Импера́торский Никола́евский университе́т — университет, учреждённый в 1907 году императором Николаем II — последний из классических университетов Российской империи, располагавшийся в Саратове, имеющий право на именование ИмператорскимПермский университет, был основан уже постановлением Временного Правительства России от после отречения Императора.. Выбор Саратова местом создания университета произошёл во многом благодаря влиянию премьер-министра Петра Аркадьевича Столыпина.
Императорский Николаевский университет 1909—1917 Законопроект об открытии Императорского Николаевского университета был утверждён императором Николаем II в 1907 году. Выбор места создания университета между Воронежем и Саратовом был решён в пользу последнего, благодаря настойчивости саратовской общественности, администрации и премьер-министра П. А. Столыпина (бывшего саратовского губернатора).
Николаевский Императорский университет был открыт . После открытия началась деятельная подготовка к торжеству открытия университета, который уже функционировал. Само торжество назначили на «Николин день»: как стало известно, в день торжественного открытия университет получит наименование «Императорского Николаевского». Императорским, впрочем, назывались все университеты, но Саратовский, помимо этого с согласия императора Николая II получил и имя царя. Торжественное открытие состоялось . В депутацию на торжества открытия Саратовского университета от Московского университета приняли участие ректор Александр Аполлонович Мануйлов и профессор Дмитрий Николаевич Зёрнов.
В тот же день после молебна и крестного хода был заложен камень на Московской площади — на месте строительства будущих корпусов университета. Планы строительства были уже составлены, и сооружение двух зданий института экспериментальной медицины намечалось начать с весны 1910 года, а Физического института и Анатомического театра — с весны 1911 года. Для их возведения в качестве главного архитектора будет привлечен Карл Людвигович Мюфке. За несколько лет ему удастся создать целостный ансамбль с высоким качеством исполнения.
Приехало большое количество гостей: от всех российских университетов, от учёных обществ, от городов, земств, из-за границы. Для того времени открытие нового университета в России являлось событием исключительной важности. В России их насчитывалось всего девять: Московский, Петербургский, Киевский, Харьковский, Казанский, Томский, Одесский, Варшавский и Юрьевский.
Первым ректором Николаевского университета стал Василий Иванович Разумовский. Вместе с утверждением закона об открытии Саратовского университета были назначены первые его профессора: Иван Афанасьевич Чуевский — профессор физиологии, декан медицинского факультета, Владимир Васильевич Вормс — профессор химии, проректор университета, Владимир Дмитриевич Зёрнов — профессор физики, Андрей Яковлевич Гордягин — профессор ботаники, Николай Григорьевич Стадницкий — профессор анатомии, Борис Ионович Бируков — профессор естествознания, Владимир Васильевич Челинцев — профессор химии, Николай Евграфович Осокин — ассистент при кафедре физиологии.
Открыт был только медицинский факультет, на котором были учреждены кафедры анатомии, физиологии, хирургииКафедрой хирургической патологии в течение двух первых лет руководил В. Л. Боголюбов., ботаники, зоологии, физики и химииЧесноков В. И. Обзор движения университетов в Российской империи // Российские университеты в XVIII—XX веках: Сб. науч. статей: Вып. 3. — Воронеж: Изд-во Воронежского государственного университета, 1998. — С. 4—24. — ISBN 5-7455-0994-5.. Деканом факультета был назначен Иван Чуевский.
Первый приём был рассчитан на сто человек, приняли же сто с небольшим. Состав необычный. Дело в том, что приём в другие университеты уже закончился и в Николаевский университет поступали лица, которые по разным причинам не попали в другие университеты. Казалось бы, это обстоятельство даст не самый лучший набор. Однако, как выяснилось, новые студенты проявили исключительные качества и из них впоследствии получился ряд профессоров. Они очень интересовались и своей специальностью, и своей новой «alma mater» — Императорским Николаевским университетом.
Все лекции, кроме анатомии, читались в аудиториях бывшей Фельдшерской школы. В главной аудитории на эстраде был сделан лекционный стол, большая доска с подвижным полотном. Установили проекционный прибор — эпидиаскоп Лейтца.
Для Саратовского университета в Петербурге у Даниила Авраамовича Хвольсона была куплена научная библиотека. Таким образом, библиотека университета сразу получила большую коллекцию книг и журналов по физике. Библиотека быстро пополнялась. Много было и пожертвований. Так, одна из самых больших коллекций книг была пожертвована сенатором Михаилом Николаевичем Галкиным-Враским.
В 1910—1911 годах работала строительная комиссия Саратовского университета. Велось проектирование Физического института. Одновременно с ним проектировался громадный анатомический театр. В его здании должны были разместиться три кафедры: нормальной анатомии (профессор Николай Стадницкий), патологической анатомии (профессор Пётр Павлович Заболотнов) и оперативной хирургии (профессор Василий Разумовский), а также кафедра судебной медицины. Корпус физического института, также проектировался с большим запасом площади. На что ранее было получено «благословение» министра народного просвещения, сказавшего следующее: «Стройте так, чтобы институт был рассчитан на сто лет вперёд!». В дальнейшем в здании Физического института разместили фундаментальную библиотеку, которая заняла треть всего здания — весь верхний этаж. Строительство предстояло очень большое. За проекты зданий и само строительство Карл Мюфке должен был бы получить довольно большое вознаграждение, но строительный отдел Министерства народного просвещения также претендовавший на доходы со строительства, чинил препятствия при утверждении проектов Мюфке.
