Ви́ктор Льво́вич (Лю́двигович) Ко́рвин-Ке́рбер (до октября 1916 года известен под фамилией Кербер, после 1942 года — Корвин) (нем: Victor Oskar v. Körber) (, Ревель — , Ленинград) — один из первых российских морских лётчиков, участник воздушной обороны Баку (1918) и Белого движения на юге России.
Крупный специалист в области авиационного конструирования и авиапромышленности, сотрудник Отдела морского опытного самолётостроения (ОМОС) Д. П. Григоровича, автор нескольких самостоятельных конструкций самолётов.
Один из ключевых разработчиков первых советских истребителей МК-1 «Рыбка», И-1, И-2, И-2бис, а позже, в составе заключённых первой сталинской авиационной «шараги» ЦКБ-39 ОГПУ, — истребителя И-5.
Заместитель Главного конструктора ОКБ И. В. Четверикова.
Потомственный дворянин, представитель немецко-балтийского духовно-аристократического рода Körber.
Евангелическо-лютеранского вероисповедания, принявший православие в 1916 году.
Житель блокадного Ленинграда.
Биография Был вторым сыном в семье морского офицера, будущего вице-адмирала и начальника штаба Балтийского флота Людвига Бернгардовича Кербера и его жены, дочери контр-адмирала Ф. Б. фон Шульца — Ольги Фёдоровны фон Шульц (1866—1942). Волею случая родился в Ревеле, куда из Петербурга его будущая мать приехала навестить мужа — минного офицера броненосца «Гангут», оставленного здесь на зиму. С первых месяцев жизни и до девяти лет жил вдвоём с матерью сначала в Кронштадте, а после смерти старшего брата в Петербурге, Почти все эти годы, вплоть до окончания Русско-японской войны, отец служил на Дальнем Востоке, бывая дома лишь наездами. Своим младшим братьям, родившимся в 1903 и 1907 гг., Виктор во многом заменял отца.
В 1902 году поступил в подготовительный класс частной немецкой гимназии Карла Мая. В старших классах гимназии Виктор увлекся авиацией. Это произошло весной 1910 года после первой авиационной недели в Петербурге. В тот год нескольким гимназистам школы Карла Мая посчастливилось стать свидетелями настоящего праздника воздухоплавания. Вскоре по инициативе товарища Виктора Кербера — Николая Фаусека в гимназии был организован первый в России школьный авиационный кружок. Возможно, именно этот кружок помог друзьям определиться в выборе своего будущего. Виктор решил посвятить себя авиации, в которой его прежде всего интересовали вопросы конструирования летательных аппаратов. В 1912 году, окончив 8-й дополнительный (реальный) класс гимназии, он поступил в Императорский институт инженеров путей сообщения.
На полях Первой мировой войны
Не помышлявший ранее о карьере офицера, Виктор с началом Первой мировой войны ушёл с третьего курса института и, повинуясь патриотическим настроениям, поступил на ускоренный курс Пажеского корпуса. 1 мая 1915 года он был выпущен прапорщиком в лейб-гвардии Егерский полк. Сначала В. Кербер находился в Запасном батальоне в Петрограде, но после того как 6 декабря 1915 года ему было присвоено звание подпоручика, стал готовиться к отправке на фронт. 3 февраля 1916 года с маршевыми ротами Виктор убыл в Действующую армию.
В составе лейб-гвардии Егерского полка находился на Западном, а с лета 1916 года — на Юго-западном фронтах. В ходе Брусиловского прорыва в июле 1916 года принимал участие в кровопролитных боях на Ковельском направлении на реке Стоход, а в сентябре — в районе деревень Свинюхи-Корытницы (Волынь). Во время атак 3 и 7 сентября был свидетелем гибели своего двоюродного брата, штабс-капитана Е. Е. фон Гарфа — сына генерал-лейтенанта Е. Г. фон Гарфа. Сам Виктор в те дни был контуженСведения о ранении Кербера В. Л. / Карточка офицерской картотеки, но остался в строю. Наступление 7 сентября 1916 года стало последним в истории Императорской гвардии. Хотя ценой почти полной гибели лейб-гвардии Преображенского и лейб-егерского полков усилиями резервного батальона капитана А. П. Кутепова прорыв был обеспечен, командующий А. А. Брусилов не ввел в него стоявшую во второй линии кавалерию. Оказались напрасными огромные потери гвардии. Слегка пополнившись за счет кавалергардов, она осталась в окопах и ещё несколько месяцев продолжала вести позиционные бои.
