Всеправосла́вное совеща́ние 1948 года (также Совещание глав и представителей автокефальных Православных церквей) — совещание православных иерархов, представлявших поместные православные Церкви, прошедшее с 8 по 18 июля 1948 года в храме Воскресения Христова в Сокольниках в Москве и приуроченное к празднованию 500-летия фактической самостоятельности Русской церкви.
Подобное мероприятие в Москве первоначально планировалось политическим руководством СССР как вселенский собор «для решения вопроса о присвоении Московской Патриархии титула Вселенской»Цит. из отчёта Совета по делам Русской православной церкви в ЦК ВКП(б) об итогах работы за 1946 год (14 февраля 1947 года) по: Лисовой Н. Н. Русская Церковь и Патриархаты Востока. Три церковно-политические утопии XX века. // Религии мира. История и современность. — М.: Наука, 2002. — С. 151.. Но идея не была поддержана греческими церквами: Александрийский патриархат и Кипрская церковь не являлись на торжества, а Константинопольский патриархат и Элладская православная церковь участвовала только в праздничных мероприятиях, но не участвовали в собственно совещании.
Участники Всеправославного совещания: осудили Римскую курию за сношения (пусть даже и только дипломатические) с правительствами стран нацистского блока (в первую очередь, Италии) в недавнем прошлом и за враждебную и подрывную политику по отношению к православным общинам Западной Европы и Средиземноморья и поместным православным Церквам, в юрисдикции которых они находятся; не сочли благовременным для своих церквей участвовать в создании экуменического Всемирного совета церквей, ссылаясь на то, что там преобладали протестантские течения и политические тенденции; высказались за сохранение Александрийской пасхалии.
Мероприятие было заснято на плёнку. В том же году вышел документальный фильм «Празднование 500-летия автокефалии Русской Православной Церкви» (режиссёр Ирина Сеткина). Богословским итогом работы Совещания стал вышедший в следующем, 1949 году двухтомник «Деяния Совещания глав и представителей автокефальных православных Церквей».
Подготовка Массовость и торжественность Поместного собора, прошедшего в Москве с 31 января по 4 февраля 1945 года при участии Александрийского, Антиохийского и Грузинского патриархов, а также представителей Константинопольской, Иерусалимской, Сербской и Румынской церквей, позволила государственным и церковным деятелям в СССР считать, что они готовы к мировому лидерству. Председатель Совета по делам РПЦ Г. Г. Карпов информировал правительство о том, что, по мнению многих иностранных представителей, центр вселенского православия следовало бы перенести в Москву, «поскольку Русская православная церковь является самой многочисленной и богатой в материальном отношении». «Журнал Московской Патриархии» за февраль 1945 года констатировал, что «Собор выходит за рамки Поместного… По своему составу он приближается к типу Вселенских Соборов Православной церкви». «Почти Вселенским» назвал Собор и митрополит Алеутский и Североамериканский Вениамин (Федченков). В беседах с Карповым патриарх Алексий I не раз говорил о переносе центра вселенского православия в Москву, желательности проведения в советской столице Вселенского собора и избрания на нём Вселенского патриарха. Преодоление влияния Константинопольской Патриархии, перехват инициативы у неё, отрыв от него Поместных Церквей, привлечение их к Московскому Патриархату — всё это было общей программой, частью которой и должен был стать большой Собор в Москве. Утаить эти планы было невозможно, тем более что сторонников усиления Московской Патриархии было немало.
Подготовка к созыву Вселенского православного собора в Москве активизировалась весной 1946 года в связи с усилением деятельности экуменистов по подготовке Всемирной ассамблеи и чётко проявившимися намерениями руководителей экуменического движения политизировать его. В частности, на Всемирной конференции в феврале 1946 года в Женеве прозвучали требования ревизии Потсдамских договорённостей по Германии, особенно в части её экономического потенциала, был поставлен вопрос о смягчении оккупационного режима, главным образом, в советской зоне. Это привело к началу постепенного пересмотра под давлением властей ранее вполне лояльного отношения РПЦ к экуменическому движению. 15 марта 1946 года председатель Отдела внешних церковных сношений (ОВЦС) митрополит Николай (Ярушевич) указывал в своей докладной записке, что на Соборе следует обсудить переход на новый календарный стиль и принять заявление о признании римо-католичества ересью с осуждением «профашистской линии» папы. Намечалось также осуждение «раскольничьей деятельности» первоиерарха РПЦЗ митрополита Анастасия (Грибановского) и предстоятеля Североамериканской митрополии митрополита Феофила (Пашковского). 29 мая 1946 года Совет министров разрешил Совету по делам РПЦ дать согласие Московской патриархии на проведение совещания с участием глав всех православных автокефальных церквей мира. В правительственном постановлении формулировались и основные задачи совещания — «выработка общей линии по борьбе с Ватиканом», отношения к экуменическому движению, обсуждение вопроса о созыве в Москве Вселенского собора. На протяжении мая-июня в Московской патриархии и Совете по делам РПЦ были подготовлены предварительная программа и план проведения совещания.
