Русско-казанская война 1535—1552 годах началась после гибели в 1535 году московского ставленника на казанском троне Джан-Али, погибшего в результате заговора, и продолжалась вплоть до завоевания Иваном Грозным Казани в 1552 году.
Убийство Джан-Али и вторичное воцарение Сафа-Гирея В сентябре 1535 года казанский хан Джан-Али (1532—1535), ставленник князя московского Василия III Ивановича, был отстранен от власти и убит казанскими мурзами. Заговорщики пригласили на казанский трон Сафа Герая, уже правившего в Казани в 1524—1531 годах. Сафа-Гирей прибыл из Крыма и вторично занял казанский ханский престол.
Казанский хан Сафа-Гирей (1535—1546) возобновил военные действия против Русского государства. Московское правительство организовало военный поход на Казань. В декабре «послал князь великий и его мать казанские места воевать воевод своих князя Семёна Гундорова да Василия Замытского». Однако поход был сорван активными действиями Сафа-Гирея. Московские воеводы «пришли к Суре и нашли на сокму татар казанских, а татары идут на нижегородские места. И князь Семён, и Василий Замытский на татар не поворотили, на казанские улусы не пошли воевать, а великому князю вскоре с вестью не послали, но возвратились в Мещеру». Это позволило казанцам совершить набег на Нижний Новгород. «Татары, придя безвестно на нижегородские места, ночью на сонных людей, декабря в 24 день повоевали и прочь пошли». Нижегородские воеводы бросились в погоню за татарами, надеясь на помощь из Мещеры, однако воеводы Семён Гундоров и Василий Замыцкий не двинулись с места. Казанцам удалось увести весь захваченный «полон». Правительство приказало арестовать и посадить в тюрьму мещерских воевод. По сообщению летописца, «воевали казанские татары около Нижнего Новгорода, Березополье, и Гороховец, и много христиан иссекли и попленили».
С этого времени начались регулярные набеги казанских татар на русские пограничные владения. Московское правительство, вынужденное держать большие силы против крымских татар на южной границе, оказалось не в состоянии защитить свою «казанскую украину».
Весь 1536 год был отмечен нападениями казанских татар на московские земли. Первый раз 6 января «приходили казанские татары многие люди на Балахну, безвестно придя, дворы зажгли, а чёрные люди балахонцы, собравшись, на них вышли, не зная воинского дела, и татары множество христиан побили». Из Нижнего Новгорода на помощь Балахне двинулись воеводы, но «татары, слышав великого князя воевод, часа того прочь пошли с полоном с многим». Во время этого набега казанские татары «посад пожгли» на Балахне и «беглых людей на Волге многих посекли». Второй раз «того же месяца января» «приходили казанские же татары многие люди на Нижегородские места, и воеводам великого князя муромским и новгородским вести пришли, и воевода Фёдор Михайлович Мстиславский и нижегородские воеводы против татар вышли и загонщиков татарских, пятьдесят человек, убили, а татар догнали на становищах вечером под Лысковым. И того ради с татарами дала не делали боевого, что ночь пришла. И ночью той казанские люди побежали». Воеводы вернулись в Нижний Новгород и Муром.
Третий раз «того же месяца приходили татары казанские, многие люди, и черемисы в Коряково. И великого князя воеводы Семён Дмитриевич Сабуров да Иван Семёнов сын Карпова с детьми боярскими татар и черемисов многих побили, а иных живых поймал, и князь великий велел тех татар в Москве казнить».
В январе того же 1536 года ещё одно казанское войско зашло далеко на север, до вологодских «мест», подвергнув их опустошению. Австор «Казанской истории» ещё более расширил географию казанских набегов: они ходили «войною на русские пределы, на Галич и на Вологду, на Чухлому и на Кострому».
