Убийство Михаила Александровича — тайное похищение и убийство великого князя Михаила Александровича и его секретаря Николая Джонсона, совершённое в ночь с 12 на 13 июня 1918 года по заранее разработанному плану группой сотрудников ЧК и милиции города Перми, где Михаил Александрович отбывал ссылку. Наиболее вероятное место убийства находилось за городом, примерно в 10 км от места похищения из гостиницы «Королёвские номера».
Вопрос, кем и как было организовано убийство, остаётся открытым — версии: личная инициатива группы пермских большевиков; спланированная операция Пермской губЧК (на тот момент — Пермский окружной Чрезвычайный комитет); инициатива убийства всех представителей Российского Императорского дома в 1918 году исходила от большевистских руководителей в Москве, а расстрел великого князя в Перми был лишь первым звеном в тщательно подготовленной акции.
До настоящего времени не выявлено документов, убедительно доказывающих участие кого-то из высшего партийного или советского руководства в организации убийства Михаила Александровича, но практически точно установлен список причастных к его гибели пермских большевиков.
Предыстория
С весны 1917 года великий князь Михаил Александрович был сослан в Гатчину. В августе 1917 года он и его жена графиня Брасова были арестованы. После захвата власти большевиками было решено оставить Михаила Александровича в полностью контролируемой ими Гатчине.
7 марта 1918 года великий князь и лица его окружения (и другие высокопоставленные лица в Гатчине) были арестованы Гатчинским советом в связи с тревожной обстановкой и возможным наступлением немцев на Петроград. Арестованных доставили в Петроградскую ЧК. 9 марта на заседании Малого Совнаркома было рассмотрено предложение М. С. Урицкого о высылке Михаила Александровича и других арестованных в Пермскую губернию. В результате было вынесено решение, подписанное В. И. Лениным: …бывшего великого князя Михаила Александровича, его секретаря Николая Николаевича Джонсона… выслать в Пермскую губернию вплоть до особого распоряжения. Место жительства в пределах Пермской губернии определяется Советом рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, причём Джонсон должен быть поселён не в одном городе с бывшим великим князем Михаилом Романовым.
Вместе с Михаилом Александровичем и упомянутым Джонсоном (Николай Николаевич Жонсон) высылке подверглись бывший начальник Гатчинского железнодорожного управления полковник П. Л. Знамеровский и делопроизводитель Гатчинского дворца A. M. Власов. Советские власти объявили, что члены семьи великого князя могут последовать за ним в ссылку в любое время. Вместе с Михаилом Александровичем добровольно отправились в ссылку его камердинер В. Ф. Челышев и шофёр П. Я. Борунов (Михаил Александрович взял с собой деньги и обширный багаж, включая аптеку с необходимыми ему лекарствами, библиотеку и автомобиль Роллс-Ройс). Своей жене, желавшей разделить участь мужа, великий князь отказал и уговорил остаться в Гатчине. 10 марта 1918 года Комитет революционной обороны Петрограда приказал комиссару Николаевского вокзала выделить для арестованных и семи бойцов конвоя спальный вагон и отдать распоряжение по всем железнодорожным станциям линии о прицепке этого вагона к поездам, следовавшим на Пермь.
В ссылке
На пути в Пермь Жонсон, узнав, что ему предписано проживать с Михаилом Александровичем раздельно, 15 марта 1918 года со станции Шарья отправил телеграмму В. И. Ленину с просьбой к Совету народных комиссаров не разлучать его с великим князем. Прибытие ссыльных в Пермь отмечено распиской Пермского исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов от 17 марта в том, что он принял у петроградских конвоиров «гражданина Михаила Александровича (бывший великий князь)» и других ссыльных. В тот же день Совет арестовал прибывших ссыльных, поместив их всех в городскую тюрьму на общий режим, а «бывшего великого князя» — в одиночную камеру тюремной больницы.
20 марта великий князь послал телеграммы в адрес Урицкого и Бонч-Бруевича с протестами на такие действия местного совета, а такой же просьбой, ввиду собственной «болезни и одиночества» не разлучать его с личным секретарём. 25 марта были получены две телеграммы в адрес Пермского совета: от СНК за подписью Бонч-Бруевича и от Петроградской ЧК за подписью Урицкого с подтверждением разрешения Михаилу Романову с его секретарём «жить на свободе под надзором местной Советской власти». Им разрешили поселиться в гостинице «Эрмитаж», а затем в гостинице «Королёвские номера».
Михаил Александрович в письме Наталье Брасовой от 10 апреля сообщил:
…Вчера утром нам было сказано, что нас выпустят, и мы провели томительный день в ожидании. Благодаря настоятельному требованию Василия мы наконец в 11 ч. вечера были освобождены и немедленно переехали в нанятые комнаты в Королевских номерах. У нас у каждого своя комната, у Джонсона, у Василия и у меня. Котон, Борунов и Власов в гостинице, которая находится совсем рядом. Петра Знамеровского пока не выпускают и переведут в тюремную больницу…
В следующем письме Брасовой (от 11 апреля) сообщалось: «…Я с сегодняшнего дня начну искать для нас помещение и, как только найду, немедленно протелеграфирую тебе». Сначала свобода подвергнутых высылке не была ограничена, но в конце апреля, с появлением в пермской милиции нового начальника — В. А. Иванченко, режим был ужесточён.