Митрополит Николай при этом понимал, что ситуация складывается не в пользу подобного грандиозного проекта, и многие решения будут заблокированы. Например, некоторые делегации воспротивятся осуждению митрополитов Анастасия (Грибановского) и Феофила (Пашковского), ссылаясь на то, что Вселенские соборы осуждали ереси, а не расколы. Глава ОВЦС опасался также, что на соборе будет поднят вопрос о борьбе с атеизмом, что поставит Русскую Церковь в неудобное положение. Осознавал он и то, что и Константинопольская и Александрийская Церкви не станут искренними союзниками Москвы и выступят против её возвышения, как и против резкой критики Ватикана. Митрополит Николай не сомневался, что после антицерковных репрессий и в условиях жёсткого атеистического контроля играть на соборе ведущую роль Московская патриархия не сможет. В итоге митрополит Николай предлагал не спешить с созывом собора, но основательнее к нему подготовиться. В частности «в целях предотвращения поводов к умалению авторитета вселенского собора со стороны наших заграничных раскольников», митрополит Николай запросил «предварительную амнистию архиереев, репрессированных до 1941 года, и предоставление им архиерейских кафедр в целях их дальнейшего участия в соборе». Поскольку мероприятие было уже запланировано, митрополит Николай рекомендовал провести сначала предсоборное совещание, на которое Русская церковь должна была явиться с окрепшими силами, способными при необходимости дать отпор греческим, сербским и болгарским богословам. Для этого следовало открыть духовные академии в Ленинграде и Киеве, привлечь к работе «оставшихся в живых» профессоров (Д. И. Введенского, И. В. Попова, И. Г. Айвазова, протоиерея Василия Верюжского), а также некоторых профессоров-изгнанников — В. Н. Лосского из Франции, С. В. Троицкого из Югославии и других. К началу 1947 года эта идея получила поддержку в Совете по делам РПЦ, хотя в течение 1946 года ещё говорили о грядущем Всеправославном соборе. Патриарх Алексий готов был провести его с 1 по 10 октября 1947 года, собираясь уделить основное внимание натиску римо-католичества и проблеме экуменизма.
14 января 1947 года во время беседы Патриарха Алексия I с Г. Г. Карповым был очерчен круг тем, которые предполагалось предварительно рассмотреть на совещании. Среди них — меры против деятельности Ватикана, отношение к Римо-католической церкви и экуменическому движению, церковный календарь, диалог с Коптской и Армянской церквами, не признающими Халкидонский и последующие Вселенские соборы православной Церкви. Планировались выступления профессора С. В. Троицкого и доцента Н. П. Доктусова об Армяно-Григорианской и Сиро-Яковитской церквах, а также доцента Н. И. Муравьёва об Абиссинской, Сиро-Халдейской и Коптской церквах. Отношениям с нехалкидонскими церквами Совет по делам РПЦ уделял большое внимание, надеясь с их помощью укрепить влияние СССР в Африке и на Ближнем Востоке. Незадолго до этого властями была инициирована переписка Московской патриархии с Сиро-Халдейской церковью о возможности установления общения. Не исключалось тогда и примирение со старокатоликами. Среди вопросов, которые обсуждались на Совещании, были отношение к экуменическому движению (осенью 1948 года состоялась I ассамблея Всемирного совета церквей, приглашение на участие в которой получили все Православные церкви, однако участники Совещания 1948 года посчитали невозможным для православных участвовать во Всемирном совете церквей), отношение к Ватикану, вопрос о действительности англиканской иерархии, календарный вопрос. Спустя две недели повестку расширили, добавив вопросы о принятии «падших» клириков в сущем сане и о «раскольниках», то есть зарубежных юрисдикциях русской традиции.
Помимо официальной программы, в Москве рассчитывали устроить обмен мнениями о границах юрисдикции Константинополя с прицелом на снижение его статуса, а также об англиканской иерархии. В годы Второй мировой войны контакты с англиканами носили вполне доброжелательный характер, однако к 1947 году в Кремле их уже считали инициаторами создания антисоветского религиозного блока. Между тем на Фанаре шло сближение с ними. Стремясь к снижению константинопольского влияния, Москва старалась привлечь к себе симпатии православного Востока и балканских церквей. Тогда же был составлен план открытия в СССР подворий поместных церквей. Московская патриархия обещала предоставить таковые Александрийской, Антиохийской, Иерусалимской, Сербской и Болгарской церквам. При этом размещение подворий ставилось Московской патриархией в прямую зависимость от участия поместных церквей в совещании. Призывая оказывать материальную помощь иерархам Ближнего Востока, Патриарх Алексий I рассчитывал, что «это обеспечит прочное и соответствующее достоинству Русской Православной Церкви существование там наших храмов, укрепит наше влияние там вообще и свяжет более тесными узами взаимоотношение с нами восточных патриархов». Также Патриарх Алексий I предлагал для упрочения мирового влияния Московской Патриархии открыть новые представительства за границей и увеличить финансирование зарубежных приходов. Направляемым из Москвы делегациям следовало подносить главам и представителям поместных церквей драгоценные панагии или кресты, а также денежные суммы в валюте. Так, посетивший Москву митрополит Илия (Карам), обещая поддержку патриарха Антиохийского Александра, постоянно напоминал о материальной помощи, необходимой для бедной Антиохийской Церкви. При этом, по свидетельству Алексия I и митрополита Питирима (Нечаева), митрополит Илия не забывал и о собственном благополучии. Однако чтобы купить согласие греков на увеличение влияния Русской Церкви, суммы нужны были неизмеримо большие, к чему в СССР не были готовы.