Второе южнославянское влияние — изменение письменной нормы русского литературного языка и соответствующего извода церковнославянского языка в сторону её сближения с балканскими (болгарскими, в меньшей степени сербскими и румынскими) нормами, происходившее в Северо-Восточной и позднее Северо-Западной Руси в период с XIV по XVI век.

В Западной и Юго-Западной Руси преобладало западнославянское (польско-чешское) влияние, но некоторое влияние южнославянских норм (в основном в церковной литературе) заметно и там.

История изучения и взгляды на проблему Впервые вопрос об особенностях русской книжной традиции XIV—XVII веков ставит А. И. Соболевский. Он выделяет ряд изменений (в составе корпуса текстов, в оформлении страницы, в графике и орфографии, стилистические новации), резко отличающих восточнославянские рукописи этого периода от восточнославянских рукописей предыдущих эпох. Соболевский предполагает, что эти изменения произошли под влиянием болгарской письменной традиции и обозначает их термином «второе южнославянское влияние» (под первым южнославянским влиянием при этом подразумевается само создание русской письменности и формирование русской книжной традиции в кирилло-мефодиевский период)Соболевский А. И. Южнославянское влияние на русскую письменность в XIV-XV веках. // Переводная литература Московской Руси XIV—XVII вв. / Известия отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук. Т. 74 № 1. — СПб., 1903..

До 60—70-х гг. XX века вопрос о втором южнославянском влиянии остаётся дискуссионным. Отдельные исследователи вообще отрицают такое влияние южнославянских традиций на русский язык. В частности, Л. П. Жуковская, основываясь на материалах псковских рукописей XIV—XVII вв, характеризует изменения книжной традиции этого периода как собственно русское явление — как сознательную попытку архаизировать письменностьЖуковская Л. П. Грецизация и архаизация русского письма 2-й пол. XV — 1-й пол. XVI в. (Об ошибочности понятия «второе южнославянское влияние») // Древнерусский литературный язык в его отношении к старославянскому : (сб. ст.) / АН СССР, Ин-т рус. яз. — М. : Наука, 1987. — С. 144—176. Похожего мнения придерживается и Б. А. Успенский: в его интерпретации второе южнославянское влияние выступает как результат деятельности русских книжников, направленный на очищение старославянского языка от накопившихся разговорных элементовУспенский Б. А. Краткий очерк истории русского литературного языка (XI—XIX вв.). — М.: Гнозис, 1994. — 240 с..

В конце 1990-х и посмертно в 2000-е появились работы М. Г. Гальченко, опровергающие эту точку зрения. Гальченко связывает второе южнославянское влияние с культурными условиями эпохи и реконструирует распространение этого явления, возводя характерные для него особенности к болгарским источникамГальченко М. Г. О времени появления и характере распространения ряда графико-орфографических признаков второго южнославянского влияния в древнерусских рукописях конца XIV — первой половины XV вв. // Лингвистическое источниковедение и история русского языка. Сб. статей. — М., 2000. — С. 123—152..

Появление и распространение В XIV веке, с усилением Московского княжества при монголо-татарском иге и с ослаблением Византии, развиваются тесные связи Руси с Афоном, Охридской архиепископией, Вторым Болгарским царством и Печским патриархатом. Трудами митрополита КиприанаВасилий Калугин Второе южнославянское влияние в Древней Руси: историко-культурные условия и книжные центры. , болгарина по происхождению, Русская церковь при этом стремится нейтрализовать различия, накопившиеся за время изоляции: создаются новые монастыри, организованные по греческому образцу, то есть действующие на основании Иерусалимского устава (вместо традиционного — Студийского). Для нужд этих монастырей русские паломники создают новые переводы богослужебных книг, а также некоторых ранее неизвестных на Руси текстов, в основном сочинений аскетического содержания.

Переписывая эти переводы и исправляя по их образцу уже переведенные книги, русские книжники начинают распространять новые языковые и оформительские нормы. В 10—20-х годах XV века тексты с признаками второго южнославянского влияния появляются на территории Центральной Руси, а ко второй половине века — в Новгороде, Пскове, Смоленске.

После XV века количество южнославянских элементов в русских текстах снижается, ряд черт уходит совсем. Формируется определённая орфографическая техника, регулирующая употребление новых заимствований. В таком виде русская книжная традиция сохраняется до XVIII века.

Признаки второго южнославянского влияния

Графико-орфографические Минимальный набор признаков (встречается во всех рукописях со следами второго южнославянского влияния; сохраняется до XVIII века): написание нейотированных букв в позиции йотированных (а вместо я, э вместо е, ѹ вместо ю); последовательное (во всех позициях вида «и перед гласным») употребление і; употребление точки с запятой (наряду с точкой употребляется для обозначения паузы, в некоторых рукописях — последовательно ставится в качестве знака вопроса); употребление акцентных знаков (кендемы, исо, варии, оксии и др.); восстановление паерка; восстановление ѣ в неполногласных сочетаниях; восстановление жд на месте этимологического *dj; восстановление диграфа ѹ или лигатуры ꙋ (ук) на месте у; написание ЬІ вместо ЪІ.

