«Да́ма и фефёла» (Из литературных воспоминаний) — произведение Николая Лескова, построенное как рассказ-воспоминание. Впервые опубликовано в составе цикла «Рассказы кстати. Из литературных воспоминаний» в 1894 году в журнале «Русская мысль», декабрь, № 12. При жизни автора рассказ не переиздавался, однако при подготовке публикации в Собрании сочинений он был дополнен несколькими новыми сценами и эпизодами. Двенадцатый том Собрания сочинений Н. С. Лескова вышел уже после смерти писателя в 1896 году.
Произведение называют и рассказом, и повестью, и очерком. Его ранняя редакция носила название «Две матери». Прообразом главного мужского персонажа — безымянного петербургского писателя — послужил критик почвеннического направления, сотрудник журналов «Эпоха», «Отечественные записки», «Русский вестник» и др., санитарный врач Н. И. Соловьёв, прообразом «фефёлы» Праши — экономка Лесковых Прасковья Игнатьева, прообразом «дамы» — первая жена Н. С. Лескова Ольга Васильевна. На самом деле, по словам сына писателя А. Н. Лескова, «Дама и фефёла» — это художественное произведение «всего менее мемуарного» характера.
Рассказ посвящён «женскому вопросу», позиция автора состоит в поддержке женской эмансипации, но в осуждении заимствованного из Франции ложно понятого русскими женщинами представления о равноправии полов. В то же время рассказ насыщен характерными для позднего Н. С. Лескова антицерковными мотивами, критикой духовенства и православной церкви. Это одно из последних произведений писателя и самое последнее из законченных им и опубликованных при его жизни.
Анализу рассказа «Дама и фефёла» уделяли внимание крупнейшие российские и советские критики и литературоведы Аким Волынский, Ростислав Сементковский, Леонид Гроссман и другие. Ведущий публицист народнического направления Николай Михайловский осуждал Н. С. Лескова за то, что, как полагал критик, писатель возвеличивал в некоторых персонажах-праведниках черты рабской преданности своим хозяевам. Русский критик-эмигрант 1920-х годов Д. П. Святополк-Мирский считал, что рассказ «Дама и фефёла» принадлежит к лучшим лесковским рассказам последнего периода, написанным им в ранней манере, а название его характерно для культа смирения Н. С. Лескова, свойственного его позднему творчеству.
Сюжет Рассказ повествует о судьбе не называемого по имени петербургского литератора (в лесковский рассказ вплетён лишь загадочный намёк на фамилию персонажа: «поздно вечером, когда в Таврическом саду свистали соловьи и у частокола, ограждавшего сад, стояли в молчании и слушали певцов несколько любителей соловьиного пения, я увидал здесь воспоминаемого литератора. <…> Жалостливый вид, в котором он слушал соловьёв у частокола, был результатом того, что он в это время особенно сильно пострадал». Литератор терпит невзгоды семейной жизни от своей законной супруги-дворянки, на которой он в своё время женился не по любви, а «из принципа справедливости», поскольку его избранница была дурна собой и старше его на пять лет. Она также вышла замуж не по любви, а из принципа «отомстить всем мужчинам».
Супруга обладала грубым, деспотичным характером, несмотря на своё дворянское воспитание (реплики на французском языке) и «эмансипированные» повадки (французские же ругательства). Его литературную деятельность она ни во что не ставила, зато бесчестила его в редакции «Отечественных записок». Исходя из своих своеобразных принципов она предпочла произвести на свет дитя не от законного супруга, а от случайного человека. Автор-повествователь в качестве посредника взялся мирно уладить дело и разъединить супругов по разным квартирам. Всё шло к развязке, супруги должны были расстаться. Разводы в Российской империи были обставлены рядом трудновыполнимых требований (например, санкция Святейшего синода), иметь очень серьёзное обоснование (доказанное прелюбодеяние, осуждение мужа или жены за тяжкое преступление и т. п.), так что на практике для рядовых супругов они были неосуществимыми. Несчастный муж в одиночестве тяжело заболел, и его на холостяцкую квартиру отправляется спасать их общая с женой восемнадцатилетняя гувернантка Праша. Праша на свой страх и риск оставила хозяйку и её ребёнка, заслужив тем любовь своего покинутого всеми хозяина и злословие несносной хозяйки, саркастически называющей Прашу то «орлеанской девственницей», то «деревенской фефёлой».
