Экономи́ческое нера́венство — это различие по показателям экономического благосостояния между отдельными лицами в группе, между группами населения или между странами. Проблема экономического неравенства имеет отношение к понятиям справедливости, равенства результатов и равенства возможностей.
Показатели экономического неравенства Дифференциация доходов населения или неравенство доходов Неравенство имущества или разрыв богатства Неравенство потребления
Методы оценки Коэффициент Джини Децильный коэффициент — соотношение между доходами/имуществом 10 % самых богатых и 10 % самых бедных. Доля заданной части самых бедных/богатых слоев населения в общих доходах/имуществе. Среднее логарифмическое отклонение (MLD)
История взглядов и изучения экономического неравенства Неравномерное распределение доходов и имущества не рассматривалось чем-то неправильным долгое время. Одним из первых, кто размышлял над вопросом неравенства доходов, был гуманист XV века Маттео Пальмиери. В диалоге «О гражданской жизни» он указывает, что у богатых больше денег, поскольку они более талантливы и трудолюбивы. Идея, что талант и трудолюбие вознаграждаются деньгами, является популярным заблуждением, несмотря на множество опровергающих примеров.
Первым, кто разработал экономическую теорию, ставящую под сомнение справедливость распределения доходов, является Карл Маркс. Анализируя формирование и движение капитала, Карл Маркс сформулировал идею эксплуатации наемных работников. Одним из результатов его работы стало математическая формула, оценивающая степень эксплуатации, как отношение размера прибавочной стоимости к стоимости рабочей силы. Другими словами, отношение времени, в течение которого рабочий создаёт стоимость для других, ко времени работы для себя (создания эквивалента своей зарплаты).
Карл Маркс считал, что процесс нарастания экономической дифференциации в капиталистическом мире происходит непрерывно — богатые всё больше богатеют, а бедные всё больше беднеют, средний класс исчезает. Как отмечает экономист Тома Пикетти:
…Маркс исходил из рикардовой модели цены на капитал и принципа редкости и развивал анализ динамики капитализма, считая, что в мире доминирует не земельный, а промышленный капитал (машины, оборудование и т. д.), который, в теории, может накапливаться бесконечно. Главный вывод, к которому он пришел, можно обозначить как «принцип бесконечного накопления», то есть неизбежная тенденция капитала к накоплению и концентрации в бесконечном масштабе, без естественных препон — это, по мнению Маркса, приводит к апокалиптическому результату: либо мы наблюдаем тенденцию к снижению уровня доходности капитала (что уничтожает механизм накопления и может привести капиталистов к взаимной грызне), либо неограниченно возрастает доля капитала в национальном доходе (что довольно быстро приводит к тому, что трудящиеся начинают объединяться и бунтовать). В обоих случаях какое-либо социально-экономическое и политическое равновесие невозможно. <…> Это мрачное будущее не наступило, так же как и не осуществились предсказания Рикардо. Начиная с последней трети XIX века заработная плата наконец стала расти: покупательная способность повсеместно увеличилась, что радикально изменило ситуацию, даже несмотря на то, что неравенство сохранялось на очень высоком уровне и продолжало расти вплоть до Первой мировой войны. Затем разразилась коммунистическая революция, однако в самой отсталой стране Европы, где промышленный переворот едва начался (в России), тогда как наиболее развитые европейские страны, к счастью для их населения, пошли по иному, социал-демократическому пути. Как и предшествовавшие ему авторы, Маркс полностью пренебрег вероятностью устойчивого технического прогресса и непрерывного роста производительности труда, двух факторов, которые, как мы увидим, оказались способны уравновесить — до определённой степени — процесс накопления и растущей концентрации частного капитала.
В конце XIX века Вильфредо Парето выявил конкретную структуру распределения доходов среди итальянских домохозяйств, которой было свойственно сосредоточение 80 % доходов у 20 % семей. Он считал, что степень экономического неравенства, доля богатых людей в составе населения — вещь постоянная.
Питирим Сорокин утверждал, что степень экономического неравенства на длительных отрезках должна колебаться вокруг известной константы. Предполагая, что чрезмерное усиление степени неравенства или равенства одинаково чревато национальной катастрофой и потрясениями, Сорокин полагал, что усиление неравенства приведёт к тому, что узкую группу плутократов будет легко свергнуть или уничтожить. Действительно, некоторые олигархические режимы Южной Америки впоследствии оказывались нестабильными. По мнению Сорокина, проведённое в годы военного коммунизма по декрету 1918 года ограничение разницы в доходах соотношением 175:100 способствовало разрухе и голоду.
Когда в 1955 году Саймон Кузнец написал об изменениях неравенства в богатых странах (и пару бедных), в США и Великобритании происходило наиболее значительное снижение неравенства доходов, когда-либо зарегистрированное в истории, в сочетании с быстрым ростом. Поэтому казалась вполне разумным посмотреть на факторы, обусловливающие снижение неравенства, и Кузнец нашел их в расширении образования, в более низком межотраслевом различии по производительности труда (таким образом, рентная составляющая в зарплатах была уравнена), в более низком доходе на капитал, и в политическом давлении вокруг повышения социальных выплат. Затем он посмотрел на (или вернее представил) эволюцию неравенства в прошлом веке и подумал, что неравенство росло и достигло своего пика в богатых странах на рубеже XX века из-за передвижения рабочей силы из сельского хозяйства в промышленность. Так появилась знаменитая кривая Кузнеца (обратная U кривая).