Пермская жизнь Михаила Александровича сильно привлекала внимание жителей города, многие из которых желали «хоть глазком взглянуть на будущего помазанника Божьего», воспринимая его как брата российского императора и возможного наследника престола. В начале мая, ввиду ухудшения положения советской власти на Урале, пермский губисполком связался с Москвой и, указывая на «сложившееся положение», снял с себя ответственность за «целость» Михаила Романова, после чего надзор был поручен местному органу ЧК. В предписании от 20 мая 1918 года о гласном надзоре говорилось:
Гражданину Романову М. А. (Королёвские номера). Предлагаем Вам ежедневно в 11 часов утра являться в Чрезвычайный комитет по адресу: Петропавловская — Оханская, д. № 33 — Пермякова.Председатель комитета Ф. Лукоянов. Заведующий отделом борьбы с контрреволюцией А. Трофимов.
В дневнике Михаила Александровича есть запись от 21 мая: «В 11 час. Дж[онсон], Василий [Челышев] и я отправились в Пермскую окружную Чрезвычайную Комиссию по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем. Я получил бумагу, в которой мне предлагается являться туда ежедневно в . (Люди добрые, скажите, что это такое.) После этой явки я отправился домой…»
Чрезвычайный комитет Пермский окружной Чрезвычайный комитет по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем был создан 15 марта 1918 года Пермским губернским Советом рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. Первоначально в составе комитета было три человека от разных организаций, в том числе Ф. Н. Лукоянов от губернского Совета — председатель комитета — и П. И. Малков от штаба Красной армии — его заместитель. До апреля в комитете был только один отдел, который занимался арестами контрреволюционеров, к началу лета отделов стало больше.
Сообщение о переименовании Чрезвычайного комитета в Чрезвычайную комиссию появилось в «Известиях Пермского губисполкома» 25 августа 1918 года, полное наименование органа стало: Пермская губернская Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности, сокращённые названия — Пермская губЧК, Пермская ЧК.
До октября 1918 года здание ЧК находилось на углу улиц Петропавловской и Оханской (ныне — улица Газеты «Звезда»), в пяти минутах ходьбы от гостиницы «Королёвские номера». Это здание не сохранилось. По воспоминаниям, оно было небольшим — в нём имелось всего четыре кабинета, в подвале было тюремное помещение для временного содержания арестованных.
Политическая обстановка К исходу весны 1918 года обстановка в Перми всё более накалялась. Большевики по-прежнему были вынуждены вести борьбу за власть в советах: даже в Мотовилихинском совете — в заводском посёлке с исключительно пролетарским составом населения — большевики имели лишь 50 % мандатов. Население было недовольно гонениями на церковь (советская власть проводила «учёт церковных ценностей»). Для получения финансовых средств Пермский губернский совдеп 1 апреля обложил имущие слои населения налогом «до максимума», угрожая применять «самые репрессивные меры» против неплательщиков. Все домостроения были объявлены «народным достоянием». Введённый 2 апреля учёт запасов продовольствия и объявление об изъятии его излишков вызвали недовольство состоятельной части населения. В некоторых сёлах создавались отряды самообороны от представителей советской власти. Недовольны были также рабочие национализированных предприятий, деятельность которых нарушилась проводимой большевиками политикой военного коммунизма.
11 мая Пермский окружной Чрезвычайный комитет задержал некую Веру Павловну Кулеш. При обыске у неё обнаружили письмо, из которого можно было сделать вывод, что готовится побег Михаила Романова. Началось производство по делу В. П. Кулеш.
В дневнике Михаила Александровича есть запись от 10 мая: «После завтрака был у нас датский вице-консул Рее с секретарем-австрийцем — мы их угостили кофе». 2 июня Михаил Романов и Жонсон посетили датского вице-консула и встречались с его секретарем Шлейфером. Контакт был примечателен тем, что мать Михаила Александровича — Императрица Мария Федоровна — дочь Кристиана, принца Глюксбургского, впоследствии Кристиана IX, короля Дании. Ещё одна встреча со Шлейфером произошла 6 июня.
В конце мая 1918 года на Транссибирской магистрали началось восстание Чехословацкого корпуса, 26 мая была ликвидирована советская власть в Челябинске, 7 июня — в Омске. В России началась полномасштабная гражданская война. Железнодорожное сообщение на восток от Перми было прервано. В городе к началу июня скопилось до десяти тысяч пассажиров, не имеющих возможности следовать далее на восток. Среди них было много бывших военных, часть из которых сочувствовали Белому движению. Всё это вселяло тревогу в советские власти Перми, которые всюду видели угрозу заговоров и антисоветских выступлений.
Исследователи, занимавшиеся реконструкцией пермских событий (середина мая — 13 июня 1918 года) на основании известных на 2010-е годы архивных документов, предположили, что, учитывая дату захвата Челябинска, совещание с вопросом о судьбе Михаила Романова состоялось на даче в Верхней Курье вечером в воскресенье 2 июня, причём участие Малкова в этом совещании было «весьма вероятно».
8 июня 1918 года в Самаре было организовано первое антибольшевистское правительство — Комитет членов Учредительного собрания. Таким образом, к этому моменту: существенно осложнились внешняя обстановка — возникла угроза советской власти; увеличилось количество контактов и действий Михаила Александровича, которые могли показаться подозрительными; у ответственных руководителей пермской власти возник замысел на физическое устранение Михаила Романова.
Последние дни Михаил Александрович аккуратно заносил в свой дневник «скудные впечатления праздного человека». Он принимал у себя знакомых и сам ходил в гости, гулял по городу и его окрестностям, катался на лодке, ходил в театр, где всегда занимал левую нижнюю ложу, играл на гитаре и много читал.
Он имел возможность скрыться, но не делал этого, опасаясь навредить своим арестованным родственникам. По воспоминаниям проживавшего в то время в «Королёвских номерах» очевидца, однажды Михаила Александровича спросили, отчего он не предпримет мер к побегу, на что великий князь ответил: «Куда я денусь со своим огромным ростом. Меня немедленно же обнаружат». . 7 июня он обратился к властям с просьбой о переезде на Екатерининскую улицу в дом Тупицыных, но ему было отказано.