Никола́й Гера́симович Помяло́вский (, Санкт-Петербург — , там же) — русский писатель, прозаик, один из видных реалистов-шестидесятников.

Биография

Детство на Охте Родился в семье дьякона Герасима Никитича Помяловского (1804—1851) с супругой Екатериной Алексеевной, служившего при Малоохтинской кладбищенской церкви в Петербурге. Отец скончался на 47-м году от рождения от чахотки, оставив восемь детей: шесть сыновей и две дочери. Дата рождения писателя была неизвестна до 1935 года, пока не нашли метрическую книгу малоохтинской церкви Марии Магдалины, где в записи под № 25 сказано: «У диакона Герасима Помяловского и жены его Екатерины Алексеевой родился сын Николай — 11 апреля 1835 года. Восприемники: Литвин, Александр Евтихиев, диакон Успенской церкви, что на Сенной, и Комарова, Варвара Николаевна, жена столоначальника СПБ. Духовной консистории».

Отец Помяловского был сыном священника, отличался грамотностью и отличным знанием церковной службы, несмотря на то, что его исключили из философского отделения семинарии; поведения был «скромного» и имел добродушный и миролюбивый характер; детей воспитывал незлобивыми внушениями и советами, благодаря чему Николай рос самостоятельным в своих поступках и мыслях. Среди первых товарищей его детства были охтинские рыбаки — тонщики, с которыми он проводил много времени, часто ведя с ними долгие беседы.

В семье маленький Николай отличался своими способностями к изобретательству так, что семья гордилась им: сегодня он запускает воздушного змея с трещотками и диковинными приспособлениями, завтра ловит птиц тенётами собственного изготовления, потом кораблик сделает, а вслед за ним удочку с особенным хлыстом. Наряду с детскими забавами, он старался по мере сил нести бремя всяких житейских забот: когда требовалось, то нянчил маленького брата, водил лошадь на водопой, помогал отцу по хозяйству и даже пел с ним на клиросе. Изучил все окрестные ручьи и овраги, помнил многие надписи на крестах и плитах Малоохтинского православного кладбища, которое, с его невесёлыми картинами, оказывало на бойкого и смышлёного мальчика немалое влияние. Вследствие таких впечатлений со временем выработался его мрачно-скептический характер, которым Николай наделил героя своей повести «Молотов», художника Михаила Михайлыча Череванина, дав ему и соответствующее прозвище: «Тёмное кладбищенство».

Отец сначала сам учил Николая чтению и письму, а потом, будучи человеком небогатым, отдал в «грошовую» школу на Охте, где Николай пробыл четыре месяца и вернулся домой, поскольку учиться дольше там было нечему.

Духовное училище и семинария Затем отец, как духовная особа, по традиции записал 8-летнего сына на учёбу и проживание на казённый счёт в Александро-Невское духовное училище — «бурсу», где уже учились два его брата. Мальчик был определён во второй приходский класс «долбить начатки и грамматику». После поступления ученики принялись было «шлифовать» впечатлительного и доверчивого маленького кандидата в бурсаки, но под защиту его взял один из тамошних «силачей», друг его старшего брата, а с годами Помяловский и сам уже стал «отпетым» силачом. Однако защита от учеников не работала против преподавателей и прочего семинарского начальства, которые в те годы широко практиковали телесные наказания. В условиях «нравственного безначалия» и физического насилия Николай стал учиться плохо и в следующем классе просидел четыре года вместо двух.

Всего в училище Помяловский провёл восемь лет, до 1851 года. Быт и нравы училища он впоследствии отобразил в своих знаменитых «Очерках бурсы», где себя вывел в образе бурсака по кличке Карась. О своих первых впечатлениях в новой обстановке писатель подробно повествует в четвёртом очерке — «Бегуны и спасённые бурсы».

