Тро́ицкий собо́р (кафедра́льный собо́р Живонача́льной Тро́ицы) — главный православный храм Томской епархии в период с 1900 года по 1930 год. Находился на Новособорной площади Томска.

Строился по типовому проекту К. А. Тонa с 1844 года, но а незаконченный купол рухнул, погибли четыре человека. Возобновлённые в 1858 году работы были вскоре приостановлены из-за перерасхода средств и «общего охлаждения к святому делу», и только в 1885—1889 годах городской архитектор В. В. Хабаров завершил начатое полвека назад строительство. Отделка собора продолжалась до лета 1900 года. В 1930 году собор был закрыт, в 1934 году снесён, на его месте разбит сквер на Новособорной площади.

Предыстория Летом 1604 года казаки под предводительством Гаврилы Писемского и Василия Тыркова основали на Воскресенской горе, близ устья реки Ушайки, крепость — будущий город Томск. В 1606 или 1607 году в крепости выстроили деревянную Троицкую церковь. Через четыре десятилетия не раз перестроенная церковь обветшала, и в 1653—1654 годах на её месте выстроили новую, также деревянную, шатровую церковь высотой 43 м. К этому времени городской посад Томска уже занимал оба берега Ушайки от Воскресенской горы до берега Томи. В посаде действовали приходские церкви Богоявленская (1633), Воскресенская (1634), Благовещенская (1649) и Свято-духовская (1650). Возобновлённая Троицкая стала считаться соборной — главной в городе, но при этом не имела ни своего прихода, ни доходных земельных владений, и потому быстро ветшала. В 1720—1721 годах её восстановили, но к концу XVIII века существовавшая лишь на скудные «штатные суммы» церковь окончательно пришла в упадок. Ни гражданские власти, ни часто сменявшиеся священники не пытались её спасти. В 1811 году по указанию тобольской консистории Троицкую церковь закрыли, «пока исправится, или пока попечением граждан выстроена будет», а новой соборной церковью стала построенная в 1790—1804 годах Богоявленская. В 1819—1820 годах Троицкую церковь разобрали до основания. Рядом с местом, где она стояла, началась постройка католического костёла. По генеральному плану города, составленному С. Зверевым в 1820—1824 годах и утверждённому Николаем I в 1830 году , для нового собора была зарезервирована берёзовая роща возле казарм на Елани — тогда дальней окраине Томска.

В 1834 году Синод учредил Томскую епархию, в город прибыл первый томский архиерей Агапит, а тесная, не приспособленная для массовых богослужений Богоявленская церковь стала кафедральным собором. О постройке полноценного собора Агапит и помышлять не мог: в тогдашнем Томске она казалась невозможным делом. Епархия была бедна, так как православное население Томска, составлявшее в 1830-х годах не более восьми тысяч человек, тяготело к старообрядчеству. Бо́льшая часть томской черни «прикержачивала», а купечество делилось на тайных сторонников «старины» и открытых «закоренелых раскольников». Противодействовавшее им духовенство официальной церкви было малочисленно, «полуобразованно, мало или вовсе непригодно» для миссионерского служения. Для того чтобы изменить настроение общества, Агапиту и его преемнику Афанасию потребовалось восемь лет.

Решение о постройке

а архиепископ Афанасий призвал горожан к постройке нового кафедрального собора. В тот же день группа чиновников и купцов во главе с гражданским губернатором С. П. Татариновым начала сбор денег в частном порядке, а несколькими днями позже Татаринов официально поручил городскому голове А. Е. Филимонову приступить к широкой подписке. Именно Филимонов и предложил строить собор по уже реализованному в 1837—1842 годах проекту собора Семёновского полка К. А. Тона. Собор, рассчитанный на 2400 молящихся, должен был иметь 20 сажен (42,6 м) в ширину и 27 сажен и 2 аршина (59 м, включая крест) в высоту. общегородское собрание вынесло «всесословный приговор» в поддержку подписки, к середине февраля 1843 года Филимонов сумел собрать более шестнадцати тысяч рублей. В мае горожане учредили строительный комитет из семи человек (два чиновника, три купца и два священнослужителя), и только в конце 1843 года Синод и Министерство путей сообщения согласовали проект, особенно отметив недопустимость отступления от тоновских чертежей.

