Ната́лья Евге́ньевна Се́мпер (Соколо́ва) (23 августа 1911, Москва, Российская империя — 29 октября 1995, Москва, Россия) — русский переводчик и художник, мемуарист.

Биография и творчество Потомок старинных московских семей (родственники по отцу — фабриканты и меценаты братья Поляковы)См.: Поляковы. Главная родословная. Богородские и московские купцы , дочь московского художника Е. Г. Соколова и балерины Большого театра Т. А. Соколовой, она была разносторонне одарена — владела многими европейскими и восточными языками, знала философию и культуру Востока, писала стихи, рисовала. Считая своё имя слишком обыденным, ещё в 15 лет придумала себе имя Нелли Семпер, которым позднее подписывала все свои работы, и за которым стоял некий образ независимой англичанки-путешественницы, оказавший влияние на её становление и так или иначе сопутствовавший ей всю жизнь.

Автор воспоминаний об академической и театральной жизни Москвы 1920-х — 1930-х годов (учёба на Высших курсах новых языков при 2-м МГУ (ВКНЯ; 1928—1930) и Московском институте новых языков (МИНЯ), работа переводчиком и референтом во Всесоюзном обществе культурной связи с заграницей (ВОКС; 1935—1938)), а также о писателе С. Д. Кржижановском, Москве во время войны, об однокамерницах на Лубянке, строительстве канала «Волга—Москва», лагереФрагменты впервые опубликованы в журнале «Дружба народов» (см.: Аннинский, Л. Десять лет, которые растрясли мир: «Дружба народов», 1989—1999 ); книжное изд.: . Написанные незадолго до смерти, мемуары не закончены (повествование доведено до 1959 года).

Н. Е. Семпер

Была арестована в июле 1949 года, сидела на Лубянке, в Бутырках. Восприняла случившееся как необходимую в период душевного кризиса перемену («Я допускаю возможность существования разумной космической силы, определяющей ритмы жизни» — «…нужна была кардинальная перемена, и она явилась в форме ареста»). Осуждена по статье 58-10 на 10 лет, отправлена в Вятлаг (1950—1955).

Тюрьма и лагерь не только не сломили её, но сделали ещё более неуязвимой («Жизнь интересна повсюду» — «Работу я люблю, а природа в лагере была замечательная. А какие разнообразные лица!»), став опытом обретения радости и единения с миром: «Как росток пшеницы из мёртвого тела Осириса, во мне вдруг проросла воля к жизни… Я начала приводить в порядок внутренний хаос, растаскивать груды обломков крушения и расчищать строительную площадку»; «Сострадание можно осуществить на каждом шагу, а разделить сорадование не с кем, удаётся очень редко. Большинство людей приписывают оптимизм эгоизму, радость жизни здоровому телу и не приемлют этот светлый дар».

Освобождена в апреле 1955 года. Для людей, отвыкших «от борьбы за существование на воле и от своей собственной личности, сведённой к нулю», «переход к нормальной жизни бывал иной раз сложнее, чем пребывание на Архипелаге». Знакомые ожидали увидеть «тощего „доходягу“ с надломленной душой, а я влилась в их быт как бродящее вино, поразительно счастливая и здоровая».

После возвращения из лагеря зарабатывала на жизнь уроками английского, немецкого, французского языков, рефератами для ИНИОН РАН, графическими работами и др. Писала регулярные обзоры литературы по египтологии в «Вестник древней истории» . Она «всегда предпочитала материальные трудности — „хомуту“, и поэтому нигде не служила», и считала, что «прожила жизнь счастливого человека, полную в молодости интересных встреч, катастроф, обретений, потерь… прожила так, как хотелось, несмотря на материальные и житейские препятствия».

Воспоминания Н. Е. Семпер (Соколовой) распространялись в самиздате, автограф хранится в Рукописном отделе Государственного Литературного музея.

