Ли́дия Андре́евна Русла́нова (при рождении Праско́вья Андриа́новна Ле́йкина-Горше́нина«Маргарита Крюкова: Мифы и правда о моей маме Лидии Руслановой» // 7 дней. 2014. — № 13.; , село Чернавка, Сердобский уезд, Саратовская губерния — 21 сентября 1973, Москва, СССР) — советская певица, заслуженная артистка РСФСР (1942). Основное место в репертуаре Руслановой занимали русские народные песни. Лидия Русланова была одним из самых популярных исполнителей в СССР, а её исполнение русских народных песен считают эталонным.
Лидия Русланова обладала красивым и сильным голосом контральто широкого диапазона. Она создала свой стиль исполнения народных песен, которые собирала всю жизнь. Среди наиболее популярных её песен: «Степь да степь кругом», «Липа вековая», «Я на горку шла», «Златые горы», «Окрасился месяц багрянцем», «Светит месяц», «Валенки» и многие другие. Лидия Русланова исполняла и песни советских композиторов. Одной из первых исполнила «Катюшу».
Биография
Детство и юность Прасковья Лейкина, будущая певица Лидия Русланова, родилась а в бедной крестьянской староверческой семье. Происходила из мордовской семьи (по одним данным — из мокшан, по другим — по матери она принадлежала к народности эрзя). Помимо Прасковьи в семье было ещё двое детей — Юлия и Авдей. Её отец, Андриан Маркелович Лейкин работал грузчиком на пристани.
В то время на селе много пели: на полевых работах, на посиделках и на гуляниях. «В деревне пели от души, свято веря в особую, надземную жизнь и заплачек, и песен радости», вспоминала впоследствии певица. В семье будущей певицы хорошо пела бабушка, а брат отца — дядя Яша — был деревенской знаменитостью. «Самородок очень высокой пробы», как впоследствии назвала его Лидия Русланова, Яша пел на деревенских праздниках, посиделках и свадьбах. Он знал много песен, но более всего слушатели ценили его «импровизации».
Сразу после начала русско-японской войны Андрея Лейкина, единственного кормильца в семье, забрали в солдаты и отправили на Дальний Восток.
Первая настоящая песня, которую я услышала, был плач. Отца моего в солдаты увозили. Бабушка цеплялась за телегу и голосила. Потом я часто забиралась к ней под бок и просила: «Повопи, баба, по тятеньке!». И она вопила — «на кого ж ты нас, сокол ясный, покинул?». Бабушка не зря убивалась.
Мать Лидии, Татьяна Авдеевна Горшенина, осталась одна с тремя детьми, слепой свекровью и больным свёкром. Она вынуждена была устроиться на кирпичный завод в Саратов. Детей приютили родители отца, которые сами жили в бедности. Мать будущей певицы недолго работала на заводе — она надорвалась и заболела. Болея, она неподвижно лежала на лавке, а Лида расхаживала, как по сцене, по русской печи и пела всё, что знала — и деревенские песни, и городские. Все удивлялись: «Вот бесёнок, какая памятливая».
Лиде едва исполнилось шесть лет, когда умерла её мама. Отец домой не вернулся. В уведомлении написали, что он пропал без вести. В действительности он был жив, но потерял ногу.
Заботы о семье легли на Лиду и на слепую бабушку. Они ходили по Саратову и окрестным деревням, пели и просили милостыню. Лида пела, кричала зайцем и лягушкой, а бабка причитала: «Сироты, мамка их померла, а батя их за веру, царя и Отечество кровь проливает, подайте копеечку». Петь она любила, делала это с удовольствием и самозабвением. Выступления пользовались успехом. У неё даже появились свои поклонники. Уличную певунью приглашали даже в богатые купеческие дома. Вскоре умерла и бабушка. Лиде было на тот момент семь лет.
Хождение с сумой продолжалось почти год, пока на талантливую девочку не обратила внимание вдова чиновника, погибшего в Русско-японской войне. Пожалев сирот, она решила за свой счёт пристроить детей по приютам. На каждого писала прошение, ходила по инстанциям и добилась того, что все дети были пристроены. Старшую удалось определить в лучший саратовский приют при Киновийской церкви, где был собственный детский церковный хор, но поскольку детей крестьянского сословия туда не брали, а имя и фамилия девочки выдавали её крестьянское происхождение, появилась фиктивная грамота с новыми именем и фамилией: «Лидия Русланова».
В приюте Лидия поступила в первый класс церковно-приходской школы. Была принята в хор и сразу стала солисткой. Пела на праздниках и похоронах. В приюте проявился не только певческий, но и артистический талант. На рукоделии, которое ей не давалось, подружки выполняли её урок, только бы послушать тут же сочинённые «диковинные истории», по ходу которых кто-нибудь из персонажей обязательно должен был петь. Жизнь в приюте была суровой.
Регент хора уделял Лиде особое внимание. Вскоре весь Саратов знал её под именем «Сирота», а в храм, где она пела, стекались желающие её послушать. После воскресных праздников она возвращалась в приют, и начинались будни — репетиции, где за каждой неверной нотой следовало наказание. Большое впечатление на неё тогда произвёл концерт Надежды Плевицкой. Хотя у неё не было денег на билет, контролёр согласился её пропустить, узнав, что перед ним та самая Сирота.
Иосиф Прут, слышавший её пение в 1908 году во время страстной недели в Александро-Невском соборе, так впоследствии описывал свои впечатления:
В полной тишине величественного храма, на угасающем фоне взрослого хора возник голос. Его звучание всё нарастало, ни на мгновение не теряя своей первоприродной чистоты. И мне показалось, что никто — и я в том числе — не дышал в этой массе народа. А голос звучал всё сильнее, и было в нём что-то мистическое, нечто такое непонятное… И я испугался, соприкоснувшись с этим волшебством, задрожал, услышав шёпот стоявшей рядом монашки: «Ангел! Ангел небесный!..»
Голос стал затихать, исчезая, он растворился под куполом храма, растаял так же неожиданно, как и возник.
На паперти просил подаяния одноногий солдат с георгиевским крестом — отец Лидии Руслановой. Оба делали вид, что не знают друг друга, поскольку если бы стало известно, что у Сироты есть кормилец, её могли отчислить из приюта. Андрей Лейкин после возвращения с фронта женился, но детей не забрал — не мог прокормить. В конце следующей зимы он простудился, заболел воспалением лёгких и скончался в больнице для нищих. Однако Руслановой об этом не сообщили. Ещё долгое время она считала, что у неё есть отец, которым можно гордиться, но с которым нельзя видеться.
После приюта Лидию определили полировщицей на мебельную фабрику. Некоторое время жила у дяди, работала на разных фабриках. Песня помогала Руслановой: «за песни мне все помогали». Её голос услышал преподаватель саратовской консерватории Михаил Медведев. Он взял Лидию Русланову в консерваторию и прочил ей оперную карьеру. Некоторые студентки закрывали от Руслановой носы: «От тебя политурой пахнет», а Лидия им отвечала: «Вот я вам сейчас запою, и запахнет полем, цветами». Там певица училась на протяжении двух лет, но в итоге решила, что будет исполнять народные песни: «Поняла, что академической певицей мне не быть. Моя вся сила была в непосредственности, в естественном чувстве, в единстве с тем миром, где родилась песня».
В 1916 году Лидия Русланова отправилась на фронт в качестве сестры милосердия и до октября 1917 года служила в санитарном поезде.
Годы революции и Гражданской войны В мае 1917 года Лидия Русланова вышла замуж за интенданта Виталия Степанова лет тридцати пяти из дворянской семьи. Он научил Русланову хорошим манерам и умению держаться. У них родился сын, но не прожив и месяца, умер. Гражданская война их развела. В том же году на сцене Саратовского оперного театра состоялся первый официальный концерт 16-летней Лидии Руслановой. Выступать ей тогда пришлось перед солдатскими депутатами Временного правительства. Когда Русланова спела весь свой репертуар, её попросили начать сначала.
В послереволюционные годы народная песня обрела невиданную прежде аудиторию. Было немало частных антрепренёров, собиравших актёрские бригады, устраивавших сольные концерты артистов. Слава о молодой голосистой певице из Саратова быстро распространилась среди любителей русской песни. Её приглашают в «самодеятельные коллективы», где артистам за выступления платят деньги, и весьма немалые, особенно тем, которые дают сольные концерты. Иосиф Прут отмечает, что за время Гражданской войны Лидия Русланова уже успела дать бесчисленное количество сольных концертов. «Лет в семнадцать я была уже опытной певицей, ничего не боялась — ни сцены, ни публики», — вспоминала впоследствии артистка. Семейная жизнь длилась недолго: в 1918 году муж бросил её и уехал. В течение всего периода Гражданской войны Русланова выступала перед бойцами регулярной Красной Армии. В 1919 году в Виннице Русланова вышла замуж за сотрудника ВЧК Наума Наумина.
На сцену Лидия Русланова выходила в крестьянской одежде — нарядной панёве, душегрейке и в лаптях (позже их сменят сапожки), волосы скрывал платок. Концерты обычно завершались «Саратовскими страданиями», после чего Русланова величественно кланялась земным поклоном, и степенно уходила. Её называли в то время «Саратовской птицей». В эти годы Лидия Русланова занималась самообразованием, много читала, начала собирать свою библиотеку.
Шла Гражданская война, когда мы с мужем стали собирать библиотеку. Торговля книгами велась в те годы не совсем обычно. Букинисты, студенты, архитекторы, врачи — люди самых различных профессий выносили на Моховую улицу в Москве книги. Здесь можно было встретить библиографические редкости и лубочные издания, классиков русской и мировой литературы, альбомы с видами и фотографии всех 499 членов Государственной Думы в роскошной папке, с биографиями. Случайно мне тогда удалось приобрести журнал «Современник», издававшийся Пушкиным, с автографом поэта, а также прижизненное издание «Путешествия из Петербурга в Москву» Александра Радищева. В те далёкие годы мне было не более двадцати лет, и как многие молодые люди, мы с мужем собирали книги стихийно.
1921—1939 годы В 1921 году Лидия переехала в Москву на профессиональную артистическую работу. В 1923 году в Ростове-на-Дону на сцене эстрадного театра «Скоморохи» Русланова дебютировала в качестве эстрадной певицы. На ней был костюм саратовской крестьянки. Молодая певица ещё боялась перейти к некоторой стилизации, свойственной искусству, отступить даже на йоту от реальности. Концерт прошёл с огромным успехом. Русланова была замечена на профессиональной эстрадной сцене и уже в следующем 1924 году приглашена солисткой в Центральный дом Красной Армии.
Перед артисткой стал вопрос о репертуаре. Но где взять новые песни? Русланова возрождает популярные в начале века, но занесённые большевистской критикой в разряд «мещанских» городские песни — «Шумел, горел пожар московский», «Когда б имел златые горы», затем каторжные «По диким степям Забайкалья», «Глухой, неведомой тайгою» и песни фабричные, мещанские. Несмотря на резкие нападки критиков, которые называли широту и безоглядность творческой манеры певицы «безвкусицей», страстность — «цыганщиной», обращение к поэтической метафоре — «анархией», популярность певицы растёт. Критические статьи печатались в газетах и журналах, концертные организации делали выводы из этой критики, снижая певице ставки, отстраняя от выступлений на лучших площадках, но она верила в свою правоту, не поддавалась унынию, и зрительские симпатии окрыляли её
В 1920-е годы окончательно сформировался её стиль в исполнении, поведении на сцене, подборе концертных костюмов. В театрально-сценической коллекции, которую она собирала на протяжении всей жизни, было множество ярко вышитых сарафанов, нарядных панёв, плисовых душегреек, цветастых платков и шалей. Несколько раз Лидия Русланова выступила в костюме боярыни, но поняв, что такая одежда не гармонирует с манерой исполнения песен, вернулась к крестьянским костюмам. В дальнейшем певица всегда выбирала наряд, наиболее соответствующий репертуару и вкусам аудитории: перед учителями надевала строгое русское платье без украшений, а собираясь в деревню, выбирала самый яркий наряд.