Томск 1840-х годов был столицей сибирских золотопромышленников. Летом они разъезжались на прииски, а зимовали в городе, поэтому зимой 1843—1844 годов финансирование стройки уже не казалось организаторам сложным делом. Труднее было с подбором строителей: своих специалистов в Томске были единицы, архитекторы и инженеры из европейской части России ехать в Сибирь отказывались. Хорошо зарекомендовавший себя в Томске К. Г. Турский, служивший в 1832—1838 годах городским архитектором, уже несколько лет работал на Урале. Комитет собирался вновь пригласить Турского в Томск, но влиятельный золотопромышленник, коллежский советник И. Д. Асташев, блокировал это предложение, выдвинув собственную кандидатуру — А. П. Деева. Пятидесятисемилетний Деев, солдатский сын, изгнанный из военной службы, успел послужить в 1810-е годы городским архитектором Томска, в 1820-е годы строил Воскресенский собор в Нерчинске, а в 1840-е годы учредил собственную архитектурно-строительную практику. Именно он, при поддержке Асташева, и стал первым строителем собора. Весной 1844 года Деев подписался под обязательством выполнить все работы за четыре года, получив взамен освобождение от материальной ответственности перед заказчиком.

Работы 1844—1850 годов

Полагая, что найти нужное количество рабочих в Сибири невозможно, комитет командировал Деева в европейскую часть России на вербовку мастеров. а Афанасий освятил размеченную площадку, и назначенный Деевым заместитель приступил к рытью рвов под фундамент. Даже для этой неквалифицированной работы в Томске не хватало рук, поэтому Татаринов мобилизовал на земляные работы арестантов. Год спустя, в конце мая 1845 года, котлован был готов к собственно закладке собора. Полным ходом шла заготовка материалов: бутовый камень, лес и песок приобретали непосредственно в Томске у местных подрядчиков, плитный камень — в Мунгатской волости, известь — в Верхотомской и Пачинской волостях Кузнецкого округа (современная Кемеровская область). Железо Асташёв заказал на демидовском заводе в Нижнем Тагиле. С Урала до Тюмени железо везли на конных повозках, от Тюмени до Томска — парусными судами. Барки выходили из Тюмени в апреле или мае, спускались по Тоболу и Иртышу до Самарова, а затем подымались вверх по Оби, к осени достигая Томска. Хуже обстояло дело с поставками кирпича. 17 и 20 июня в Томске произошли два сильных пожара, выгорела вся зажиточная часть города. Ажиотажный спрос на кирпич привёл к росту цен более чем вдвое, и нанятый комитетом поставщик предпочёл продать заготовленный кирпич частным застройщикам. Положение спас всё тот же Асташёв: летом 1846 года он пожертвовал на строительство три миллиона штук кирпича — то есть выстроенные за свой счёт кирпичные заводы, на которых работали выписанные из России мастера. Всего же, по расчётам Деева, требовалось около 4,468 миллиона штук.

В условиях Томска строительный сезон был ограничен тремя летними месяцами. Кладку камня и кирпича следовало начинать в мае и завершать в августе, чтобы построенное летом успело просохнуть до зимних морозов. Зимой можно было выполнять только вспомогательные плотницкие работы: устройство лесов, кружал и тому подобных временных конструкций. Строгое соблюдение этого правила затягивало постройку на многие годы, поэтому организаторы предпочли удлинить строительный сезон до поздней осени. В привычном для Деева малоэтажном строительстве это нарушение технологии считалось приемлемымПетербуржский собор Семёновского полка по проекту Тона был заложен в сентябре 1837 года и завершён строительством за два года, к концу 1839 года — .

