«Клеопатра» () — американский немой чёрно-белый эпический художественный фильм в жанре исторической драмы, поставленный режиссёром Джеймсом Гордоном Эдвардсом по одноимённому роману Генри Райдера Хаггарда. Главную роль Клеопатры исполнила актриса Теда Бара — одна из самых популярных кинозвёзд той эпохи. Премьера фильма состоялась 14 октября 1917 года в кинотеатре Lyric Theatre в Нью-Йорке.

Последние копии картины, как и большинство фильмов с участием Теды Бары, сгорели во время пожаров на киностудии Fox Film в 1937 году и в Музее современного искусства. Фильм внесён в список утерянных фильмов и входит в число наиболее разыскиваемых кинолент по версии Американского института киноискусства.

Сюжет Клеопатра, царица Египта, с помощью хитроумной уловки знакомится с Цезарем, и он становится жертвой её чар. Они планируют вместе править миром, но Цезарь умирает. Церковь хочет жизнь Клеопатры, поскольку правление распутной женщины стало невыносимым. Первосвященнику Фарону дают священный кинжал, чтобы лишить её жизни. Вместо этого он дает Клеопатре свою любовь и, когда она нуждается в деньгах, ведет её к могиле своих предков, где Клеопатра вырывает сокровище из груди мумии. С этим богатством она отправляется в Рим на встречу с Антонием. Он оставляет государственные дела и едет с ней в Александрию, где они веселятся. Антоний отозван в Рим, он женится на Октавии, но его душа жаждет Клеопатру. Антоний посылает ей сообщение, чтобы она вооружила свои корабли и встретила его в Акциуме, где они сражаются с противником. Антоний и Клеопатра побеждены и бегут в Александрию. Там они попадают в плен к Октавиану, и Антоний умирает на руках Клеопатры. Прежде чем Клеопатру протащат за колесницей Октавиана, священник Фарон, никогда не перестававший её любить, приносит Клеопатре ядовитую змею, которую она с радостью подносит к своей груди и после смертельного змеиного укуса по-царски умирает с короной на голове и скипетром в руке, как и подобает правительнице Египта.

В ролях

Теда Бара — Клеопатра Фриц Лайбер — Юлий Цезарь Тёрстон Холл — Марк Антоний Алан Роско — Фарон  — Вентидий  — Чармиан  — Ирас  — Октавиан Август  — Кефрен  — посыльный  — Октавия  — танцовщица (в титрах не указан)

Предыстория и замысел К началу 1917 года киноиндустрия США входила в период укрупнения студий и роста амбиций: на фоне мировой войны и политических перемен формировались новые производственные и прокатные структуры, а Fox объявляла о планах «роскошных постановок» на год вперёд; внутри студии «Клеопатру» рассматривали как проект класса de luxe. На этом фоне рос интерес к масштабным историческим картинам: от итальянских зрелищ с гигантскими декорациями до американских эпопей — от «Рождения нации» (1915) до «Нетерпимости» (1916). Культурная «матрица» фильма определялась многовековой рецепцией образа Клеопатры: от Плутарха, который подчёркивал не столько «непревзойдённую красоту», сколько «неотразимую прелесть» её присутствия и ума, до шекспировского «Антония и Клеопатры», закрепившего за царицей статус чувственного и опасного символа древности. Студийные ожидания подпитывались именно этим «шекспировским» обликом — экзотической соблазнительницы, властно влияющей на мужчин и «пожирающей» пространство кадра. В производственной политике Fox преобладали мелодрамы, вестерны и комедии, однако периодически запускались и «социальные» или престижные картины; одновременно в отрасли спорили о рентабельности дорогостоящих эпосов (на фоне опыта «Нетерпимости», «» (1916) и «Дочери богов» (1916)). Внутри компании Фокс выбирал истории по принципу «запоминаемости» — по собственному признанию, оставляя те сюжеты, которые «держались в памяти через часы» после прослушивания синопсисов. В качестве литературной основы «Клеопатры» Fox использовала как шекспировские пьесы («Антоний и Клеопатра», «Юлий Цезарь»), так и роман Генри Райдера Хаггарда «Клеопатра» (1889); права на книгу к тому времени истекли, что делало её привлекательной с коммерческой точки зрения. К 1916—1917 годам студия уже эксплуатировала «восточную экзотику» Хаггарда: вышел фильм «» (1917) с (1917) про его одноимённому роману.