Писатель идёт на поправку и благодарит спасительницу своим «мужским вниманием». В сожительстве хозяина и Праши рождается сын. Имя «писательского сына», как и имя законной супруги хозяина читателю остаётся неизвестным. Литератор умирает, а Праша одна воспитывает сына. Её добросердечие снискало ей положительную репутацию. Оставшись без средств к существованию (всем имуществом умершего могла воспользоваться только законная вдова), Праша открыла прачечное заведение и успешно ведёт своё дело, давая сыну возможность учиться.
Для своего коммерческого начинания Праша взяла себе в помощницы родственницу Зинаиду Павловну Потёмкину. Зинаида Павловна приходилась Праше тётей, но она всего лишь на двенадцать лет старше племянницы. Она — ещё один антипод Праше, поскольку, в отличие от племянницы, Зинаида обладала вызывающе яркой, соблазнительной внешностью, тогда как скромностью поведения и трудолюбием не отличалась. От многочисленных случайных связей у неё родилось множество детей, однако их воспитанием нерадивая мать не занималась. Праша же решила выйти замуж за поляка Аврелия, которого все называют Апрелем Ивановичем. В этом браке у неё родилось ещё двое детей: мальчик Абрамчик и девочка Пелагеичка. Апреля Ивановича она уважала, хотя и не испытывала к нему сильного чувства, тогда как он её очень любил. Первая и искренняя Любовь Праши — писатель, и с его смертью её любовь переключилась на его сына, для которого она мечтает о карьере медика, тогда как Абрамчика ожидает участь кухонного работника, а Пелагеичка отправится работать с мамой в прачечную.
В конце концов, Зинаида Павловна покинула прачечное заведение Праши и уехала в Киев, поручив всех своих детей Апрелю Ивановичу, однако тот вскоре умер. Спустя несколько лет Праша решила навестить тётю, и «обе фефёлы» встретились в Киеве. Несмотря на то, что жизнь Зинаиды Павловны состояла в услужении двум монастырским старцам, святостью она не отличалась. Прашу вид её тёти в весёлой компании с «душеполезным монахом» в окружении бутылок со спиртным, табака и гитары окончательно оттолкнул от желания какого бы то ни было общения с порочной родственницей. После этого Праша отправилась в Финляндию, где познакомилась с бедным чухонским стариком Авелем. Их интересы совпали: оба любили говорить «о небесном», то есть о духовном, в то время как их жизнь протекала вне монастырских стен. В этом её отличие от Зинаиды Павловны, которая, овдовев, определилась в монастырь, настоятельницей которого состояла та самая дама, с которой и начинается рассказ. Дама, у которой в своё время «фефёла» Праша будто бы «мужа отбила», хотя на самом деле Праша никого ни у кого не «отбивала», а вошла в жизнь петербургского литератора уже после того, как их отношения с законной супругой окончательно разладились.
История создания и реалии повествования Об истории создания рассказа известно со слов сына Н. С. Лескова. В этой истории тесно переплелись события петербургской литературной жизни 1860—1870 гг. и домашняя жизнь писателя. Произведение построено как литературные воспоминания. Здесь фигурируют имена подлинных исторических лиц: журналистов, писателей, художников, публицистов, издателей С. С. Дудышкина, А. А. Краевского, Н. А. Некрасова, М. Е. Салтыкова-Щедрина, И. А. Гончарова, Д. И. Писарева, Г. Е. Благосветлова, А. Н. Якоби, Г. П. Данилевского, В. В. Крестовского, В. А. Тимирязева, Н. И. Костомарова, П. П. Соколова, М. А. Зичи, М. О. Микешина, В. И. Якоби, Н. Е. Сверчкова, Ю. Ю. Клевера, А. И. Пальма, Д. Е. Кожанчикова и других. Вместе с тем прототип одного из главных действующих лиц, бедствующий литератор, несчастный в браке с дамой из дворянской семьи, напрямую, если не считать намёков на соловьёв, не называется. По словам Андрея Лескова, это мог быть петербургский журналист и литературный критик журналов «Эпоха», «Отечественные записки» и «Всемирный труд» Н. И. Соловьёв.