Расширенный набор признаков (встречается только в некоторых рукописях, в основном в сакральных текстах; рано утрачивается): употребление ь вместо ъ на конце слова; наличие южнославянских написаний слов с корневыми сочетаниями редуцированных с плавными (с буквами ъ, ь после р, л вместо о, е перед р, л, например, зрьцало вместо зерцало); употребление буквы ѕ; восстановление сочетаний со слоговыми плавными; употребление ѣ вместо а после мягких согласных; употребление особых букв, указывающих на грамматическую форму слова (например, последовательное употребление ѿ или ѡ вместо о в формах множественного числа); использование букв в идеографических целях (употребление о очного (⟨ꙩ⟩) в слове око, о крестового (⟨ꚛ⟩) в слове окрест и т. п.). См. подробнее в статье «О (кириллица)», раздел «Варианты буквы О в других орфографиях».

Стилистические и лексические Формируется новый литературный стиль, получивший условное название «плетение словес». Он сочетает в себе до экзальтации повышенную эмоциональность, экспрессию, с абстрагированием, отвлечённостью богословской мысли.

Для этого стиля характерны: стремление описать частное через общее и вечное: вместо военных, политических, экономических терминов употребляются описательные обороты; из высоких литературных произведений по возможности изгоняется бытовая лексика, названия конкретных явлений природы данной страны, некоторые исторические упоминания; многочисленные аналогии из Священной истории, вплетение в ткань повествования цитат из Библии; повышенное внимание к слову: к его звуковой стороне (аллитерации, ассонансы и т. п.), к этимологии (сочетания однокоренных слов, этимологически одинаковые окончания), к тонкостям его семантики (сочетания синонимические, тавтологические и пр.); поиски новых средств лексической выразительности: сложносоставные неологизмы, кальки с греческогоЛихачёв Д. С. Предвозрождение в русской литературе. // Развитие русской литературы X—XVII веков. — СПб., 1999..

В оформлении рукописей появляется новый тип почерков, совмещающий в себе южно- и восточнославянские черты — «младший» полуустав; резко возрастает количество сокращённых слов; меняется тип орнаментальных украшений: традиционные для русских рукописей XI—XIV вв. тератологические мотивы (изображения фантастических зверей, чудовищ, стилизованных человеческих фигур) сменяются жгутовым (плетёным) или растительным орнаментом в балканском стиле.

Принцип антистиха В период второго южнославянского влияния в восточнославянской книжности закрепляется антистих — принцип орфографической дифференциации омонимов с помощью синонимичных элементов письма (дублетных букв и буквосочетаний, а также надстрочных знаков, знаков препинания).

Славянские книжники копируют принцип антистиха с соответствующего принципа византийской письменности, однако дают ему другое обоснование. Если в греческом византийского периода антистих возникает естественным образом — в написании просто сохраняются различия, которые потеряли фонетическую значимость, но отражают происхождение слова — то на славянской почве противопоставления устанавливаются искусственно и используются для предупреждения разночтений. Иными словами, греческий антистих опирается на этимологию, а славянский — на семантику.

Изменяется при заимствовании и сфера действия этого принципа. В греческом с помощью антистиха дифференцировались только омофоны. Славяне последовательно употребляют его для различения: омофонов, например: мѷрно (от мѵро — «освящённое масло») — ми́рно (от миръ «мир, покой»); различных грамматических форм одного слова, например: пара о — ѡ участвует в противопоставлении форм единственного и множественного числа (о приписывается значение единственного, ѡ — множественного): вода — вѡды; слов с разными коннотациями в оппозициях «сакральное — профанное» или «святое — греховное», например: имена апостолов, святых и мучеников, благочестивых царей и князей заключаются под титло, а прочие имена пишутся целиком; цитат из авторитетных источников и апокрифов либо источников, которые пишущий считает ересью: первые заключаются в одинарные кавычки, вторые — в двойные.

Впервые такой свод правил получает обоснование в трактате Константина Костенечского «О письменах». Посредством этого трактата принцип антистиха попадает на Русь (как в Московскую, так и в Юго-Западную), где становится основным принципом кодификации церковно-славянского языка и получает дальнейшее развитие во многочисленных рукописных сочинениях по орфографии («Книга, глаголемая буквы граммотичного учения», «Сила существу книжного письма», «Сила существу книжного писания», «Сказание о книжной премудрости» и др.) Из них принцип антистиха переходит в печатные грамматики — грамматику Лаврентия Зизания, Мелетия Смотрицкого и др.

См. также «Третье южнославянское влияние» (XVII век)

Примечания

Литература Гальченко М. Г. О времени появления и характере распространения ряда графико-орфографических признаков второго южнославянского влияния в древнерусских рукописях конца XIV — первой половины XV вв. // Лингвистическое источниковедение и история русского языка. Сб. статей. — М., 2000. — С. 123—152. Гальченко М. Г. Второе южнославянское влияние в древнерусской книжности // Гальченко М. Г. Книжная культура. Книгописание. Надписи на иконах древней Руси. Избранные работы. — М.-СПб., 2001. — С. 343—376. Ненашева Л. В. Об особенностях русского письма в период так называемого «Второго южнославянского влияния» // Филологические науки. 2009. — № 3. — С. 118—124. БуланинД. М. К изучению механизмов «второго южнославянского влияния» на русскую письменность // Палеоросия. Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях. 2018. — № 2 (10). — С. 141—166 Соколова Е. Н. «Второе южнославянское влияние» на русскую письменность // Сборники конференций НИЦ Социосфера. 2020. — № 10. — С. 27-32.

Категория:Древнерусский язык Категория:Русская письменность