«Сли́шком мно́го Джо́нсона» () — американский немой фильм 1938 года, вторая авторская работа Орсона Уэллса в кинематографе. Фильм общей продолжительностью 40 минут состоит из трёх неравных фрагментов, снятых в манере буффонады 1910-х годов и предназначавшихся для показа во время театральной постановки одноимённой комедии . После провала премьеры спектакля Уэллс отказался от завершения фильма и положил отснятый материал на полку.
Долгое время считалось, что фильм погиб при пожаре в 1970 году; описания и оценки фильма основывались на свидетельстве , фоторепортаже в журнале Stage и короткой любительской киноленте, запечатлевшей процесс съёмок. Однако в 2008 году лента была найдена в Италии.
Премьера восстановленного фильма состоялась 9 октября 2013 года на Международном фестивале немого кино в Порденоне. В 2014 году рабочий позитив и современная версия монтажа были опубликованы в Сети Национальным фондом охраны фильмов (NFPF).
Сюжет
Фильм состоит из трёх не связанных одна с другой киноновелл, которые, по замыслу Уэллса, должны были предварять три действия спектакля: Пролог. Нью-Йорк. Повеса Огастес Биллингс (Джозеф Коттен) направляется на свидание с миссис Датис (Арлин Френсис). Встречу в квартире Датисов прерывает появление обманутого мужа (). Биллингс бежит по пожарной лестнице, а мистер Датис тщетно пытается отобрать у супруги фотографию любовника. Начинается погоня по крышам и улицам Нью-Йорка, которая завершается в порту отчаянным прыжком сначала Биллингса, а за ним мистера Датиса, на борт парохода, отправляющегося на Кубу. На этом месте, по замыслу режиссёра, кинематографическое действие (падение мистера Датиса на палубу) должно было смениться на живую актёрскую игру (приземление актёра на сцену, декорированную под палубу). Плантация на Кубе. Пароход приближается к острову. Камера исследует побережье и останавливается на внушительном особняке. На этом месте проектор следовало выключить: кинематографический пейзаж сменялся видом сцены, оформленной как интерьер колониального поместья. Последняя, «кубинская», часть описана свидетелями фрагментарно. Известно, что она была снята в «колониальных» декорациях, с массовкой в блэкфейсе и в пробковых шлемах, и что в ней играл другой актёрский треугольник — Гай Кингсли, его «возлюбленная» и её «строгий отец» Юстас Уайетт. В сценах конной погони характерные роли «громилы» и «тупого полицейского» играли Говард Смит и сам Орсон Уэллс.
Участники съёмок
В ролях Джозеф Коттен — Огастес Биллингс «Анна Стаффорд» (Вирджиния Николсон) — Ленора Фэддиш — Леон Датис Арлин Френсис — миссис Датис Рут Форд — миссис Биллингс Мэри Уикс — миссис Бэттисон Юстас Уайетт — мистер Фэддиш Гай Кингсли — Макинтош Джордж Даффи — казначей Орсон Уэллс — тупой полицейский ( — реально существовавшая труппа актёров, игравшая стереотипные роли «тупых полицейских» в комедиях Мака Сеннета, снятых на студии Keystone в 1912—1917 годах. «Кистонское» клише использовалось и в 1930-е годы, и даже в 1970-е («Немое кино» Мела Брукса).) в эпизодах: Джон Берри, Ховард Смит, , Джон Хаусман, , Херберт Дрейк, Ричард Уилсон, Джудит Тувим
Съёмочная группа Продюсеры: Орсон Уэллс, Джон Хаусман Режиссёр: Орсон Уэллс Сценарий: Орсон Уэллс по мотивам комедии Уильяма Жиллетта Операторы: Гарри Данхем, Пол Данбар Монтаж (не завершён): Орсон Уэллс, Ричард Уилсон, Уильям Олланд Композитор: Пол Боулз
Замысел
В начале июля 1938 года двадцатитрёхлетний Уэллс, страдавший сенной лихорадкой и астмой, переехал из своего загородного дома в в нью-йоркский . 11 июля артист, уже считавшийся восходящей звездой театра и возглавлявший собственную труппу , провёл на CBS первый радиоспектакль из цикла . Одновременно Уэллс готовил к осеннему театральному сезону две премьеры: эпическую драму «Пять королей» по мотивам трагедий Шекспира и комедию-фарс Уильяма Жиллета «Слишком много Джонсона». Также, как и предыдущая комедийная постановка Уэллса («Соломенная шляпка», 1935), пьеса Жиллета была переделкой французского фарса (La Plantation Thomassin , 1891), уже ставившейся на английском языке.
