Шами́ль Абдуллазя́нович Ха́мзин (; 29 декабря 1915 года, Архангельск — 14 сентября 1991 года) — советский разведчик-нелегал, сотрудник управления «С» Первого главного управления КГБ СССР (позывной «Халеф»), полковник. На протяжении 13 лет он осуществлял разведывательную деятельность на территории Японии в паре с Ириной Алимовой (позывной «Бир»), с которой зарегистрировал брак по условиям легенды, который вскоре из фиктивного стал реальным. После возвращения из Японии продолжил разведывательную деятельность на Западе, в то время как его супруга вышла в отставку. В 1990 году рассекречен, после публикации серии рассказов о разведывательной деятельности «Бир» и «Халефа» в газете «Труд» был удостоен ордена Красного Знамени.

Ранние годы. Начало работы Шамиль Абдуллазянович Хамзин родился 29 декабря 1915 года в Архангельске в татарской семье. Отец — Абдуллазян Нураддинович Хамзин, видный представитель татарской общины Архангельска, учитель новометодной мектебе с преподаванием общеобразовательных предметов (имел диплом Оренбургского духовного правления с правом быть преподавателем и муллой). В 1923 году, когда Шамилю исполнилось 7 лет, семья переехала в Казань; они проживали в доме 43 на Право-Булачной улице. Уже в детстве Шамиль овладел арабским языком и изучил Коран. После окончания школы поступил в Ленинградский электротехнический институт имени В. И. Ленина на факультет приборостроения и спецтелемеханики, который успешно окончил, защитив работу на тему «Управление с самолёта торпедными катерами по радио» и получив диплом инженера-электрика. Согласно рассказу пенсионера Наиля Гайнетдинова от 2000 года, опубликованному в «Казанских ведомостях», Шамиль Хамзин с юности отличался отменным здоровьем и большой физической силой: он играл в волейбол и футбол, а также переплывал Волгу у Верхнего Услона. Он был знаком с певицей Мунирой Булатовой, с которой встретился впервые в пионерском клубе и вступал вместе с ней в пионерское движение, и дружил с искусствоведом Рафаэлем Такташем, сыном поэта Хади Такташа, от которого получил в подарок книгу стихов с автографом.

В 1941—1943 годах, во время войны Шамиль работал инженером-конструктором на московском заводе № 193, который выпускал торпедные катера; был принят в партию. В дальнейшем Шамиль принял предложение перейти на работу в НКГБ и стать сотрудником подразделения внешней разведки. Выбор разведки был связан отчасти с тем, что Шамиль, обладавший «арабской» внешностью, прекрасно знавший культуру ислама и владевший арабским языком, мог легко сойти на Ближнем Востоке за местного жителя (в том числе и за шейха). Он окончил специальную разведывательную школу; помимо татарского, арабского и русского языков, он владел уйгурским, турецким, английским и румынским языками. В разведке он работал под позывным «Халеф». Изначально он занимался нелегальной разведывательной деятельностью на Ближнем Востоке, однако позже Центр принял решение перевести его в Японию. Причиной этого была необходимость восстановления советской резидентуры в Японии, прекратившей фактически к тому моменту своё существование после ареста и казни Рихарда Зорге. Осуществлять разведку под дипломатическим прикрытием тогда у СССР не было возможности, поскольку дипломатические отношения тогда ещё не были восстановлены. Стартовой площадкой для операции по внедрению был выбран Китай.

Знакомство с «Бир»

В рамках выполнения задания по создании резидентуры в Японии «Халеф» использовал легенду, в соответствии с которой он был выходцем из знатной уйгурской семьи по имени Энвер Садык, у которого была невеста-уйгурка из другой богатой семьи. Роль этой невесты играла другая разведчица, Ирина Алимова (позывной «Бир»), которая также должна была участвовать в организации разведывательной сети в Японии. При этом Алимова не была знакома с Хамзиным, в то время как у него была её фотография. Под легендой Энвера Садыка «Халеф» приехал в Тяньцзинь в 1952 году, где быстро вошёл в местную мусульманскую общину, став вскоре одним из её руководителей и помощником муллы. Уже по прибытии «Халеф» завёл быстро деловые знакомства, благодаря которым стал своим человеком в местной общине. Ему даже предлагали стать муллой, но он отказался.