За четыре Ковельских операции Виктор Кербер был награждён орденом Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом (6 ноября 1916 г.) и орденом Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» (7 февраля 1917 г.). 30 октября 1916 года по «Высочайшему повелению» в связи со сменой фамилии отцом, он стал называться КорвинымКорвин В. Л. / Карточка офицерской картотеки (позже — Корвин-Кербером), а двумя днями позже ему было присвоено звание поручика со старшинством с 6 июля 1916 года.
Сложный путь в авиацию
3 декабря 1916 года В. Корвин-Кербер убыл в отпуск. В Петрограде он подал прошение о зачислении его в Офицерскую школу морской авиации. Прошение было удовлетворено, и с согласия командира лейб-гвардии Егерского полка А. П. Буковского Виктора прикомандировали к морской авиации. Как уже имевший необходимую подготовку, полученную за два года учёбы в институте, он не был направлен на обязательные теоретические курсы, организованные при Петроградском политехническом институте, а сразу получил предписание в бакинское отделение школы (вскоре преобразованное в Бакинскую офицерскую школу морской авиации (БОШМА)) на Каспий. Вместе со своим другом по гимназии Карла Мая Павлом Деппом он выехал вторым эшелоном из Петрограда 2 февраля 1917 года.
В течение нескольких месяцев В. Корвин-Кербер обучался лётному искусству и 17 августа 1917 года, успешно сдав теоретические и лётные экзамены, получил звание «морской лётчик». Тем самым он оказался в числе первой сотни дипломированных пилотов Морской авиации России. В те же дни ему было присвоено звание штабс-капитана гвардии, а по согласованию с командиром лейб-егерского полка он был оставлен старшим инструктором БОШМА с назначением на должность начальника учебного отряда «Веди». Как проявивший явный интерес, а главное глубокие познания в области авиационной техники, В. Корвин-Кербер через несколько недель стал заместителем начальника школы по технической части.
Октябрьская революция в Петрограде, приведшая 25 октября 1917 года к власти большевиков, существенно не повлияла на жизнь в Баку. Связано это было с тем, что даже после подписания большевиками Брестского мира, который формально закончил войну между Россией и странами союза Центральных держав, угроза прикаспийской области со стороны Османской империи только усиливалась. В этих условиях слабая советская власть в Баку не вмешивалась в управление БОШМА, рассчитывая на её участие в борьбе со внешним врагом. С приближением турецкой армии и особенно после прихода к власти эсеро-меньшевистского Центрокаспия и передачи командования белогвардейскому полковнику Л. Ф. Бичерахову, а также появления союзного английского экспедиционного корпуса, лётчики БОШМА (весной 1918 года школа была переформирована в гидроавиадивизион) оказались едва ли не важнейшей боевой единицей в системе обороны города.
Ещё до Центрокаспия, в начале лета 1918 года в Баку из Москвы прибыло подразделение сухопутной авиации. Это был Кубанский авиадивизион, в составе тринадцати «Ньюпоров». Лётчики дивизиона оказались очень слабо подготовленными, а их командир С. П. Девель при первый же боевом вылете приземлился у турок. В результате кубанцев отправили обратно в Москву, а за штурвалы их самолётов сели морские лётчики. Возглавлять дивизион вскоре было поручено В. Корвин-Керберу. В должности его командира он провёл весь период обороны Баку. 19 августа 1918 года приказом полковника Л. Ф. Бичерахова вместе с несколькими другими лётчиками своего дивизиона В. Корвин-Кербер получил второе звание — «военный лётчик».