По воспоминаниям сотрудников, инициатором экранизации могли стать как жена главы студии Уильяма Фокса Ева Фокс, так и сама Теда Бара, давно мечтавшая о роли «мистической чародейки»; монтажёр настояла на сохранении названия «Клеопатра». Подготовленный Энн Максвелл синопсис скептически оценивал роман Хаггарда как «исторически точный», но «не ориентированный на широкую публику»: фабула сосредоточена на персонаже Гармахисе, а «любовь и предательство Клеопатры» занимают лишь треть повествования. При этом Максвелл отмечала «устойчивость» популярного образа Клеопатры и даже предлагала кандидатуру Берты Калиш; однако студия связала проект именно с Барой, чью «природную внешность» пресс‑материалы описывали в духе вымышленной египетской легенды («дочь арабских родителей, рождённая в тени Сфинкса»). В глазах Уильяма Фокса «Клеопатра» задумывалась прежде всего как витрина для суперзвезды: роль давала Баре возможность соединить амплуа «женщины-вамп» с историческим величием, продемонстрировать роскошные костюмы и масштабные зрелища под руководством Джеймса Гордона Эдвардса, уже имевшего опыт костюмных постановок с актрисой («Ромео и Джульетта» (1916), «Возлюбленная Парижа[англ.]» (1917)). Сама Бара называла утверждение на роль «осуществлением одного из своих величайших мечтаний».

Производство

Сценарий Ранние сценарии для фильмов с участием Теды Бары часто писала , подготовившая шесть историй специально для актрисы. По данным журнала ,только за один год работы в студии Fox она создала сценарии для 25 полнометражных фильмов. Основным автором сценария для «Клеопатры» стал Адриан Оуэн Джонсон, родившийся в Ноксвилле и происходивший из политически влиятельной семьи из Кентукки. Получив гуманитарное образование в колледже Святой Марии в Северной Каролине, он начал карьеру сценариста на студии Metro, а в 1916 году был приглашён на Fox. Джонсон работал над «суперпродукциями» Эдвардса и написал для Теды Бары около пятнадцати сценариев, включая сценарии для таких фильмов как «Ромео и Джульетта» (1916), «Тигрица» (1916), «Мадам Дюбарри» (1917) и «Дама с камелиями» (1917). Современники описывали его как «сочетание историка, исследователя, драматурга и сценариста», известны случаи когда отдельные журналисты даже сомневались в его реальности, полагая, что за именем стоит коллектив авторов. Тем не менее коллеги подтверждали, что Джонсон был реальным человеком и одним из самых продуктивных сценаристов студии Fox.

В работе над сценарием Джонсон обращался к различным литературным источникам. Среди них были роман Хаггарда «Клеопатра» и его синопсис, составленный Энн Максвелл; «Сравнительные жизнеописания» Плутарха; пьесы Уильяма Шекспира «Юлий Цезарь» и «Антоний и Клеопатра»; драма Викторьена Сарду «Клеопатра» (1890); а также пьеса Джорджа Бернарда Шоу «Цезарь и Клеопатра» (1898). Особое значение для Джонсона имел труд британского египтолога Артура Вейгалла «» (1914), который он называл «самой точной и краткой исторической записью из всех, что читал на эту тему». По словам Джонсона, книга отличалась «искренностью, кропотливостью и аутентичностью». Бара, напротив, резко критиковала работу Вейгалла, считая, что в ней Клеопатра изображена как «обыкновенная домохозяйка», лишённая воображения и страсти. Бара утверждала, что без этих качеств царица не смогла бы оставить столь значительный след в истории и «олицетворять собой славу античности». Значительное влияние на работу над сценарием оказал режиссёр Дж. Гордон Эдвардс, чьи указания Джонсон регулярно фиксировал в своих заметках. В них также упоминались предложения исполнительницы главной роли Теды Бары, настаивавшей на романтизированной версии истории, соответствующей ожиданиям публики. Сценарий Джонсона представлял собой рабочую тетрадь с многочисленными вариантами сцен и вопросами о том, как их следует трактовать; многие фрагменты заканчивались пометкой «», что указывает на совместную работу автора, режиссёра и актрисы.