Работая помощником муллы, он познакомился с выходцем из татарской семьи, который занимал высокий пост в местной контрразведывательной службе: с ним они обсуждали разные темы от татарской поэзии до событий в мире. Офицер предлагал «Халефу» стать его коллегой, но тот лишь отшучивался. В то же время офицер дал «Халефу» пароль, который ему необходимо было назвать в случае, если его арестует полиция и ему потребуется срочная помощь. Через три месяца ночью «Халеф» был арестован полицией и заключен в одиночную тюремную камеру, причём ему не сообщили даже, на каких основаниях его арестовали. На следующее утро охранник избил «Халефа» за то, что тот закурил. Халеф потребовал вызвать начальника, чтобы передать ему некое важное сообщение. На допросе следователь заявил, что «Халефа» подозревали в работе на британскую разведку; сам арестованный отверг все обвинения и тут же назвал пароль, заявив, что это и есть важное сообщение. Через неделю после ареста Хамзин был освобождён, а его арест назвали ошибкой. Сам он полагал, что его спас пароль, вовремя сообщённый офицером контрразведки. Его освободили за шесть дней до встречи с «Бир».

Тем временем в Урумчи прибыла ещё одна участница этого задания «Бир». На поезде из Пекина она отправилась в Тяньцзинь, где её должен был встретить на вокзале Шамиль Хамзин («Халеф»), он же Энвер Садык. Однако когда «Бир» прибыла на вокзал, то не смогла найти там «Халефа», который вообще не появился на вокзале. Как оказалось, Хамзин перед прибытием поезда несколько раз приезжал на вокзал, ожидая встретить «Бир», но этот самый поезд пришёл с огромным опозданием. Только на следующее утро «Бир», переночевавшая в гостинице, отправилась в парк возле универмага, где наконец-то встретилась с Хамзиным. Согласно её воспоминаниям, она увидела на противоположной стороне улицы двух мужчин, одним из которых и был «Халеф». К ней они долгое время не подходили, поскольку у них были сомнения в женщине, и только спустя полтора часа «Бир» подошла к незнакомцам и представилась им. С этого момента началась не только совместная работа Алимовой и Хамзина, но и их супружеская жизнь. Через четыре месяца после своего знакомства «Бир» и «Халеф» сыграли свадьбу, которая была организована изначально только в целях выполнения разведывательного задания: Ирина и Шамиль создали семью, став известными как госпожа Хатыча Садык и господин Энвер Садык соответственно. Однако заключённый изначально только в соответствии с легендой брак в итоге стал настоящим: супруги прожили вместе всю жизнь.

Путь в Японию Супруги Садык поселились в голландском сеттльменте Тяньцзиня, где проживало очень много иммигрантов-мусульман. Госпожа Садык занималась благотворительностью среди мусульманской общины, всячески помогая своему мужу и поддерживая репутацию семьи. Вскоре из Тяньцзиня молодожёны переехали в Шанхай и завели большие связи среди эмигрантов: среди их новых знакомых были бизнесмены из Турции и Германии, а также внучка белогвардейского атамана Семёнова. В разговорах семья Садык всячески подчёркивала, что хочет переехать в Японию в связи с политикой китайских властей. Получить в Японии разрешение на постоянное проживание для иностранцев было крайне сложно, но одна их знакомая, владевшая в Японии участком земли размером в три сотки, продала его семье Садык, что значительно упростило въезд в Японию. Рекомендательные письма от японских общественных деятелей и религиозных организаций тоже сыграли свою роль в успешном завершении сделки, хотя поначалу даже их наличия было недостаточно, чтобы добиться супругам Садык въезда в Японию, поскольку эмигрантам из Китая въезд в Японию был запрещён.

