Антисемитизм в советской математике — проявление неприязни, предубеждений и дискриминации в СССР по отношению к евреям в научной и образовательной среде, связанной с математикой.
Согласно многочисленным свидетельствам и фактам, со второй половины 1960-х по конец 1980-х годов евреи, получающие образование или работающие в области математики в СССР, подвергались дискриминации при поступлении в вузы, в аспирантуру и на работу, при защите диссертаций, при попытке опубликовать статью или книгу, при поездках на научные конференции и за границу.
Одним из наиболее скандальных направлений этой дискриминации было массовое недопущение поступления на механико-математический факультет МГУ абитуриентов еврейского происхождения, которое было организовано руководством факультета и продолжалось до конца 1980-х годов. В проведении антисемитской политики в научной среде обвиняли академиков Ивана Матвеевича Виноградова, Льва Семёновича Понтрягина и ряд других, которые продолжительное время руководили и определяли политику в советской математике. Это послужило причиной нескольких международных скандалов. Понтрягин эти обвинения отвергал. Факты дискриминации евреев в СССР отрицались властями и Антисионистским комитетом советской общественности.
Дискриминация стала одной из причин массовой эмиграции евреев-математиков из СССР, что нанесло большой ущерб советской и российской науке.
Предыстория Антисемитизм в СССР был унаследован с дореволюционного времени, когда он активно пропагандировался Русской православной церковью. В частности, с 1887 года в Российской империи существовала процентная норма для еврейских учащихся от 3 % в Москве и Петербурге и до 10 % в «черте оседлости». Некоторые учебные заведения были полностью закрыты для евреев. К чтению лекций в университетах евреи допускались в виде редкого исключения, сделать научную карьеру в России еврею было почти невозможно. В период Первой мировой войны ограничения на обучение в вузах были ослаблены и окончательно отменены в 1917 году после Февральской революции Временным правительством.
На государственном уровне антисемитизм возник в СССР в конце 1930-х годов и достиг пика в конце 1940-х — начале 1950-х. Кампания по «борьбе с космополитизмом», начавшаяся в 1946 году, превратилась в антисемитскую — с преследованиями и массовыми арестами. В 1948 году был закрыт Еврейский антифашистский комитет и ряд других национальных учреждений, активисты ЕАК были казнены. «Дело врачей», начатое в январе 1953 года, по слухам, должно было стать прелюдией к массовой депортации евреев в лагеря, но было прекращено после смерти Сталина. В 1944 году были введены ограничения на приём евреев в высшие учебные заведения. Во время кампании по «борьбе с космополитизмом» еврейских студентов исключали из вузов, а учёных и преподавателей массово выгоняли с работы.
После 1953 года накал антисемитизма в СССР стал спадать. Однако начиная с 1967 года после арабо-израильской Шестидневной войны в СССР резко усилилась антисионистская пропаганда, часто переходившая в предубеждение к евреям. Историк Геннадий Костырченко писал, что антисемитизм достаточно ощутимо проявился в сфере науки и образования. По статистике растущая доля евреев среди студентов и аспирантов стала сокращаться с 1969 года, а с 1970 вследствие эмиграции начала падать и доля среди преподавателей вузов. Сокращение доли еврейских студентов, по мнению Костырченко, объясняется усилением политики государственного антисемитизма.
9 марта 1968 года 99 советских математиков выразили публичный протест против незаконной принудительной отправки диссидента Александра Есенина-Вольпина в психиатрическую больницу. После этого многие подписанты протестного обращения подверглись репрессиям: от них требовали отказа от подписей, их выгоняли с работы, понижали в должности, запрещали выезд за границу и т. п. Постепенно руководство советской математикой было сменено, а новое начало проводить антисемитскую политику. Анатолий Каток пишет, что дискриминация евреев начиная с 1969 года была результатом общей политической реакции после подавления Пражской весны, однако конкретная ситуация зависела от взаимодействия между местной администрацией и партийными властями. В частности, в МГУ верх взял партком и сторонники жёсткой линии, которые после письма в защиту Есенина-Вольпина смогли заклеймить математическое сообщество как нелояльное. Период после 1968 года получил неформальное название «чёрное двадцатилетие».
Дискриминация евреев-математиков в СССР
Дискриминация в образовании Сотрудник научно-исследовательского правозащитного центра «Мемориал» историк Семён Чарный отмечал, что дискриминация была изначально присуща советской системе образования, но строилась по классовому признаку. Дискриминационная система по национальному признаку с целью недопущения евреев в отдельные вузы возникла в конце 1940-х годов. Полноценно она оформилась и действовала с 1960-х. Краткая еврейская энциклопедия сообщает, что в этот период «многие факультеты Московского, Ленинградского, Киевского и других университетов, Московский инженерно-физический институт, Московский физико-технический институт были полностью или частично закрыты для евреев. Евреев перестали принимать на работу во многие академические институты». Правозащитник и член Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева писала, что «стеснение в доступе к образованию — самая чувствительная из дискриминационных мер против евреев, так как стремление дать образование детям — одна из самых сохранившихся в еврейских семьях традиций». Аналогичную мысль высказывал доктор физико-математических наук Александр Воронель: «Променяв традицию на эту единственную ценность — образование, евреи, лишаясь образования, лишаются всего». Идеологической базой для такой дискриминации было стремление властей как к пропорциональному представительству разных национальностей в высшем образовании в целом, так и в снижении доли конкретно евреевМишин В. И. Общественный прогресс. — Горький, 1970. — С. 282—283..