15 сентября 1918 года за несколько часов до сдачи города туркам лётчики Кубанского дивизиона сожгли свои машины. Лишь два «Фарман-30», обладавших достаточной дальностью полёта, В. Корвин-Кербер распорядился перегнать в подконтрольный англичанам меньшевистский Красноводск. Одним из лётчиков, отправившихся в этот полёт над Каспием стал его друг Павел Депп. Остальные лётчики дивизиона эвакуировались морем. Виктор предполагал плыть по маршруту «фарманов», но армейское начальство, находившееся на том же судне, распорядилось двигаться в Петровск-Порт к Л. Ф. Бичерахову. Лишь спустя несколько дней В. Корвин-Керберу удалось добраться до Красноводска, где выяснилось, что из Баку 15 сентября долетел лишь один самолёт. Павел Депп на своем «Фармане» погиб.
В Красноводске В. Корвин-Кербер почти сразу был арестован. Его заподозрили в причастности к доставленным сюда 26 бакинским комиссарам. По чистой случайности он не разделил их участи, поскольку в последний момент кто-то признал в нём лётчика БОШМА. Виктор оказался на службе у англичан и в ноябре 1918 года вместе с английским экспедиционным корпусом вернулся в Баку. Здесь у него оставалась жена — дочь главного механика бакинского отделения пароходства «Кавказ и Меркурий» Леопольда Беккера — Юлия Беккер. Почти до конца лета он служил в составе Каспийской флотилии коммодора Д. Норриса, однако летал ли он в эти месяцы, установить не удалось.
В августе 1919 года при передаче в Петровск-Порте английской флотилии Деникину В. Корвин-Кербер в чине штабс-капитана был зачислен в состав Донского гидроавиадивизиона Вооружённых сил Юга России. Однако, оказалось, что самолётов в дивизионе было недостаточно. Командование приняло решение направить его Таганрог, где в авиаремонтной мастерской, открытой на базе авиазавода Лебедева, скопилось немало разбитых самолётов. В. Корвин-Керберу было поручено самому восстановить для себя самолёт.
Начало конструкторской деятельности Выполнить задание он не успел. В январе 1920 года Таганрог был захвачен Красной армией. Уйти со своими Виктор не смог. Жена, имевшая сложный перелом ноги, в эти дни находилась на последних сроках беременности (дочь родилась уже 8 февраля). В Таганроге несколько недель он жил нелегально. Ему повезло, когда в городе объявился красный лётчик Б. Г. Чухновский. Они хорошо знали друг друга, и Борис Григорьевич поручился за своего товарища перед С. М. Будённым. Результатом разговора с командармом стала им лично подписанная «охранная грамота». Теперь уже в качестве инженера и совершенно не таясь, Виктор мог продолжать работу в авиаремонтной мастерской. Свой первый опыт он приобрёл, организовав ремонт и сборку нескольких оставшихся от англичан истребителей Royal Aircraft Factory S.E.5 («эси-файф») с двигателем испано-суиза 200 лс.
Вскоре по решению Главкоавиа республики авиазавод под названием «Лебедь» был запущен на полную мощность. Постепенно стал формироваться коллектив, и из разных мест России сюда стали стекаться опытные инженеры. Так, летом 1920 года в Таганрог приехали два бывших сотрудника всемирно известного конструктора гидросамолётов Д. П. Григоровича — Николай Густавович Михельсон и Михаил Михайлович Шишмарев. В 1921 году они втроём начали подготовку к производству британского бомбардировщика ДН-9а. Эту работу пришлось приостановить, но в том же году в рамках объявленного Главкоавиа конкурса они приступили к работе над оригинальным проектом первого советского морского истребителя, который назвали МК-1 «Рыбка».
Победив в конкурсе, В. Л. Корвин-Кербер вместе с соавторами в марте 1922 года получил приглашение в Москву. Они должны были продолжить работы по созданию опытного образца своего самолёта, но ситуация изменилась. В Ленинград на завод «Красный лётчик» достраивать «Рыбку» отправился один лишь Н. Г. Михельсон (он выполнил задачу, и самолёт неплохо летал, но из-за малой мощности двигателя дальше опытного образца дело не пошло). Что касается М. М. Шишмарёва и В. Л. Корвин-Кербера, то они оба были приняты на должности чертёжников-конструкторов конструкторской части Главкоавиа. Их руководителем в ранге ответственного конструктора оказался Д. П. Григорович, на самолётах которого Виктор Львович ещё недавно учился летать. С некоторыми коллегами по конструкторской части, например, бывшим лётчиком БОШМА Е. И. Майорановым, он уже был хорошо знаком.