Позже Энвер и Хатыча Садык обратились к Американскому Красному Кресту с просьбой помочь им перебраться в Гонконг, чтобы оттуда проследовать в Японию. Сотрудники миссии помогли им обратиться в генеральное консульство Японии и предъявили все их документы, которые позволили Садыкам приобрести временный вид на жительство в Японии (его следовало продлевать каждый год). Супруги сняли двухэтажный дом и открыли галантерейный магазин, а «Бир» занялась вышиванием и продажей воротничков, пользовавшихся большим спросом в Гонконге, и даже записалась в местный женский клуб. Полтора года спустя обоим предоставили гражданство Китайской Республики (Тайваня), однако вскоре возле их дома стали появляться подозрительные люди, которые заходили в дом в отсутствие хозяев и опрашивали прислугу о владельцах дома. Выяснилось, что это были сотрудники британской контрразведки, которым поступило сообщение от некоего русского эмигранта, публично заявившего о том, что господин и госпожа Садык — не те люди, за кого себя выдают. «Бир» обратилась в посольство Тайваня за помощью, и вскоре слежка за домом прекратилась. Ситуация осложнялась тем, что тогда в Гонконге, по словам Игоря Дамаскина, к европейцам местные китайцы относились с большим подозрением, а американцев и вовсе ненавидели.

Вскоре у «Бир» и «Халефа» появилась возможность для выезда в Японию, поскольку для людей, находившихся за пределами Японии и имевших вид на жительство в Японии и гражданство Китайской Республики (Тайваня), был установлен более либеральный режим въезда. Перед отъездом к ним обратился связной Центра Борис Лавров, который дал им последние указания и предупредил «Бир» и «Халефа», что они будут единственными источниками информации о состоянии дел в Японии. В Китае они прожили около года, в Гонконге — почти год. Осенью 1954 года они отправились из Гонконга на пароходе в Японию под видом торговцев продуктами питания, имея при себе тайваньские паспорта.

Легализация в Японии По прибытии в Японию «Халеф» и «Бир» сначала обосновались на какое-то время в городе Кобе, продав участок принадлежавшей им земли и приобретя небольшой двухэтажный дом, в котором поселились на первом этаже, сдав второй американцам. Вскоре «Халеф» и «Бир» перебрались в Киото, а оттуда переехали в Токио, где они купили двухэтажный дом и открыли собственный магазин, служивший подходящим прикрытием в их разведывательной деятельности. Они зарабатывали деньги на продаже женской одежды (платьев, блуз, юбок), украшенной узорами, которые вышивала лично «Бир», и открыли импортно-экспортную фирму «Энвер, Мухит и Ко» для продажи одежды. Согласно Михаилу Бирину, в июне 1959 года одну из квартир на втором этаже токийского дома арендовала семейная пара из США, которая сотрудничала с ЦРУ: дом порекомендовал их знакомый из американского клуба при посольстве США. Предшественник этой пары резидентов тоже работал на ЦРУ, но был отозван из-за серии утечек информации о ситуации на Корейском полуострове, поступавших после войны. Эта пара подружилась с супругами Садык, не зная о том, чем они занимались на самом деле.

Для соблюдения конспирации супруги вели активную светскую жизнь, посещая дипломатические приёмы в посольствах США, Турции, Израиля и других стран, а также встречи в местном «американском клубе». Магазин супругов Садык находился рядом с американской военной базой, а сами они нередко приглашали к себе в гости американских военных. Часть информации «Бир» получала не только от гостей, которых принимала у себя дома, но и в элитном женском клубе «Паллада» от жён иностранных офицеров и дипломатов. Супруги поддерживали дружеские отношения и с , а в их доме месяцами проживал турецкий военный атташе. В японской прессе публиковались многочисленные фотографии официальных приёмов, на которых присутствовали «Бир» в соответствующем наряде и «Халеф» в смокинге. Среди знакомых этой пары были такие представители татарской общины в Японии, как бизнесмен и потомок известного купеческого рода Ахмет Апанаев, предпринимательница и представительница ещё одной известной фамилии Алия Акчурина, лидер татарской диаспоры Таминдар Мухит и супруга бывшего токийского муллы Абдулхая Курбангалиева.

Сбор информации в Японии