По его собственным подсчётам, в бурсе его выпороли четыреста раз, кроме того, он почти каждый день стоял на коленях, часто бывал оставлен без обеда и подвергался другим наказаниям от учителей и начальства. Постепенно мальчик свыкся с поркой, коленей не жалел, но не мог переносить такого наказания, как неувольнение в город; от всего этого бурсу он возненавидел всей душой. Тем не менее, училище он окончил с хорошим аттестатом: способности — «очень хорошие», поведение «похвальное», прилежание «постоянное», по закону Божию, священной истории и арифметике «очень хорошо», по нотному пению и географии «хорошо», по латинскому и греческому языкам «очень хорошо».

Затем Помяловский перешёл в Петербургскую духовную семинарию «словарём», то есть учеником низшего класса. Условия обучения отличались в выгодную сторону: одевали и кормили лучше, а пороли только в крайних случаях. В семинарии он учился 6 лет, относясь к учёбе спустя рукава по принципу «вечный нуль» (полное отсутствие знаний), но в то же время увлечённо читая под партой всё подряд, что контрабандой попадалось в бурсе — от «сонника или песенника до романов Воскресенского включительно.».

В старшем, богословском, классе Николай был одним из редакторов рукописного журнала «Семинарский листок», издаваемого самими учащимися. Всего вышло 7 выпусков; много материалов в них принадлежало перу Помяловского. Так, в 1-м выпуске под псевдонимом «Тамбовский Семинарист» он поместил большую статью «Попытка решить нерешенный и притом философский вопрос: имеют ли животные душу?», а в последнем, 7-м выпуске был опубликован его рассказ из семинарской жизни «Махилов», произведший на сотоварищей большое впечатление: они поняли, что автор обладает недюжинными творческими силами. Причиной остановки выпуска «Листка» явились действия начальства, которое стало бороться с «вольностями» и исключило восемь наиболее ярких и предприимчивых семинаристов. Среди оставшихся наступила апатия, подаваемых материалов стало не хватать и, несмотря на все усилия Помяловского, издание «Листка» прекратилось.

Начальство считало бурсака Помяловского дураком и негодяем, поэтому преподаватель гомилетики был очень удивлён, когда перед окончанием курса из уст учащихся услышал противоположное мнение; в свою очередь сам Помяловский, узнав мнение о себе начальства через этого преподавателя, был уязвлён, засел за предмет и его сочинение по гомилетике оказалось лучшим в классе; следующее сочинение, вдвое большее по объёму, вышло ещё лучше. Учитель обещал записать Николая в первый разряд, тот начал учиться на отлично, но вскоре сорвался и в журнале против его фамилии вновь пошли нули. Окончил курс Помяловский в 1857 году, по второму разрядуВыпускники Санкт-Петербургской (с 1914 Петроградской) духовной семинарии 1811—1917 <…> Выпуск 1857 года, курс XXIV. Составил А. А. Бовкало.Надеждин А. Н. История С.-Петербургской православной духовной семинарии, с обзором общих узаконений и мероприятий по части семинарского устройства. 1809—1884. — Санкт-Петербург : Синод. тип., 1885. — , VI, 660 с. — С. 650, п. 36., предпоследним в учебных списках и с плохим аттестатом.

После семинарии

Без места По окончании учёбы он поселился у матери на Охте, и в ожидании места постоянной работы читал с дьячками по покойникам, пел в церкви, давал частные уроки, ездил с причтом на Рождество и Пасху славить Христа. В крайних случаях безденежья даже просто переписывал бумаги, чтобы хоть что-то заработать. В то же время занимался самообразованием, во множестве прочитывал разнообразные книги, следил за журналами, увлёкся педагогикой. Больше всего помог Помяловскому в выработке мировоззрения журнал «Современник», особенно статьи Николая Добролюбова и Николая Чернышевского. Интересуясь вопросами воспитания, обратил внимание на своего младшего брата и, категорически не желая отдавать его в бурсу, занимался с ним сам по шесть часов в день более года. Написал ряд педагогических статей и очерков, а один из них — «психологический очерк» о мальчике с необычным именем и внешностью и методах его обучения — «Вукол» — напечатал в 1859 году в «Журнале для воспитания»Ямпольский И. Помяловский // Литературная энциклопедия: В 11 т. — [М.], 1929—1939. Т. 9. — М.: ОГИЗ РСФСР, Гос. ин-т. «Сов. Энцикл.», 1935. — Стб. 129—134. под псевдонимом Герасимов. Издатель-редактор, педагог Александр Чумиков оценил очерк и приглашал автора стать сотрудником журнала; также он настоятельно советовал Помяловскому продолжить обучение в университете. В этот же журнал Чумикову в 1860 году Помяловский во время безденежья отдал рассказ «Долбня», написанный вслед за «Данилушкой» в 1859 году.

