Исчезновение моряков «Святого Павла» — загадочное исчезновение пятнадцати русских моряков пакетбота «Святой Павел», высадившихся на берег Северной Америки в 1741 году.
Предыстория Одной из основных целей Великой Северной экспедиции была задача отыскания пути в Северную Америку и островов в северной части Тихого океанаРоссийский государственный музей Арктики и Антарктики .
Для этого к лету 1740 года в Охотске были построены два пакетбота «Святой Пётр» и «Святой Павел», которые, под командованием Витуса Беринга и Алексея Чирикова соответственно, в сентябре 1740 года вышли в море. Проведя зиму в Авачинской бухте, 4 июня 1741 года корабли вышли в плавание к берегам Америки.
20 июня корабли потеряли друг друга в сильном тумане и трое суток пытались встретиться, но безуспешно, после чего отправились в самостоятельные плавания.
15 июля 1741 года пакетбот «Святой Павел» под командованием Чирикова достиг берегов Америки в районе острова Бейкер, входящего в состав архипелага Александра. Начались поиски бухты, пригодной для высадки.
Исчезновение Обстоятельства таинственного исчезновения известны по рапорту Чирикова в Адмиралтейств-коллегию, составленному 7 декабря 1741 года, и его же письму капитану Лаптеву, цитаты из которых и будут приводиться ниже.
17 июля после совещания с офицерами принято решение небольшим отрядом высадиться на берег в лангботе — бо́льшей из двух шлюпок, имеющихся на корабле. Группу из десяти матросов и солдат возглавил штурман Аврам Дементьев, молодой, но «опытный в своем ремесле и ревностный к службе отечеству». Перед группой стоит задача найти источник пресной воды, а также выполнить работы, непосредственно относящиеся к целям экспедиции: составить чертёж бухты, найти место для безопасной якорной стоянки, поискать на берегу «нет ли каких отменных камней и земли, в которой можно чаять быть богатой руде».
Члены экспедиционной группы были вооружены, кроме того, им были выданы две ракеты и медная пушка, и на случай невозможности возвращения в тот же день из-за туманов или непогоды — провианта на неделю. Дементьеву была дана подробная инструкция из 11 пунктов, копия которой была приведена в рапорте. Среди пунктов были подробные наставления сигнализации на пакетбот:
Если же лодка не сможет пристать к берегу, то должна вернуться на корабль, предварительно уведомив об этом выстрелом из пушки. Предполагалось, что лодка вернется тем же днём.
В 15:30 пакетбот, подойдя как можно ближе к берегу, спустил лангбот на воду. По современным вычислениям, это было у побережья острова Якоби в архипелаге Александра. Шлюпка направилась к видимой с корабля бухте, зашла за скалы — и исчезла. Не было никаких сигналов, ни ракет, ни выстрелов из пушки. К вечеру погода испортилась, ветер усилился, и для безопасности пакетбот отошёл дальше в море. Наутро оказалось, что побережье затянуто туманом, затем начался дождь и шквалистый ветер, который относил корабль от бухты. 21 июля ненадолго вышло солнце и берег стал виден, но вскоре вновь началась непогода.
23 июля туман разошёлся и в 16:00
Огонь горел примерно до полуночи, а к утру погас. На офицерском совете решили, что лангбот, очевидно, был повреждён и потому не выходит к кораблю, несмотря на подходящую погоду. Было решено, что необходимо послать вторую шлюпку с корабельным плотником и конопатчиком Гориным с инструментами, отвезти которых добровольцем вызвался боцман Савельев, гребцом также вызвался матрос Фадеев. Савельеву было приказано, чтобы он, прибыв на берег и найдя бот, высадил плотника и конопатчика, а сам, взяв на борт Дементьева и трёх-четырёх из его людей, немедленно возвращался. Система сигнализации была ещё более детальной и подробной: если при прибытии на берег обнаружится, что и бот и люди целы, то следовало сообщить об этом разложив два костра, чтобы с пакетбота днём был виден дым, а ночью огонь; если бот повреждён, но пригоден для ремонта, то разложить три костра; если бот так повреждён, что его невозможно починить следовало разжечь уже четыре костра, следя за тем, чтобы огни были вдалеке друг от друга. При этом следовало на шлюпке же привести Дементьева и столько его людей, сколько было бы возможным вместить без опасности перегруза.
