовой и политической традиции Польши были характерны следующие особенности: наличие парламентских институтов и системы сдержек и противовесов, которая, в свою очередь, ограничивалась принципом децентрализации; идея контрактного государства, что получило отражение в Генриковых артикулах и Pacta conventa; концепция личных свобод; наконец, мысль о том, что монарх имеет обязанности перед своим народом. Подобный уклад, приносивший выгоду в первую очередь дворянскому сословию, шляхте, в исторической литературе принято называть Золотой вольностью или «Шляхетской демократией».
Деградация государственного аппарата Конституция 1791 года стала ответом на ухудшавшееся положение дел в Речи Посполитой, ещё век назад считавшейся развитой европейской страной, и по-прежнему сохранявшей статус крупнейшего государства в этой части света. Ещё в 1590-х годах, в эпоху расцвета дворянской демократии, проповедник королевского двора Сигизмунда III — иезуит Пётр Скарга — отмечал и осуждал слабость государственного аппарата. В тот же период некоторые писатели и философы, например, Анджей Фрич-Моджевский или Вавжинец Госьлицкий, а также общественное движение Egzekucja praw («Исполнение законов») говорили о необходимости проведения политических реформ. В 1661 году сын Сигизмунда король Ян II Казимир, чьё правление сопровождалось разрушительными войнами и критикой со стороны дворянства, справедливо предположил, что Речи Посполитой грозит раздел между Русским царством, Бранденбург-Пруссией и Габсбургской монархией.
Сейму не удавалось должным образом реформировать систему, и государственный аппарат становился всё менее работоспособным. Одной из главных причин кризиса стало право liberum veto («свободное вето»), использовавшееся с 1652 года, и позволявшее любому из депутатов парламента не дать принять любой из принятых коллегами законов. В результате работа сейма была парализована на более, чем сто лет: с одной стороны законотворчеству препятствовали коррумпированные депутаты, представлявшие интересы магнатов или зарубежных держав (как правило, России, Пруссии и Франции), с другой — те парламентарии, которые верили в то, что страна переживает «Золотой век», и новые законы лишь навредят Речи Посполитой. Дальнейшее пагубное действие liberum veto можно было остановить лишь с объявлением сейма конфедеративным, в котором право «свободного вето» отсутствовало.
В начале XVIII века польские и литовские магнаты полностью контролировали государство, препятствуя всяким реформам, которые могли бы ослабить их положение. Правление избранных в начале века королей из династии Веттинов Августа Сильного и Августа III было безуспешным как в целом, так и в решении данной проблемы. Веттины, привыкшие к абсолютизму в родной Саксонии, пытались править силой и устрашением, однако это привело к конфликтам между их сторонниками и противниками, в частности, Станиславом Лещинским — другим претендентом на польский трон. Выступления оппозиционеров часто происходили в форме конфедераций — дворянских актов неповиновения, узаконенных Золотой вольностью. Наиболее значительными из них стали Варшавская (1704), Сандомирская (1704), Тарногродская (1715), Дзиковская (1734) конфедерации, а также Война за польское наследство (1733—1735). За годы правления Августа II (1694—1733) сейм провёл 18 сессий, из которых лишь 8 завершились принятием законов. Правительство находилось на грани коллапса, благодаря чему появился термин «польская анархия». Реальная власть перешла провинциальным законодательным собраниям и магнатам.
В период правления Веттинов с инициативами реформ часто выступали такие деятели, как Станислав Дунин-Карвицкий, Станислав Антоний Щука, Казимеж Карвовский и Михаил Юзеф Масальский. Впрочем, их усилия были по большей части бесплодными.