Одним из наиболее скандальных направлений этой дискриминации было массовое недопущение поступления на механико-математический факультет МГУ абитуриентов еврейского происхождения . Основными проводниками дискриминационной политики на мехмате швейцарский математик и журналист назвал нынешнего ректора МГУ Виктора Садовничего (в то время руководил работой приёмных комиссий), декана мехмата Олега Лупанова, а также профессора и старшего экзаменатора Александра Мищенко. Математик Александр Шень добавил к этому списку целый ряд членов приёмных комиссий. По мнению Геннадия Костырченко ситуация особенно ухудшилась с назначением в 1977 году деканом мехмата Алексея Кострикина, которое совпало по времени с общим идеологическим «похолоданием» в университете и назначением ректором МГУ академика Анатолия Логунова.
О массовой дискриминации евреев в те годы на приёмных экзаменах по математике упоминал ведущий научный сотрудник мехмата Владимир Ткачук в популярном пособии «Математика — абитуриенту». Аналогичная система действовала в МВТУ имени Баумана и некоторых других престижных вузах. Джордж Шпиро писал: На устных экзаменах к ним придирались. Неугодным кандидатам задавались «вопросы на засыпку», ответы на которые требовали долгих рассуждений и сложных расчётов. На некоторые вопросы ответить было просто невозможно, другие просто не имели правильного ответа. Эти вопросы были нужны не для того, чтобы проверить знания абитуриента, а чтобы отсеять «неугодных».
Евреев, принятых в 1978 году на мехмат МГУ, было значительно меньше, чем в условиях «процентной нормы» Российской империи. В этот год на факультет поступал 21 выпускник одной из московских математических школ, из них 14 русских и 7 евреев. Все 14 русских были приняты, из 7 евреев — только 1 (он получил I премию на Международной математической олимпиаде и 3 года подряд получал I премию на Всесоюзных олимпиадах). Среди непринятых евреев двое были неоднократными победителями Московской олимпиады. В 1979 году из 47 неевреев-абитуриентов на мехмат поступило 40, а из 40 евреев, включая 26 победителей олимпиад, только 6. В 1980 году из 400 евреев—выпускников ведущих московских математических школ никто даже не пытался поступать на мехмат.
Математик и диссидент Валерий Сендеров, который, по мнению Костырченко, внёс наибольший вклад в борьбу с этой несправедливостью, показал способы, которыми администрация мехмата преграждала путь еврейским абитуриентам. Так, наиболее талантливым из них, которых сложно было отсеять иными способами, в качестве задач на вступительных экзаменах предлагалось решать сложнейшие математические задачи всесоюзных и международных математических олимпиад, что было прямо запрещено инструкциями Минвуза СССР. Для отсева также были придуманы специальные задачи, которые имели формальное решение в рамках школьной программы, но решить их за разумное время было невозможно, так называемые «гробы». Такие задачи абитуриенту давали одну за другой до тех пор, пока не доходили до такой, которую абитуриент не мог решить. На устных экзаменах задавались вопросы, выходящие далеко за рамки школьной программы. Иногда еврейских абитуриентов на устных экзаменах объединяли в отдельные группы, и аудитории, в которых у них принимали экзамены, на сленге назывались «газовые камеры», оригинал . По словам профессора Института теоретической физики Университета Миннесоты Михаила Шифмана, поступить на мехмат МГУ «могли только те еврейские абитуриенты, которых по специальным причинам в эти группы не засовывали, например дети профессоров, академиков или других „нужных“ людей».
Даже неоднократно обвинявшийся в антисемитизме академик Игорь Шафаревич, который считал необходимой позитивную дискриминацию для снижения доли евреев в науке, называл средства, применяемые на мехмате, «чудовищными»: Во время экзаменов происходила борьба, война с подростками, почти детьми. Им задавали бессмысленные или двусмысленные вопросы, сбивающие с толку. Это разрушающе действовало на психологию, на психологию их и других подростков, которые видели, что поступающих для экзаменов делят на группы. Когда они видели, например, что из одной аудитории выходят со сплошными двойками, а другая группа с четвёрками и пятёрками. Создавался класс таких экзаменаторов. Эти люди, конечно, были бы готовы и к другим действиям подобного рода.
На мехмате МГУ в течение устного вступительного экзамена на решение задачи отводилось 15-20 минут. Сами эти задачи, предлагавшиеся в группах «обречённых» абитуриентов, стали предметом обсуждения в международной научной среде. В частности, академик Андрей Сахаров отмечал, что на решение некоторых из них (при гораздо большем опыте и знаниях) у него уходило более часа в спокойной обстановке. Французский математик профессор , также заинтересовавшийся этой темой, решил 25 «гробовых» задач за 6 недель непрерывной работы, на одну задачу в среднем уходило полтора дня. Сахаров считал, что дискриминация евреев при приёме в вузы являлась частью сознательной государственной политики вытеснения их из интеллектуальной элиты страны.
На письменном экзамене, где все абитуриенты получали одинаковый набор из пяти задач, применялся метод «широкая тройка». Высший балл — «пятёрку» получить было практически невозможно. «Четвёрку» получали несколько десятков из многих сотен экзаменовавшихся. А «тройку» могли поставить как тому, кто решил почти 4 задачи, так и тому, кто решил 2 или 3. Оспорить такое решение было крайне сложно.