В 9 вечера
На пакетботе зажгли два фонаря и повесили один на флагшток, другой на гафель. На берегу огонь то появлялся, то исчезал, как будто прикрывали его, но о таком сигнале никакой договоренности не было. В час ночи ещё несколько раз выстрелили из пушек, на берегу по-прежнему виден огонь.
В течение 25 июля пакетбот продолжал находиться вблизи бухты, безуспешно ожидая известий о судьбе 15 своих моряков. На корабле больше не оставалось ни одного малого судна, а пристать к незнакомому берегу было невозможно.
в 1-м часу увидели мы идущия от той губы, куды посланы от нас бот и лотка, две лотки на гребле, одна — малая, другая — побольше, о которых мы надеялись, что наш бот и лотка возвратились. И пошли к ним навстречю. Потом разсмотрели мы, что лотка гребущая — не наша, понеже оная корпусом остра и гребля не роспашная, а гребут веслами просто у бортов, которая к пакетботу так не приближалась, чтоб в лицо человека можно видеть, токмо видели, что сидело в ней четыре человека: один на корме, а протчия гребли, и платья видно было на одном красное, которые, будучи в таком разстоянии, встали на ноги и прокричали дважды: агай, агай и махали руками и тотчас поворотились и погребли к берегу. А я тогда приказал махать белыми платками и кланяться, чтобы они к нашему судну подъехали, что и чинено от многих служителей, токмо, несмотря на то, скоро погребли к берегу, а гнаться за ними было неможно, понеже ветр был тих, а лотка оная гораздо скороходна, а другая большая лотка, далече не подгребши к пакетботу, возвратилась, и вошли обе опять в ту заливу, ис которой выгребли. Тогда мы утвердились, что посланныя от нас служители всеконечно в несчастье, понеже штюрману Дементьеву, как отправлен, уже настали осьмые сутки и было довольно время, способнаго к возврату, и мы к тому месту ходили в самой близости, токмо он не возвратился. А по отправлении боцмана мы от того места не отлучались, а погода была все тихая, и ежели б несчастия какова им не случилось, то б по настоящее время уже к нам возвратились. И можно чаять по тому, понеже американцы к нашему пакетботу не смели подъехать, что с послаными от нас людьми от них на берегу поступлено неприятельски: или их побили, или задержали. Однако ж мы ещё до вечера близ того места ходили, поджидая своих судов, токмо ночью для опасения от берегу поудалились, да и ночью имели на кормовом флакштоке фонарь с огнём, дабы, ежели, паче чаяния, выдут, то чтоб могли к нам и ночью притить.
27 июля состоялся военный совет, на котором, ввиду того, что больше на корабле не осталось малых судов, на которых можно высадиться, невозможно пополнить запасы пресной воды, которая уже начала портиться, при этом уже сейчас её не хватало по нормам на обратную дорогу, даже если бы все бочки были в целости и ветер всегда попутным, было принято решение возвращаться в Петропавловск-Камчатский.
Судьба пятнадцати русских моряков осталась неизвестной и на долгие годы привлекла внимание исследователей из самых разных стран.
Перечень пропавших Составлен по рапорту Чирикова в Адмиралтейств-коллегию: Флотские: Штурман Аврам Дементьев Матрос I статьи Пётр Татилов Канонир I статьи Григорий Зубов Матрос I статьи Иван Ошмарин Боцман Сидор Савельев Матрос II статьи Дмитрий Фадеев Плотник Фёдор Полковников Конопатчик Елистрат Горин
Солдаты Сибирского гарнизона: Яков Асалалов Григорий Култышев Никифор Панов Иван Глаткой Михайло Ложников меньшой
Переводчики камчатских языков: Дмитрий Шарахов Иван Панов
Поиски В 1764 году к побережью Аляски и Алеутским островам отправляется экспедиция Креницына и Левашева. Среди важнейших задач для неё, составленных Ломоносовым, было и такое: «То бы весьма уповательно было получить известие о тех Россиянах, кои на Западно-Американском берегу Чириковым потеряны». Эту задачу экспедиции выполнить не удалось.
