«Слово о законе и благодати» — запись торжественной речи митрополита Киевского Илариона середины XI века, содержавшей апологию Русской земли, после Крещения влившейся в семью христианских народов, и панегирик крестителю Руси князю Владимиру Святославичу и его сыну Ярославу МудромуРозов Н. Н. Иларион, митрополит киевский // Словарь книжников и книжности Древней Руси : [в 4 вып.] / Рос. акад. наук, Ин-т рус. лит. (Пушкинский Дом) ; отв. ред. Д. С. Лихачёв [и др.]. Л. : Наука, 1987—2017. Вып. 1 : XI — первая половина XIV в. / ред. Д. М. Буланин, О. В. Творогов. 1987.. В Слове дано богословское осмысление места Русской церкви в истории Божественного домостроительства спасения. Один из древнейших памятников древнерусской литературы, древнейшее известное оригинальное русское литературное произведение. Первое произведение, в котором Русь окончательно представлена в качестве нового христианского народа.
Текстология и датировка
К авторству Илариона, предположительно, относится ряд произведений, важнейшие из которых — «Слово о законе и благодати», Молитва и Исповедание веры. Все три входят в сборник последней трети XV века (Синодальный список)ГИМ. Син. № 591. Л. 168—203. и имеют общее заглавие: «О Законе, через Моисея данном, и о Благодати и Истине через Иисуса Христа явленной, и как Закон отошел, (а) Благодать и Истина всю землю наполнили, и вера на все народы распространилась, и до нашего народа русского (дошла). И похвала князю нашему Владимиру, которым мы крещены были. И молитва к Богу от всей земли нашей», . Эта подборка завершается кратким автобиографическим послесловием.
«Слово о законе и благодати» и следующие за ним Молитва и Исповедание веры были обнаружены в 1844 году и впервые опубликованы по данному списку московским археографом А. В. Горским. Учёный показал, что весь цикл принадлежит одному автору, Илариону, назвавшему себя в заключительной приписке. Эта атрибуция подтверждается тем, что в многочисленных списках одно из сочинений этого цикла — Молитва надписана именем митрополита Илариона. Молитва близка по своему содержанию и стилю к Слову и долгое время считалась заключительной его частью. Существует более 50 списков «Слова о законе и благодати» XV—XVII вековСлово о законе и благодати митрополита Илариона / Подготовка текста и комментарии А. М. Молдована, перевод диакона Андрея Юрченко // Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ; Под ред. Д. С. Лихачёва, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. — СПб. : Наука, 1997. — Т. 1 : XI—XII века. 26—61..
Оригинал Слова был составлен между 1037 и 1050 годами, так как в 1037 году была построена упоминаемая в нём киевская церковь Благовещения Пресвятой Богородицы на Золотых воротах, в то же время упоминается как живая княгиня Ирина-Ингигерда, жена князя Ярослава, скончавшаяся в 1050 году. Большинство исследователей датирует Слово 1040-ми годами XI века. М. Д. Присёлков датировал памятник 1037—1043 годами. По мнению Н. Н. Розова и Л. Мюллера, Слово могло быть пасхальной проповедью. Другие исследователи, в том числе Д. С. Лихачёв, предполагают, что оно было сказано в киевском Софийском соборе и завершалось Молитвой. Мюллер выделяет из Слова Похвалу князю Владимиру и считает, что Слово могло быть произнесено в день смерти князя Владимира (Василия) Святославича в 1049 или 1050 году у гробницы князя в Десятинной церкви. В Похвале Ярославу Мудрому «Слова о законе и благодати» Благовещенская церковь и Софийский собор упоминаются как действующие храмы. «Повесть временных лет» повествует о закладке в 1037 году сразу нескольких крупных построек в Киеве — укреплений с Золотыми воротами, Софийского собора, надвратной Благовещенской церкви и др. Возможно, что всё это было введено в эксплуатацию только в 1050 году. По мнению Лихачёва, эта запись — вовсе не фиксация факта закладки фундамента каждого строения, а «Похвала» Ярославу, подытоживающая его строительную деятельность за все годы правления до 1050 года и составленная после 1050 годаПовесть временных лет / подгот. текста, пер., статьи и комм. Д. С. Лихачёва. СПб. : Наука, 1999. С. 66, 204, 482.. По мнению А. Н. Ужанкова, «Слово о законе и благодати» было произнесено вечером 25 марта 1038 года в церкви Благовещения на Золотых воротах, уже через год после закладки фундамента согласно «Повести временных лет». Впрочем, Лихачёв считал, что данные «Повести временных лет» о дате закладки фундамента могут быть неточнымиУжанков А. Н. «Слово о Законе и Благодати» и другие творения митрополита Илариона Киевского. : «Академика», 2013. С. 49—73..