Уэллс решил совместить в комедии обычное театральное действие с показом фильма: актёры Mercury Theatre должны были буквально сходить с киноэкрана на сцену. Этот приём уже был опробован до Уэллса, но успеха не имел. В традициях немого кино экранное действие должно было быть искусственно ускорено замедленной съёмкой; сценическое же действие Уэллс сократил до одно часа. В библиотеке Индианского университета хранятся четыре неполных текста в разных редакциях, по которым можно восстановить путь от исходной пьесы — к реализованной постановке. К недовольству труппы, режиссёр продолжал править пьесу до самой премьеры. Длинные монологи оригинала он заменил диалогами, его персонажи говорят не развёрнутыми предложениями, а скороговоркой.
По идее Уэллса, немые кинематографические фрагменты должны были быть сняты в манере буффонады 1910-х годов, а сценическое действие должно было следовать канону эксцентрической комедии. Действие пьесы также происходит в начале XX века: в репликах упоминается 1903 год, в фильме появляются автомобили, а персонажи одеты по моде примерно 1910 года. Кинематографический пролог, а по существу полноценный первый акт пьесы, должен был достигать тридцати пяти минут. Перед вторым и третьим «настоящими» актами должны были демонстрироваться десятиминутные интермедии. Вместо звуковой дорожки кинематографическое действие должны были озвучивать настоящий оркестр и специалист по шумовым эффектам.
Съёмки Старший партнёр Уэллса Джон Хаусман не верил в успех предприятия, но сумел раздобыть десять тысяч долларов на съёмки. Уэллс приступил к ним немедленно, без сценария, полагаясь на удачу и экспромт. Никто из его команды, за исключением оператора Пола Данбара, не имел профессионального опыта в кинематографе: режиссёр и актёры «изучили» ремесло в кинозале, просмотрев десятки фильмов Мака Сеннета, Чарли Чаплина и Гарольда Ллойда. Именно немая картина Ллойда «Наконец в безопасности», по мнению Уэллса, оказала наибольшее влияние на него и на его фильм; влияние Сергея Эйзенштейна Уэллс категорически отрицал.
Ведущие роли в фильме играли актёры Mercury Theatre. Роль Леноры Фэддиш Уэллс отдал своей [первой] жене, Вирджинии Николсон. По мнению помощник режиссёра Mercury Theatre Билла Герца, единственной причиной этого выбора было желание Уэллса спровадить нелюбимую жену из Нью-Йорка в Стони-Крик, где проходили репетиции будущего спектакля. Уэллс в это время встречался с балериной Верой Зориной. В эпизодах Уэллс использовал Хаусмана, композитора , театрального критика Херберта Дрейка и семнадцатилетнюю Джудит Тувим — в будущем ставшую звездой под именем Джуди Холлидей. Дублирование основных артистов потребовалось лишь однажды — в сцене с письмом, которое героиня Арлин Фрэнсис прячет под корсетом от ревнивого мужа. Режиссёр решил, что грудь актрисы недостаточно пышна́, и без ведома Фрэнсис переснял сцену. Дублёром была секретарша Уэллса Огаста Уайсбергер.
По плану Уэллса производство фильма, начавшееся в середине июля, должно было занять не более месяца: предварительный премьерный показ «Джонсона» в был назначен на 16 августа 1938 года. Фактически Уэллс уложился в десять дней, отсняв примерно 7600 метров плёнки. Все съёмки проходили в Нью-Йорке и окрестностях. Все интерьерные сцены были сняты во временной «студии», построенной на арендованном пустыре в Йонкерсе, сцены «погони на Кубе» — в заброшенном карьере в , что рядом с загородным домом Уэллса. Тропическую «атмосферу» дополняли арендованные пальмы в неловко замаскированных кадках. Белая лошадь, на которой в фильме ездил Коттен — это некогда знаменитый, уже состарившийся Жадаан (), снимавшийся в «Сыне шейха» c Рудольфом ВалентиноПодробно о Жадаане см. . Конь снимался в большом кино с 1926 по 1936 год, а к 1938 стал живым реквизитом нью-йоркской сцены. Скелет коня, умершего в 1945 году, выставлен в ветеринарном колледже в Калифорнии..