Критика Первые публикаторы текста считают, что самым главным талантом автора «был талант любви к жизни — к путешествиям, новым знакомым, ярким краскам и тому тайному, сокровенному, что незримо руководит человеческими судьбами». Когда читаешь воспоминания Н. Е. Семпер, не оставляет удивительное ощущение: казалось бы, перед тобой проходит жизнь, своими основными вехами мало чем отличающаяся от жизни многих интеллигентов, родившихся в начале века, — детство с обязательной рождественской ёлкой, революция, трудный быт, коммуналки, новые порядки, попытка найти свою нишу среди всеобщей «коммунизации», репрессии, коснувшиеся близких, собственный арест, лагерь… — и вместе с тем это какая-то фантастическая феерия; сквозь «портреты» и «пейзажи» проступают черты романа, ибо Н. Е. обладала особенным даром — в каждом явлении жизни видеть сюжет, в каждом встретившемся человеке — абсолютную его уникальность.

Отмечая в XX столетии тенденцию выхода на первый план традиционно маргинального жанра документальной прозы, исследователь Н. П. Крохина называет книгу Н. Е. Семпер-Соколовой «одним из показательных образцов жанра воспоминаний XX века», рассматривая её в контексте таких образцов жанра, как дневники М. М. Пришвина, «Архипелаг ГУЛАГ» А. Солженицына, мемуары «Люди, годы, жизнь», И. Эренбурга, записки «В своём углу» С. Н. Дурылина, «Запечатлённое время» А. Тарковского и др. Нет необходимости сочинять роман, «придумывать образы и ситуации… — эпоха и без того остросюжетна». <…> Задача автора — в потоке истории, в водовороте жизни запечатлеть неповторимые человеческие «я», дать «картину жизни обыкновенных и не совсем обыкновенных людей в этом абсурдном веке, совместившем небывалое расширение сознания — космического, научно-технического и личного с провалом в бессмысленное варварство двух мировых войн и десятка подлых и кровожадных диктатур». Автором движет фёдоровская жалость к миллионам неведомых, неповторимых «я», которых стремнины и водовороты жизни несут «в Ниагару забвения». Задача памяти — сохранить частицу бытия тех, кого давно нет в живых. Несмотря на «богатую фактографию» автобиографического повествования, «доминирующую линию воспоминаний» исследователь видит в «становлении независимой личности, излучающей радость и волю к жизни», сумевшей вобрать и соединить в себе мировую культуру Востока и Запада разных эпох. Автор этой жизнетворческой повести предстаёт ярчайшим носителем космического сознания в его разнообразных проявлениях — это и интерес к высшей метафизике, универсализму, чувство абсолютной реальности и мировой гармонии, потребность сорадования и растворения в жизни природы. Важнейшим проявлением творческих энергий мира становится культура: приобщение к мировой культуре и особенный интерес к Востоку с его диффузным пониманием личности, с его универсализмом. Перед нами реализованное «художество жизни», человек значительной и исключительной внутренней судьбы, открытость свободе и радости бытия, потому Н. Е. и называла себя счастливым человеком.

Примечания

Публикации

Воспоминания

Научные обзоры

— 1960. — № 1.

 — 1975. — № 3. — 1976. — № 3. — 1977. — № 3. — 1978. — № 3. — 1979. — № 4. — 1981. — № 1. — 1983. — № 1. — 1985. — № 1.  — 1962. — № 1. — 1963. — № 1. — 1969. — № 1. — 1970. — № 1. — 1973. — № 1.

Другое (Пособие для учителей 5—6-х классов, руководителей исторических кружков с детально разработанными программами четырёх вечеров-спектаклей: по Древнему Египту, Вавилону, Древней Греции и Средневековью.)

Литература

Ссылки На сайте «Мемориала» Из воспоминаний жителей Вятлага (на сайте «Вятлаг»)

Категория:Литераторы, известные под псевдонимами Категория:Египтологи по алфавиту Категория:Египтологи СССР Категория:Египтологи России Категория:Мемуаристы России Категория:Литераторы, репрессированные в СССР Категория:Персоналии:Самиздат Категория:Художницы СССР Категория:Заключённые Бутырской тюрьмы Категория:Заключённые Лубянки Категория:Заключённые Вятлага