Среди неопубликованного были наброски статей «Человек подражательный», «Человек без аттестата» и «Дневник девицы», вошедшие потом в повесть «Молотов» и частью в роман «Брат и сестра».

После окончания семинарского курса прошло уже два года, а Помяловский продолжал оставаться «без места»; родные, считавшие его литературные упражнения делом второстепенным и малозначимым, уговаривали его принять посвящение и начать служение церкви хотя бы в сане дьякона, для чего нашли невесту, закреплённую за дьяконским местом, но она отказала, прослышав, что жених попивает; к другой невесте в Царском Селе он сам не доехал на смотрины, сбежав на полдороге, так что родственники от него отступились, да и сам он постепенно охладел к церковному поприщу, считая, что не имеет сил и призвания быть «честным» священником или дьяконом.

Университет и педагогическая деятельность Помимо редактора «Журнала для воспитания» Чумикова, поступить в Санкт-Петербургский университет советовали Николаю все родственники и знакомые. Прикинув, что в свои 24 года на обучение в университете по полной программе ему придётся потратить ещё 5 лет, он в 1860—1861 годах посещал его в качестве вольнослушателя, без подготовки и сдачи вступительных и выпускных экзаменов. Первая же прослушанная им лекция произвела на него неизгладимое впечатление, новая наука и свободное университетское общение вступили в противоречие со старыми бурсацкими догмами и философскими началами, и началась тяжёлая внутренняя работа по переосмыcлению едва ли не всего, что составляло его прежние знания и убеждения. Знавшие его люди отмечали, что в период посещения университетских занятий Помяловский похудел и ослабел, ходил «как полупомешанный», но успешно вынес это умственное и нравственное испытание, после чего на многие вещи стал смотреть критически, не преклонялся уже перед авторитетами, вглядывался в жизнь, стараясь отличать фальшь от истины.

Одновременно он с увлечением работал преподавателем в воскресной школе, мечтал об издании листка воскресных школ. Воскресная школа располагалась на Шлиссельбургской дороге, в ней было до 70 педагогов и около 800 учеников; Помяловский вместе с компанией своих студентов-приятелей стал трудиться там с октября 1860 года. На одном из педагогических собраний он прочёл составленный им проект, посвящённый теме обязанности преподавателей, устройстве школы и её будущего. При обучении детей грамоте он использовал звуковой метод педагога В. А. Золотова. Благодаря оригинальности и яркости преподавания Помяловский стал популярным не только среди преподавателей, но и среди широких кругов интеллигентных людей: многие стали посещать школу, чтобы послушать его беседы.

Оригинальные идеи и способ преподавания привлекли внимание также и попечителя данного учебного округа и тот посоветовал Помяловскому познакомиться с инспектором Смольного института благородных девиц Ушинским, чтобы занять там место учителя младшего класса. Николай Герасимович последовал совету и прочёл ученицам три пробные лекции. Первая лекция прошла успешно, но в последующем он разошёлся во взглядах на преподавание с педагогами института: так, он хотел, чтобы ученицы усваивали материал со слов учителя, а не зубрили урок из книжки слово в слово и «от сих до сих», как это практиковалось в бурсе. Поэтому продолжать лекции больше не стал, несмотря на обещанную хорошую оплату уроков и на то, что в то время очень нуждался в деньгах: «Даром что ли буду я деньги брать? — говорил он: — Совесть заест.»

Признание