В марте 1536 года казанские татары «воевали» в окрестностях Нижнего Новгорода. Летом снова «приходили казанские люди многие на костромские места и на галицкие, и князь великий послал воевод своих Михаила Сабурова да князя Петра Пёстрого-Засекина. И воеводы сошлись с казанцами на Куси на речке, и казанские люди многие людей великого князя побили, и князя Петра да Меньшика Полева убили и многих детей боярских побили». Однако, «послышав великого князя больших воевод», казанцы после этого «прочь пошли». Ещё об одном набеге сообщает галицкий летописец: «Приходили татары и черемисы в осень».
Московское правительство, обеспокоенное размахом и увеличением набегов казанских татар, начало строить и восстанавливать города на восточных рубежах. Всего на «казанской украине» было выстроено или «прибавлено» десять крепостей (Пермь, Мещера, Буйгород, Любим, Темников, Устюг, Вологда, Владимир, Ярославль и Балахна). Однако и новые крепости не могли защитить «украину» от казанских набегов. Протяженность восточной границы Русского государства была огромной, сплошной линии обороны создать здесь не представлялось возможным. Отряды казанских татар обходили крепости и вторгались в русские земли. Весной 1539 года на границе Галицкого уезда был построен город Жиланский, но в сентябре того же года казанский князь Чура Нарыков с большим войском взял его штурмом и разрушил.
Казанские набеги В начале 1537 года казанский хан Сафа-Гирей предпринял большой поход на восточные русские земли. В январе стали «вести приходить, что собирается казанский царь Сафа-Гирей с многими людьми с казанцами и иными ордами, с крымцами и ногаями, а помышляет идти на костромские места и на галичские». Русское правительство отправило своих воевод во Владимир и Мещеру. Сафа-Гирей, «уведав, что на Кострому и в Галиче великого князя стоят многие люди, из леса пришёл безвестно января в 15 день под Муром и посады пожёг, и к городу приступать начал. И великого князя воеводы не дали ему приступать, из пушек и из пищалей из града били их много, и воеводы, выходя из града, также много побили». Все приступы казанского хана были отбиты, но татары опустошили все окрестности Мурома. Сафа-Гирей «около Мурома распустил облаву свою. А сам стоял в селе в Глядечем, за две версты от города, и стояв три дня, прочь пошёл, повоевав и полону поимав бесчисленно». Из-под Мурома Сафа-Гирей с казанским войском двинулся на Нижний Новгород, «сёла и деревни пожёг, от Мурома и до Новгород воевал». Под стенами Нижнего Новгорода Сафа-Гирей простоял три дня. «И у нижегородцев с татарами бой великий был от третьего часа до девятого, и татары верхний посад выжгли и погорело двести дворов». После битвы, во время которой «татар много побили, а иных поранили», «пошёл царь в Казань мимо Новгорода Нижнего со срамом великим».
Зимой 1537 года казанские татары возобновили свои набеги на восточные русские владения. «Пришли татары от Юрьевца на Балахну, на Городец, и много христианам зла учинили». Сам Нижний Новгород во время этого набега не пострадал. «Нижегородцы на Волге и на Оке лед скололи, и татары нижегородцам зла не учинили». Ещё одно нападение казанские татары совершили на костромские и галицкие места. «Той же зимой многие казанские люди приходили на костромские места и на галицкие, и волости и сёла многие воевали, а полон бесчисленное множество имали, и галицкие места пусты учинили».
В том же 1537 году русское правительство отправило на восточные границы большие военные силы. Воеводы с полками стояли во Владимире, Муроме, Нижнем Новгороде, Костроме, Галиче и Плёсе. В сентябре «князь великий Иван Васильевич и мать его великая княгиня Елена приговорили воевод на весну в судах послать к Казани, да и конной рати воевод». Однако «тот поход к Казани не был». Казанский хан Сафа-Гирей «прислал к великому князю своего человека Усеина о мире». Московское правительство, учитывая трудности организации большого похода на Казань, согласилось на мирные переговоры. Казанские послы приезжали в Москву в феврале, марте, мае, летом и в начале зимы 1538 года. Сафа-Гирей присылал грамоты, обещая «быть в мире с великим князем», но казанские набеги продолжались.