Первоначальная и полная редакция сохранилась в единственном списке в сборнике последней трети XV века (Синодальный список). Также выделяются ещё две более поздние редакции. В сокращённой редакции опущены Похвала князю Владимиру, текст, связанный с Ярославом, и Молитва. Редакция составлена, предположительно, в XII—XIII веках. Известна более чем в 30 списках XV—XVII веков и во фрагменте XII—XIII веков. В сокращённо-интерполированной редакции сокращена историческая часть и опущена Молитва, но усилено богословское содержание. Известна не менее чем в 10 списках XV—XVII веков.
Источники Исследователями называется ряд источников, которыми мог пользоваться автор «Слово о законе и благодати»: Слово на Преображение Господне преподобного Ефрема СиринаШевырёв С. П. История русской словесности. СПб., 1860. Ч. 2. С. 26., западнославянские сочинения — Пространные жития Кирилла и Мефодия, Жития святого Вита и святого ВацлаваРозов Н. Н.. Из истории русско-чешских литературных связей древнейшего периода : О предполагаемых западнославянских источниках сочинений Илариона // ТОДРЛ. 1968. Т. 22. С. 71—85., «Большой апологетик» патриарха Константинопольского Никифора и другие византийские произведенияМолдован А. М., Юрченко А. И. «Слово о законе и благодати» и «Большой Апологетик» патр. Никифора // Герменевтика древнерусской литературы. 1989. Сб. 1. С. 5—18..
Содержание
Слово обращено «ни къ невѣдущиимъ… нъ прѣизлиха насыштьшемся сладости книжныа, не к врагомъ Божиемь иновѣрныимъ, нъ самѣмь сыномъ его, не къ странныимъ, нъ къ наслѣдникомъ небеснаго царьства». Мысль автора движется от ветхозаветного периода, в который господствовал иудейский закон, к новозаветной истории, когда христианская Благодать распространилась по миру.
Автор называет некоторые ветхозаветные пророчества о пришествии Христа и благодати. Сравнивая иудейский закон и христианскую благодать, он приводит различные аллегории из Ветхого Завета. В частности, иудейский закон сравнивается с Измаилом, первородным сыном Авраама, но рождённым от рабыни Агари, христианская благодать — с Исааком, вторым сыном, но рождённым от законной жены Сарры. Агарь со своим ребёнком была изгнана, как позже рассеяны были иудеи, сын же Сарры наследовал своему отцу, как христиане наследуют Царство Небесное: «И отгнана бысть Агаръ раба съ сыномъ еѣ Измаиломъ, и Исаакъ, сынъ свободныа, наслѣдникъ бысгь Аврааму, отцу своему. И отгнани быша иудѣи и расточени по странам, и чяда благодѣтьнаа христиании наслѣдници быша Богу и Отцу». Автор повторяет христианскую риторику в отношении иудеев: пришествие Христа и его искупительная жертва отменили иудейский закон, заменив его благодатью спасения, поэтому иудейская вера стала устаревшей (ветхой) и не должна более исповедоваться.
Далее раскрывается тема Троицы и Христа: «Един сыи от Троицѣ въ двѣ естьствѣ: Божество и человѣчьство, исполнь человѣкъ по въчеловѣчению, а не привидѣниемь, нъ исполнь Богъ по божеству, а не простъ человѣкъ показавыи на земли божьскаа и человѣчьскаа». Автор называет длинный перечень проявлений как божественной, так и человеческой природы Христа. Иудеи не приняли Иисуса: «Приде бо на землю, посѣтить ихъ и не приаша его, понеже дѣла ихъ темна бяаху, не възлюбиша свѣта, да не явятся дѣла ихъ яко темьна суть». За это они были рассеяны по земле: «Иудейство оттолѣ погыбе, и законъ по семь, яко вечерьнѣи зарѣ, погасе, и расѣяни быша иудеи по странамъ, да не въкупь злое пребываеть». Другие же народы приняли Христа: «От языкъ же приать бысть».