Ранние реформы
Просвещение оказало существенное влияния на некоторые круги польско-литовского общества в годы правления Станислава II Августа (1764—1795). Станислав Август Понятовский, принадлежавший к «просвещённым» магнатам, был депутатом сейма нескольких созывов между 1750 и 1764 годами и, в отличие от предыдущих монархов, обладал более глубоким пониманием польской политики. Конвокационный сейм 1764 года, избравший Понятовского королём, контролировался реформистской партией «Фамилия», которая управлялась семейством Чарторыйских и поддерживалась приглашённой Чарторыйскими российской армией. В обмен на принятие удобных для России и Пруссии законов, эти государства позволили конфедерированному Конвокационному сейму санкционировать проведение нескольких реформ. В частности, парламентарии ослабили liberum veto и полностью отменили его действие в финансовых и экономических вопросах. Анджеем Замойским был представлен более обширный пакет реформ: среди прочего Замойский предлагал принимать все решения большинством голосов. Тем не менее, его амбициозная программа не была реализована, поскольку против неё выступили Пруссия, Россия и польское дворянство. Отчасти из-за того, что выборы, приведшие на трон Понятовского, были санкционированы императрицей Екатериной II, положение короля было слабым с самого начала. Он начал с осторожных реформ, учредив налоговое и военное министерства, а также введя национальный таможенный тариф. Последний, впрочем, был вскоре отменён ввиду недовольства со стороны прусского монарха Фридриха II. На тот момент указанные меры уже прошли фильтр Конвокационного сейма. Парламент 1764 года и последующие его созывы принимали и другие законы короля и «Фамилии», касавшиеся законодательной и исполнительной ветвей власти.
Магнаты Речи Посполитой воспринимали изменения с подозрением, в то время как соседние страны, удовлетворённые ослаблением польско-литовской державы, не желали видеть возрождающееся демократическое государство близ своих границ. Численность армии Речи Посполитой сократилась до 16 тысяч солдат, что побудило соседей открыто вторгнуться в пределы страны: Русская императорская армия насчитывала тогда 300 тысяч солдат, Прусская и Императорская австрийская армии — по 200 тысяч.
Екатерина II и Фридрих II спровоцировали конфликт между депутатами сейма и королём, причиной которого стали разногласия относительно прав религиозных меньшинств, в частности, протестантов и греко-православных. Положение малых конфессий, которые были уравнены в правах с католицизмом Варшавской конфедерацией 1573 года, с тех пор заметно ухудшилось. Екатерина и Фридрих выразили свою поддержку шляхте и её «вольностям», и к октябрю 1767 года близ Варшавы были собраны войска Русской императорской армии, готовые поддержать консервативную Радомскую конфедерацию. Лишённые выбора король и его сторонники приняли требования российской стороны. В ходе Сейма Репнина, получившего это неофициальное название в честь председательствовавшего на нём российского посла, король принял пять «вечных и неизменных принципов», которые Екатерина поклялась «защищать во все грядущие времена во имя польских вольностей»: выборность королей, право liberum veto, право отказа от верноподданства и поднятия восстания против короля («рокош»), исключительное право шляхты на занятие должностей и владение землёй и власть землевладельцев над своими крестьянами. Таким образом, все привилегии знати, сделавшие страну неуправляемой, были закреплены в форме квазиконституционных Кардинальных законов. Соблюдение этих законов, а также прав «религиозной оппозиции» лично гарантировалось Екатериной II — это стало первым случаем вмешательства России в конституционный строй Речи Посполитой.
В 1767 году в ходе заседаний сейма Репнин открыто пренебрегал мнением несогласных; по его приказу были заточены такие деятели, как Каетан Солтык, Юзеф Анджей Залуский, Вацлав Пётр Ржевуский и Северин Ржевуский — все они были противниками внешнего вмешательства в дела государства и, следовательно, отвергали происходившие тогда конституционные процессы. Тем временем Речь Посполитая как юридически, так и фактически стала протекторатом Российской империи. При этом часть проведённых реформ — например, наделение правами религиозных меньшинств — оказалась для государства полезной. Всё более популярной становилась мысль о необходимости продолжения изменений.