В прологе Джонсон отходил от версии Джорджа Бернарда Шоу, исключив гражданскую войну в Египте и сосредоточив внимание на романтической линии: Клеопатра появляется перед Цезарем, будучи пронесённой в ковре, после чего убеждает его вернуться в Рим и провозгласить себя императором. При изображении убийства Цезаря сценарий использовал лишь отдельные строки из речей Брута и Марка Антония, а сама гражданская война сведена к титру с упоминанием образования второго триумвирата. Значительная часть материала была заимствована из романа Хаггарда «Клеопатра». В частности, в фильм введён персонаж Хармахис, жрец и убийца, который становится новым астрологом Клеопатры после казни его предшественника. Джонсон видел в подобных сценах возможность подчеркнуть жестокость и имперскую власть царицы. Для связности повествования вводился и римский страж Паулус, чья смерть имела значение для дальнейшего сюжета, поэтому Джонсон и Эдвардс согласились показать его раньше.

Они отвергли эпизод из романа Хаггарда, в котором Хармахис демонстрирует магическую силу при помощи змей, сочтя его неэффективным при экранизации. Вместо этого они добавили сцену, где Клеопатра сообщает Хармахису о смерти Цезаря, а его благоприятное толкование сна становится причиной назначения придворным астрологом. В сценарий были включены сюжетные линии с Чармиан, влюблённой в Хармахиса, и Ирас, влюблённой в капитана стражи Кефрена, однако обе соперницы не могли затмить царицу. Изменения претерпели и сцены предательства Хармахиса: если у Хаггарда Клеопатра опаивает его, то Джонсон предлагал показать, что её обаяние и поцелуй сами по себе приводят героя к измене. Он считал это «вершиной фильма», в которой Хармахис умоляет о смерти, но Клеопатра делает его своей игрушкой. В другой переработанной сцене Клеопатра заставляет Хармахиса похитить священное облачение с гробницы жреца Менкауры, и тот вынужден убить собственного отца, после чего царица демонстративно предаёт его перед толпой. Джонсон также критиковал Хаггарда за образ Чармиан, которая в романе постоянно отговаривала царицу, тогда как в сценарии Клеопатра представлена как самостоятельно принимающая решения фигура.

В сценарии использовались мотивы из пьесы Викторьена Сарду, в частности сцена прибытия Клеопатры в Тарсус и её первая встреча с Антонием. Джонсон предлагал отказаться от появления царицы на барже, считая драматичнее её выход на берег и покорение Антония личным обаянием. Центральным эпизодом стала пиршественная сцена во дворце, задуманная как «вакханалия» с подчёркнуто «восточной» атмосферой, где Антоний и Клеопатра пили из одной чаши, а сама царица демонстрировала богатство, растворяя жемчужину в кубке вина. В развитие линии Хармахиса он предаёт Клеопатру проклятию, однако царица велит заключить его в темницу, что открывало путь к дальнейшему конфликту. В поздних эпизодах сценария Джонсон заимствовал отдельные элементы из «Антония и Клеопатры» Шекспира, в том числе возвращение Антония в Рим, его брак с Октавией и последующие конфликты, завершившиеся победой Октавиана. В версии Джонсона Клеопатра подталкивает Антония к войне, после чего следует сцена битвы при Акции, основанная на романе Хаггарда: царица, услышав ложное донесение о гибели Антония, в страхе бежит с поля сражения. В финале Антоний получает поддельное послание Хармахиса и кончает с собой; его приносят в гробницу Клеопатры, где её настигает Октавиан.