Распространившись по миру, благодать дошла и до Руси: «Вѣра бо благодѣтьнаа по всеи земли прострѣся и до нашего языка рускааго доиде… людие Божии нарекохомся… сынове его прозвахомъся». Через идею благодати, открытой для всех народов, утверждается мысль о достигнутом в результате Крещения равенстве новообращённой Руси с другими христианскими народами и странами, в первую очередь с Византией.
В последней своей части Слово содержит Похвалу князю Владимиру — развернутый панегирик крестителю Руси и восхваление его сыну Ярославу: «Вся страны и гради, и людие чтуть и славять коегождо ихъ учителя, иже научиша я православнѣи вѣрѣ. Похвалимъ же и мы… великаа и дивнаа сътворьшааго нашего учителя и наставника, великааго кагана нашеа земли Володимера».
Автор даёт положительную оценку русским князьям-язычникам — Игорю и Святославу: «…Володимера, вънука старааго Игоря, сына же славнааго Святослава, иже въ своа лѣта владычествующе, мужьствомъ же и храборъствомъ прослуша въ странахъ многах, и побѣдами и крѣпостию поминаются нынѣ и словуть. Не въ худѣ бо и невѣдомѣ земли владычьствоваша, нъ въ Руськѣ, яже вѣдома и слышима есть всѣми четырьми конци земли. Сии славныи [Владимир] от славныихъ рожься, благороденъ от благородныих»Слово о Законе и Благодати митрополита Илариона // Повести Древней Руси / Ред. О. В. Творогов. СПб., 2001. С. 21, 22, 31..
В Похвале Владимиру последний сравнивается с апостолами. Русская земля восхваляет своего «учителя и наставника», как другие страны — апостолов Петра и Павла, Иоанна Богослова, Фому, Марка.
Князя подвигли принять Крещение как следование примеру Византии («Паче же слышано ему бѣ всегда о благовѣрьнии земли Гречьскѣ, христолюбиви же и сильнѣ вѣрою, како единого Бога въ Троици чтуть и кланяются»), так и личное благочестие, определённое Божьей волей («…приде на нь посѣщение Вышняаго, призрѣ на нь всемилостивое око благааго Бога, и въсиа разумъ въ сердци его»).
Христианство распространилось по всему народу: «заповѣдавъ по всеи земли и крьститися въ имя Отца и Сына и Святаго Духа, и ясно и велегласно въ всѣх градѣх славитися Святѣи Троици, и всѣмъ быти христианомъ малыим и великыимъ, рабомъ и свободныим, уныим и старыим, бояромъ и простыим, богатыим и убогыимъ». Говорится, что во время Крещения Руси одни крестились по убеждению, а другие по приказу — «страхом повелевшааго крещаахуся, понеже бе благоверие его с властию съпряжено».
Обращение Владимира в истинную веру представлено как чудо. Он не видел Христа, не знал ни закона, ни пророков, не слышал апостольскую проповедь, не видел чудес, творимых святыми, но «безъ всѣхъ сихъ притече къ Христу, токмо от благааго съмысла и остроумиа разумѣвъ, яко есть Богъ единъ творець невидимыимъ и видимыим».
В числе христианских добродетелей князя выделяется щедрость в милостыне: «кто исповѣсть многыа твоа нощныа милостыня и дневныа щедроты… просящиимъ подаваа, нагыа одѣвая, жадныа и алчныа насыщая, болящиимъ всяко утѣшение посылаа, должныа искупая, работныимъ свободу дая».
В деле распространения веры Владимир сближается с равноапостольным императором Константином Великим. Частые совещания Владимира с епископами о том, «како в человецех сих, новопознавшиих Господа, закон уставити», уподобляются Первому Никейскому собору, созванному Константином. Церковь Владимира несравнима ни с какой во всей полунощной стране с востока до запада.
Далее следует небольшое повествование о князе Ярославе (называемым своим крестильным именем Георгий) как о продолжателе дел отца: «Добръ же зѣло и вѣренъ послухъ сынъ твои Георгии… Иже недоконьчаная твоя наконьча, акы Соломонъ Давыдова… Виждь же и градъ, величьством сиающь, виждь церкви цветущи, виждь христианьство растуще, виждь град, иконами святыихъ освѣщаемь и блистающеся, и тимианомъ обухаемь, и хвалами божественами и пѣнии святыими оглашаемь».