В 1845—1846 годах строители заложили фундаменты из бутового камня, скреплённого известью, и выстроили цокольный этаж. Работы продолжались до начала октября включительно, то есть до глубокой осени. В 1847—1848 годах были выстроены внутренние несущие колонны и внешние стены собора, и вновь кладка кирпича продолжалась до октября. Деев начал, но не успел закончить кладку главных арок, на которые по проекту опирался барабан главного купола. Самые сложные и ответственные работы — замыкание недостроенных арок, кладка парусов, сводов и венчающих их барабанов с куполами — производились в 1849—1850 годах. Комитет, не испытывавший более нужды ни в деньгах, ни в материалах, торопил Деева и самостоятельно вербовал на стройку артели каменщиков. Весной 1850 года организаторам строительства казалось, что до конца сезона они успеют завершить кладку, уложить постоянную кровлю и установить на барабаны уже заказанные внешние купола.

Катастрофа 1850 года

В июле 1850 года строители приступили к кладке свода главного купола. , в девятом часу вечера, когда рабочий день уже закончился, произошло обрушение незавершённого купола. Купол, поддерживавший его барабан, главные арки и паруса центрального объёма собора рухнули, обломки пробили своды над подвалами и ризницей и выбили часть внутренней стены между северным притвором и центральным объёмом. Барабаны боковых главок и поддерживавшие их своды между наружными и внутренними стенами остались целы. В тот же день из-под обломков извлекли чудом выжившего человека, а три дня спустя были найдены тела трёх погибших рабочих и чиновника, пришедшего посмотреть на работы.

Строительство прекратилось, началось расследование. По мнению приезжих экспертов, побывавших в Томске в апреле — мае 1851 года, у катастрофы могло быть не менее пяти причин: «разновременное устройство арок, сведённых в холодное время и оставленных на зиму незамкнутыми»; неправильное устройство арок, сводов и фундаментов и неудовлетворительное качество кирпича. Строительный комитет опротестовал экспертное заключение по пунктам, настаивая, что фундаменты были заложены правильно, а все использованные материалы были приемлемого качества. Деев, не называя определённо каких-либо причин, рассуждал о том, что петербуржский проект не был адаптирован ни к сибирскому климату, ни к сибирским материалам. Опыт последующих десятилетий показал, что фундаменты, стены и несущие колонны собора были выстроены качественно. По мнению томского краеведа К. Н. Евтропова, написавшего свою «Историю Троицкого собора» через полвека после катастрофы 1850 года, действительная причина её «заключалась в необдуманной поспешности: не давали времени хорошенько летом просыхать главным аркам, парусам и полупарусам. Кладка верхних частей, самых серьёзных и существенных… производилась большей частью в сентябре и октябре, чего по здешнему климату… ни в коем случае не следовало бы допустить».

Сибирский долгострой Экспертиза 1851 года фактически приговорила недостроенный собор к сносу: государственная строительная комиссия прямо запретила достройку негодных, по её мнению, стен на негодном фундаменте. Комитет организаторов считал, что работы можно и нужно продолжать, но не смог переубедить чиновников. Тем временем в экономике и общественной жизни Томска происходили события, делавшие достройку невозможной. Сибирская золотая лихорадка угасала, усилия государства были сосредоточены на развитии промышленного Барнаула. Летом 1851 года разорилась крупнейшая в Томской губернии золотопромышленная компания Ф. А. Горохова, а вслед за ней разорились предприятия и горожане, вложившие деньги в гороховскую пирамиду. Заправлявшие в строительном комитете городской голова Филимонов и секретарь городской думы Скворцов отошли от дел, Деев навсегда уехал из Томска. В конце 1853 года началась разорительная Крымская война, а в феврале 1854 года город покинул главный организатор строительства — архиепископ Афанасий. Сменивший его Парфений до 1859 года отказывал строительному комитету в поддержке.