Погоня Бэрриера за Коттеном снималась в Центральном парке, на историческом В те годы Фултонский рынок обитал на Фултон-Стрит в нижнем Манхэттене. Современный «новый» Фултонский рынок расположен в Бронксе., её комическое завершение — на причале Бэттери-парк. «Пароход на Кубу», на котором завершается погоня, в действительности возил воскресные экскурсии вверх по Гудзону. Во время съёмок он был заполнен пассажирами, ожидавшими рейса к . Вероятно, Уэллс не согласовывал съёмки с властями города. Во время съёмок погони на крышах на Олбани-Стрит уличная толпа приняла Коттена, прыгавшего с карниза на карниз без страховки, за очередного безумца-самоубийцу. На место происшествия прибыли пожарные и полиция, а на следующий день газеты обвинили Уэллса в эксплуатации образов нью-йоркских самоубийц.
За десять съёмочных дней Уэллс израсходовал весь бюджет и остался должен актёрам и подрядчикам. Уэллс сумел уговорить актёров согласиться на пониженные, репетиционные (а не съёмочные) ставки и отказался от оркестрового сопровождения спектакля — его должна была заменить сольная игра Марка Блицштайна. И всё равно денег не хватило на самое необходимое: проявку фильма, печать позитивов, титров и монтаж. Уэллсу пришлось, впервые в жизни, самостоятельно монтировать фильм в гостиничном номере.
Провал премьеры
За несколько дней до премьеры Уэллс провёл в Стони-Крик опытную репетицию с демонстрацией незавершённых фрагментов фильма; только тогда оказалось, что выбранный зал совершенно не подходит для кинопоказа. Низкий потолок не позволял развернуть полноценный киноэкран, противопожарные правила требовали строительства для проектора. Уэллс был вынужден играть премьеру без кинематографических фрагментов. Спектакль, превращённый волей режиссёра в набор не связанных друг с другом отрывков, провалился. Взбешённые, по словам Рут Форд, зрители забросали актёров яблоками и бананами — что попалось под руку. По мнению Мэри Уикс, успевшей просмотреть фильм до премьеры, его показ вряд ли спас бы спектакль: «в фильме было не больше смысла, чем в спектакле. Никакого смысла!». Пожалуй, единственный положительный отзыв на премьеру дала Кэтрин Хепбёрн: очарованная игрой Коттена, она пригласила его на главную роль в бродвейской постановке .
Уэллс винил в неудаче не себя, а зрителей: «Для публики и спектакль, и фильм были слишком сюрреалистичны. Она была неспособна принять их, они же слишком опередили своё время». Вероятно, главными причинами провала были нехватка денег и неспособность Уэллса подготовить фильм к дню премьеры с имеющимися скудными средствами. Опытный импресарио Джон Хаусман мог бы подстраховать молодого партнёра, но не сделал этого. Напротив, он изначально заявлял о бесперспективности «Слишком много Джонсона» (и спектакля, и фильма) и рекомендовал Уэллсу отказаться от проекта. Возможно, что свою роль сыграли конфликты внутри труппы (также порождённые денежными проблемами Уэллса) и юридические претензии владельца прав на экранизацию пьесы Жиллетта — Paramount Pictures. Если бы Уэллс попытался вывести «Слишком много Джонсона» на Бродвей, ему пришлось бы платить студии отступные, а денег у Уэллса не было.
Уэллс отказался от дальнейшей работы на спектаклем и фильмом и не пытался выкупить у фотолаборатории удержанные за долги негативы. Единственный отпечатанный позитив фильма, всего шесть стандартных бобин 35-миллиметровой нитроцеллюлозной плёнки, Уэллс положил на полку своего архива и надолго забыл о неудачном опыте. Три десятилетия спустя Уэллс объяснил случившееся провалом премьеры, за которой в ноябре 1938 года последовал провал «Смерти Дантона»: «Спектакль („Смерть Дантона“) нравился мне … и никому, кроме меня. Поэтому мы его закрыли и решили не возобновлять „Джонсона“. Именно поэтому я не закончил монтаж „Джонсона“. Он не имел смысла. Именно тогда я и решил отправиться в Голливуд, чтоб заработать достаточно денег на театральные постановки».
Утрата, находка и реставрация