Чтобы удовлетворить аппетиты министерских архитекторов, строительная комиссия университета решила оставить проект анатомического театра за Мюфке, а проект физического института заказать архитектору из министерства. Размеры и первоначальный набросок плана был обсуждён с Петром Николаевичем Лебедевым, который непременно требовал, чтобы заведующий институтом и его ближайшие сотрудники непосредственно жили в самом здании института. Так обычно проектировались все немецкие институты. Пётр Лебедев хорошо представлял себе, как это важно для сохранения времени, ведь работа в институте иногда требует очень длительного присутствия в лаборатории, что крайне затруднительно для заведующего, если отсутствует для него жилое помещение в здании самого института.Василий Разумовский, Карл Мюфке и Владимир Зёрнов отправились в Санкт-Петербург для защиты проектов зданий анатомического театра и физического института. Что касается проекта физического института, то требование о жилом помещении было удовлетворено в виде пристройки к основному зданию. Но проект не выдержал сметы и превысил бюджетную стоимость на 10 %. Строительный комитет потребовал, чтобы проект был сокращён и проектная сумма не превышала разрешённой.
При рассмотрении проекта анатомического театра также возникли затруднения. В перерыве к Мюфке подошёл один из министерских инженеров и откровенно сказал: «Послушайте, надо же „поделиться“». Карл Мюфке был крайне возмущён такой развязностью и прервал разговор. Разумовский с Мюфке за ночь исправили в проекте всё, что казалось рациональным из указанных в комитете замечаний. Новый план отправился в министерство народного просвещения. Министр Aлександр Николаевич Шварц взял листы чертежей проекта и утвердил их. Так Саратовский университет получил роскошное здание анатомического театра. Передовое в то время во всей России.
Работы по постройке Анатомического театра сдавались уже подрядчикам, а проект Физического института отсутствовал. После отправки телеграммы министру с просьбой разрешить сдавать работы до получения проекта, такое разрешение было получено, при этом сообщалось, что проект высылается следом. Через несколько дней он был получен, но это был тот же черновой экземпляр чертежей без всяких сокращений, а уменьшение проектной суммы было произведено за счёт того, что жилая постройка полностью выбрасывалась из проекта. Закладка здания произошла весной 1911 года.
Строительство постоянно сталкивалось с трудностями. Так, осенью 1911 года стены корпуса не были ещё выведены под крышу, хотя по плану необходимо было покрыть здание до наступления зимних холодов. Другая напасть: в сентябре, когда строительный сезон далеко ещё не завершился, поднялся вдруг ураган, который свирепствовал три дня. Все деревянные леса были разбросаны, а рабочие разбежались. По счастью, работа, прерванная ураганом, снова возобновилась, и к зиме карниз был покрыт крышей. Строительство и общее оборудование здания института заняло три строительных сезона, и было полностью закончено только в конце 1913 года.
Все подробности строительства новых зданий проходили через строительную комиссию и ею утверждались. Комиссии хотелось как можно лучше и красивее выстроить здания, а министерство не хотело выделять дополнительные деньги на украшение строящихся зданий и стремилось к тому, чтобы внешность университетских корпусов имела казарменный вид. Комиссии же хотелось поставить на фасаде колонны, вестибюли украсить искусственным мрамором, в аудиториях сделать амфитеатры, а потолки украсить лепкой — все с большой любовью относились к молодому университету. Каждый перерасход должен был быть оправдан, то есть должны были быть указаны средства, из которых этот перерасход будет покрыт, без этого «контроль» не утверждал расходов. У строительной комиссии выработалась такая формула: «перерасход покрывается из средств, полученных от продажи пустых бочек из-под цемента». Бочек, действительно, было много: не только кирпичная кладка требовала большого количества цемента, но и все перекрытия и железобетонные перегородки. Несмотря на фактическую продажу этих бочек, перерасход делался всё больше и больше, но «контроль» тем не менее продолжал утверждать наши расходы. Мудрые саратовские заправилы убеждали строительную комиссию, что если перерасход будет небольшой, то его могут возложить на членов строительной комиссии персонально, но если сделать перерасход не меньше миллиона, то его утвердят и «спишут». Так и вышло. Первая мировая война и затем революция всё перемешали, и никто уже не заботился о перерасходах, а университетские здания получились красивыми и просторными внутри.
Заседания Совета университета (отдельных заседаний факультетов не было, так как факультет был только один — медицинский) происходили довольно часто, были оживлёнными и интересными. Это, конечно, зависело оттого, что всё находилось на стадии организации и постановления Совета действительно имели решающее значение. Кроме того, студентов было немного, их знали поимённо, и студенческие дела, тогда всех интересовали.
Саратовский университет широко отметил двухсотлетие со дня рождения Михаила Васильевича Ломоносова. В актовом зале было устроено торжественное заседание с тремя докладами. Первый доклад, посвящённый Ломоносову как поэту, был поручен профессору богословия Алексею Феоктистовичу Преображенскому, так как филологов в университете ещё не было. Алексей Феоктистович, человек высокообразованный, по специальности церковный историк, сделал очень хороший обзор деятельности Ломоносова в области литературного творчества. Челинцев говорил о химических работах Ломоносова, Владимир Зёрнов сделал доклад «Ломоносов как физик».
Громадным успехом пользовались лекции университетских профессоров на учительских курсах, которые в начале лета устраивались земством для учителей сельских школ (1910—1914)Последний раз земские курсы были организованы Саратовским университетом в 1914 году. Слушателям всё казалось чудесным, некоторые учителя из глуши впервые видели губернский город и с удивлением смотрели на единственный в то время в Саратове четырёхэтажный дом.