В 1538 году походы казанских татар на восточные русские владения усилились. По сообщению галицкого летописца, в 1538 году "приходила рать большая зимняя, а ходили до реки Комелы (в бассейне реки Сухоны). Псковский летописец отмечал, что «той зимой ходили татары по московским городам, в Костромщину, и в Муромщину, и в Галиче, и в Вологде, и монастыри честные многие пограбили и пожгли, и боярынь и дочерей боярских и житых людей и жен младых и отроков повели в свою землю».
Вологодско-пермская летопись сообщает: «Приходили казанские татары к Костроме, и около Вологды воевали бесчисленно, и монастырь Павлову пустынь половину сожгли, а до Вологды не доходили до города за шесть верст, и собрали полона бесчисленно».
Автор Соловецкого патерика писал: после смерти великого князя Василия III «много потресеся царство его», «безбожные татары казанцы, как змеи выползшие из тины, многие страны Российского царства зло уязвили: от Мурома даже и до самой Вятки, мимо Галича и Костромы, и, Вологда зло от них пострадала, по Сухоне даже до Устюга протекло их необузданное стремление, и неизбежное воинство черемисов с ними же ходило».
Московские воеводы оказались не в состоянии защитить «украину» от казанских набегов. Главные силы русской рати по-прежнему стояли на «крымской украине», через которую крымцы могли прорваться в центральные районы Русского государства.
Летописи дают суммарные описания последних казанских набегов: «Царь казанский, увидев за грехи наши нестроение на Москве, и воевали казанцы в те годы по украинам государя нашего никем не возбраняемы, и много христианства погубили и грады пустыми сотворили. А воевали казанцы города и пустыми сотворили: Новгород Нижний, Муром, Мещеру, Гороховец, Балахну, половину Владимира, Шую, Юрьев-Польский, Кострому, Заволжье, Галич совсем, Вологду, Тотьму, Устюг, Пермь, Вятку, многими походами в многие годы».
В 1540 году казанские набеги продолжались. Весной казанский князь Чура Нарыков с 8-тысячным войском, состоящим из татар, черемисов и чувашей, опустошил костромские места. Русские воеводы князья Андрей Иванович Холмский и Александр Борисович Горбатый «и иные многие воеводы со многими людьми московской земли и новгородской ходили на них из Владимира, и догнали на Солдоге, и не успели им ничего. И убит был тогда на той брана на Волге князь Борис Сисеев да Василий Фёдоров сын Кожин-Замытский». Той же весной воеводы «от казанской украины» были поставлены во Владимире, Муроме, Елатьме, Нижнем Новгороде, Костроме и Плёсе.
В конце 1540 года казанский хан Сафа-Гирей предпринял крупный поход на восточные русские земли. 18 декабря казанский хан с большим войском, куда, кроме казанцев, входили крымцы и ногайцы, подступил под Муром и стоял под городом два дня. Противник рассеялся по городским окрестностям, грабя, убивая и захватывая в плен местное население. Под стенами Мурома начались жестокие бои. «Дети боярские муромские, которые были в городе, и люди городские против татар из города выходили и с татарами бились, и под городом из пушек и из пищалей татар побивали». На помощь осажденному городу выступили воеводы из Владимира. Но раньше их прибыл из Касимова «царь Шигалей с своими татарами». Он напал на «ногайских людей в загонах», которые опустошали села и деревни в Мещере, и «касимовские татары многих загонщиков побили и полон русский отняли». Однако «иные загонщики много попленили народа христианского и сёл пожгли и церквей около города Мурома». Получив информацию о приближении воевод из Владимира, казанский хан Сафа-Гирей снял осаду Мурома и отступил с добычей и пленными. Московские воеводы не стали преследовать казанскую рать. Разорение Мурома и Мещеры дело не ограничилось. С ханом Сафа-Гиреем «было 30 000 человек», и он разорил не только муромские «места», но «и Стародуб-Реполов, и Пожарских князей отчину пусту учинили, и людей много в полон поймали, да и Владимирские волости воевали». Снова нападали казанские татары и на нижегородские «места».