Кривая Кузнеца была основным инструментом, используемым экономистами, занимающимися неравенством, при анализе взаимосвязи между развитием/ростом и неравенством за последние полвека. Но кривая Кузнеца постепенно попала в немилость, поскольку она прогнозировала низкий уровень неравенства в очень богатых обществах, в то время как наблюдался устойчивый рост неравенства в доходах, который начался в конце 1970-х годов практически во всех развитых странах.
В настоящее время кривую Кузнеца пытается реанимировать экономист Бранко Миланович. В своей статей он пишет:
…мы должны рассматривать текущий рост неравенства, как вторую кривую Кузнеца в наше время, вызванную, как и первая, в основном технологической революцией и передвижением рабочей силы из более однородного производства в неоднородные по квалификации услуги (и, следовательно, вызывая снижение способности работников к самоорганизации), но и (опять же, как и в случае первой кривой) глобализацией, которая привела как к знаменитому «вымыванию» среднего класса на Западе так и к давлению, снижающему высокие ставки налогов на мобильный капитал и квалифицированную рабочую силу. Элементы, перечисленные здесь, не являются новыми. Но расположение их вместе (особенно наблюдения за техническим прогрессом и глобализацией, как практически нерушимыми, даже при концептуальной разности) и рассмотрение этого как части повторяющихся волн Кузнеца является новым. Отсюда возникает очевидный вывод для будущего — эта волна роста неравенства достигнет пика, как предыдущая, и в конечном итоге пойдет вниз.
Экономист Тома Пикетти имеет другую точку зрения касательно будущих изменений в неравенстве. Он утверждает, что увеличение экономического неравенства является неизбежным явлением свободного рыночного капитализма, когда доходность капитала превышает темпы роста экономики. При условии сохранения уровня сбережений в обществе на заданному уровне, наблюдаемые в настоящее время низкие темпы роста экономики в западных странах приведут к концентрация капитала в узком кругу и формированию общества рантье.
Справедливое и несправедливое неравенство Различие между «обстоятельством» и «усилием», как детерминантами дохода, была выкристаллизована в работе Джона Роймера и уходит корнями к трудам Джона Ролза и Рональда Дворкина. На основе различий детерминантов дохода экономисты общее неравенство делят на составляющие: неравенство возможностей (inequality of opportunity), — определяемое как неравенство из-за внешних обстоятельств, на которые не способен повлиять индивид, таких как уровень образования родителей, раса и страна происхождения, — и остаточное неравенство (residual inequality), которое, как предполагается, возникает в силу разности усилий и удачи. Влияние внешних обстоятельств на доход, таких как дискриминация в обществе по половому и расовому признаку, рассматривается неправильным, а значит возникающее неравенство в результате этих обстоятельств является несправедливым.
Как отмечают Хуфе, Канбур и Пейчил, интуитивная сила разделения между обстоятельством и усилием в разграничении справедливого и несправедливого изменения дохода очень ясна, но это не единственное моральное ощущение, когда речь идёт о распределении доходов. Общество не может отказать нуждающемуся в помощи, если даже у нуждающегося было «хорошее начало» в жизни и он «уничтожил его» в результате собственного выбора. Хуфе, Канбур и Пейчил называют это требованием «свободы от бедности». Таким образом, нормальное распределение доходов должно отражать оба фундаментальных моральных принципа. С одной стороны, отдельные лица должны нести ответственность за решения, находящиеся под их контролем. С другой стороны, должно быть ограничение снизу для критических последствий выбора. Таким образом, общий показатель неприемлемого распределения доходов, который можно было бы назвать несправедливым неравенством, должен сочетать «равенство возможностей» и «свободу от бедности». Конечно, принудительное перераспределение имеет негативное влияние на стимулы. Однако можно установить рамки, в которых идеал эгалитаризма может быть согласован с ограничениями стимулов согласно нобелевскому лауреату Джеймсу Миррлису.
Хуфе, Канбур и Пейчил сделали оценку компонентов неравенства для 31 европейской страны. В среднем 17,6 % общего неравенства, оцененного с помощью среднего логарифмического отклонения (MLD), несправедливо — то есть объясняется нарушениями равенства возможностей и свободы от бедности. Несправедливое неравенство наиболее распространено в Литве, Италии и Румынии — 27,9 %, 31,6 % и 29 % от общего неравенства, соответственно. Доходы наиболее справедливо распределяются в Нидерландах, Финляндии и Норвегии — несправедливое неравенство составляет 7 %, 9,3 % и 12,5 % от общего, соответственно. Результаты определяются равенством возможностей и свободой от бедности примерно в равных пропорциях.
История изменения экономического неравенства
До 20 века Появление неравенства можно наблюдать на ранних стадиях развития человечества. Неравномерное распределение также находится в примитивных обществах, где существует какой-либо избыток ресурсов.
По оценкам Уолтера Шейдела и Стивена Дж. Фризена уровень неравенства доходов в Римской Империи в период её расцвета составлял порядка 0,42…0,44. Таким образом, неравенство доходов в рабовладельческой Римской Империи было немного меньше, чем в настоящее время в США (в США Джини был 0,45 в 2007 году согласно данным ЦРУ). В условиях низкой производительности труда разброс между доходами не может значительно подниматься, поскольку доля нижних слоев общества не может опуститься ниже величины, необходимой для элементарного жизнеобеспечения.
С развитием человечества возрастала производительность труда, а с ней опускалась и минимальная доля в общих доходах, необходимая для жизнеобеспечения. В средние века уровень экономического неравенства сильно варьировался по странам и времени.
Неравенство не было постоянным. Экономисты-историки выделяют четыре основных фактора, приводивших к сокращению экономического неравенства: эпидемии, войны, революции и развал государств. Каждый из этих факторов имеет свои особенности.