В 1765 году в Петербург из Якутска доставили карту, составленную «учёным чукчей» Николаем Дауркиным по заданию начальника Анадырского острога, полковника Фёдора Плениснера, ранее плававшего вместе с Берингом в чине «живописца из капралов». Другой участник Великой Северной экспедиции, академик Миллер к тому времени обнаружил документы о плавании Семёна Дежнёва, и получил сведения от чукчей о том, что за океаном есть селения, в которых живут «бородатые люди в долгом платье». Для проверки подобных слухов Плениснер и отправил Дауркина на побережье Берингова пролива собрать побольше сведений. Результатом его исследований стала карта, на которой на Аляске, значительно севернее места, где высаживались матросы Чирикова, возле реки Хеувренсовременные исследователи соотносят название с рекой Кузитрин на полуострове Сьюард нарисована бревенчатая крепость с остроконечными башенками, наподобие тех, которые ставились во всех сибирских острогах. На башенке воины с копьями в руках, а ниже к стенам подбираются другие воины — с перьями, торчащими из шапок.
В 1774 году испанский корабль «Сантьяго» среди островов южной части архипелага Александра занимается торговлей с индейцами племени хайда. В одной из туземных лодок испанцы замечают обломок то ли железного штыка, то ли сабли явно не местного происхождения. Памятуя об исчезновении русских моряков, испанцы пытаются выпросить или выменять загадочную железяку, но безуспешно. На вопрос о её происхождении индейцы неопределенно машут руками куда-то на север. По возвращении в Мадрид эта история становится известна, и доходит до Санкт-Петербурга и Лондона, в сильно преувеличенных подробностях: будто бы испанцы встретили среди индейцев «цивилизованных людей приятного вида, белокожих и привычных к одежде»…
В 1778 году мимо западного побережья Америки на кораблях «Резолюшн» и «Дискавери» прошел капитан Джеймс Кук. Его лейтенант, Джеймс Кинг, долго изучал в подзорную трубу побережье острова Якоби и оставил в дневнике такую запись: «Гуманности ради надо надеяться, что те из пятнадцати человек, которые ещё живы, ничего не узнают о наших кораблях, приходивших к здешним берегам, и не разочаруются столь жестоко в своих мечтах вновь попасть на родину…»
В 1779 году казачий сотник Иван Кобелев, знакомый с Дауркиным, добрался до острова Имаглин, что примерно посередине между Азией и Америкой, где в беседе с местным старшиной-тойоном вновь услышал от того об острожке на берегах реки не то Хеврен, не то Хеуврен, в котором живут люди с длинными и густыми бородами, почитающие иконы, на досках нарисованные, грамотные и умеющие писать. Несмотря на все уговоры Кобелева, с детства живо интересовавшегося русскими поселениями в Америке, будучи наслышан о таких, основанных потерпевшими кораблекрушение русскими моряками ещё от своего деда — одного из участников похода Дежнёва, переправить его на американский берег, чукчи отказались сделать это, как он писал в рапорте: «уповательно потому, что ясашные чукчи боятся чтоб ево, Кобелева, на американском берегу не убили или б не задержали, и в таком случае страшась взыску…» Однако чукчи согласились передать его письмо «русским людям в Америке»: «Прелюбезные мои до плоти братцы, жительствующие на большой почитаемой американской земле… Естли точно есть, получите сие от меня письмо, то как возможно старатца бытием каждое лето на тот остров Имаглин или с кем переслать письма, а особливо по которой реке жительство имеите, и сама ль та река в море устьем или в какую-нибудь губу впала, то б, на устье оной реки, или губы, на осветлом месте, чтоб видно было с моря, или из губы крест высокий деревянный поставить…» Но ни ответа на письмо, ни креста на видном месте не появилось, осталось неизвестным, дошло ли письмо до адресатов.