Н. И. Соловьёв — прообраз петербургского писателя
В мир литературных журналов Н. И. Соловьёву открыл путь Ф. М. Достоевский. В июле 1864 года умер М. М. Достоевский, издававший журнал «Эпоха», а два месяца спустя скончался Аполлон Григорьев, один из ведущих критиков этого издания, и Ф. М. Достоевский, взявший на себя содержание и редактирование «Эпохи», вынужден был искать новые литературные силы. Таким человеком и стал для него Н. И. Соловьёв. Несмотря на своё медицинское образование, критик боролся с материалистической эстетикой шестидесятников. Впрочем, это не спасло журнал, и в феврале 1865 года издание Ф. М. Достоевского прекратилось, оставив его со значительными долгами. После этого Н. И. Соловьёву пришлось работать в «Отечественных записках», «Всемирном труде», «Русском вестнике», «Беседе», газете «Русский мир» и т. д.
В некоторых из перечисленных изданий работал и Н. С. Лесков, но рассказ писателя о знакомстве с Н. И. Соловьёвым связан именно с началом работы критика в журнале «Отечественные записки» под редакцией С. С. Дудышкина, а это было в апреле 1865 года, когда там появилась его статья «Вопрос об искусстве. Сочинения Н. А. Добролюбова». О знакомстве автора с Н. И. Соловьёвым в рассказе сказано так: «Я зазнал этого человека в 1865 году, когда Дудышкин напечатал в „Отечественных записках“ одну его статью, которая в публике многим понравилась и привлекла автору благорасположение обоих редакторов, то есть Ст. Сем. Дудышкина и А. А. Краевского. Писателю назначили плату по восемьдесят рублей „за статью“, и это его повело к худу: он был совершенно счастлив и до того увлёкся литературным успехом, что стал пренебрегать своими служебными обязанностями».
В следующем 1866 году Н. И. Соловьёв, наряду с В. В. Крестовским, выступил в качестве посредника в переговорах между издателем «Отечественных записок» А. А. Краевским и редактором «Всемирного труда» доктором Э. А. Ханом в вопросе передачи хроники Н. С. Лескова «Чающие движения воды» из «Отечественных записок» во «Всемирный труд». Однако Н. И. Соловьёв не относился к кружку петербургских литературных приятелей Н. С. Лескова, который состоял из В. В. Крестовского, В. А. Тимирязева, Е. Ф. Зарина. Скорее, наоборот, он весьма отрицательно оценивал деятельность Соловьёва-критика. Говоря о работах Николая Ивановича в журнале «Всемирный труд», Н. С. Лесков в фельетоне «Литератор-красавец» называл их совершенно умопомрачительными и оценивал их как «нескончаемые и лишь единством непрерывного бессмыслия связанные статьи». Комментаторы Н. С. Лескова пишут, что принципы идеалистической эстетики Н. И. Соловьёва, которые он настойчиво проводил во всех своих статьях, оставались чужды Н. С. Лескову. В свою очередь, Н. И. Соловьёв посвятил критическому разбору произведений Н. С. Лескова и В. В. Крестовского статью «Два романиста»Соловьёв Н. И. Два романиста. — Всемирный труд, 1867, декабрь. С. 35—66..
Критик прожил короткую, малопримечательную жизнь, журнальная карьера была и того короче, менее десяти лет. И то, что сделало его прототипом рассказа Н. С. Лескова — то немногое, что оставило о нём след в литературе. А поскольку Н. С. Лесков не назвал Н. И. Соловьёва своим настоящим именем, это позволило автору ещё свободнее изображать своего персонажа: «Писатель был человек лет тридцати или тридцати двух, белокурый, маленького роста, очень слабый и нервный, с небольшими голубыми глазками и вихрястою шевелюрой. Нрав он имел добрый, но мелочный, раздражительный и, что называется, „петушливый“». Несмотря на несколько ироничную характеристику, в целом Н. С. Лесков даёт весьма положительный портрет Н. И. Соловьёва — типичного петербургского литератора 1860-х годов: