Рэм Вячесла́вович Болдырев (, Анжеро-Судженск — , Санкт-Петербург) — советский и российский врач-педиатр, кандидат медицинских наук, главный внештатный детский кардиолог Комитета по здравоохранению Санкт-Петербурга, доцент кафедры педиатрии № 3 Санкт-Петербургской педиатрической медицинской академии, заместитель главного врача Детской городской больницы № 1 Санкт-Петербурга. Сын педагога, естествоиспытателя, геолога, одного из основателей и первого директора Новокузнецкого геологического музея Вячеслава Олимповича Болдырева (7.07.1886, Салаир — 1.05.1983, Новокузнецк); брат академика РАН, директора Института химии твёрдого тела и механохимии СО РАН, профессора кафедры химии твёрдого тела Новосибирского государственного университета Владимира Вячеславовича Болдырева.
Биография
Родился в 1934 году в городе Анжеро-Судженске (на территории современной Кемеровской области) в многодетной семье педагогов Вячеслава Олимповича Болдырева и его жены, дочери ссыльного шляхтича, участника польского восстания, Марии Войцеховны Лянге. После окончания школы в отличие от своих многочисленных братьев и сестер, которые по примеру отца в большинстве своём имели склонность к геологии или естественным наукам, в 1953 г. поступил в Новосибирский государственный медицинский институт. Уже в первые годы учёбы в институте почувствовал склонность к педиатрии, что определило его выбор, когда студентом устроился работать фельдшером детской больницы № 17. Несмотря на отсутствие в институте соответствующего факультета, после получения в 1959 г. диплома по специальности «Лечебное дело», Болдырев приложил немалые усилия, чтобы стать детским врачом.
Сначала он был принят педиатром Центральной районной больницы небольшого таёжного городка Тогучин в 100 км. к востоку от Новосибирска, но спустя несколько месяцев вернулся в родной институт теперь уже в качестве клинического ординатора кафедры детских болезней. В 1961 г. с окончанием клинической ординатуры он получил приглашение возглавить детское отделение Городской клинической больницы № 7 Новокузнецка. В этой должности проработал сравнительно недолго, поскольку вскоре (1962 г.) последовало новое предложение — стать ассистентом кафедры педиатрии Новокузнецкого института усовершенствования врачей.
В 1965 году переехал в Ленинград, где первые годы работал школьным врачом, ординатором ДГБ № 10, врачом неотложной помощи детской поликлиники № 38, врачом-консультантом хирургических отделений больницы им. Веры Слуцкой.
В 1971 г. Болдырев был приглашён на должность ассистента кафедры пропедевтики детских болезней Педиатрического института, руководимой доцентом, затем профессором Игорем Михайловичем Воронцовым. В 1975 г. под руководством проф. И. М. Воронцова и академика В. П. Казначеева защитил кандидатскую диссертацию: «Некоторые клинико-энзимологические параллели при ревматизме у детей», работу над которой начал ещё в Новокузнецке.
Как преподаватель Рэм Вячеславович обычно работал со студентами-субординаторами. Свои занятия с будущими коллегами он строил на детальном клиническом разборе больных. Часто на такие «студенческие» разборы собирались клинические ординаторы и врачи больницы. С первых дней своей педагогической деятельности в Ленинграде Рэм Вячеславович приобрёл заслуженную популярность среди студентов. Достаточно вспомнить своеобразный педагогический эксперимент, который в годы перестройки был проведён в институте. Тогда из числа наиболее успевающих студентов-шестикурсников была сформирована особая группа, где право выбора преподавателя 3-х месячного цикла по педиатрии было предоставлено самим учащимся. Единодушно из состава трёх профильных кафедр студенты назвали Болдырева.
У истоков Детской городской больницы № 1 В 1977 г. в Ленинграде на Авангардной ул. была открыта детская многопрофильная больница — первая и единственная из вновь построенных за годы советской власти. По тем временам это был самый крупный (мощностью в 600 коек) и великолепно оснащённый детский стационар, ставший базой Педиатрического медицинского института.
Главным врачом больницы был назначен опытный организатор Геннадий Алексеевич Зайцев, который пригласил на ключевые должности заведующих клиническими отделениями молодых, но уже достаточно зрелых врачей. В качестве основной движущей силы Зайцев сделал ставку на вчерашних выпускников Педиатрического института. В этих условиях особая роль была отведена кафедрам института, сотрудники которых за право преподавать на территории больницы должны были нести серьёзную лечебную, консультативную и главное — научно-методическую нагрузку.
В самый сложный период становления коллектива, с 1979 года и более чем на четверть века, педиатрическую службу больницы возглавил ассистент, а позже доцент кафедры детских болезней № 3 Р. В. Болдырев. Ему удалось в отдельно взятом учреждении создать свою собственную школу врачей-педиатров. Очень скоро ДГБ № 1 стала лидером детского здравоохранения Ленинграда. Это оказалось тем более возможно в условиях, когда рядом хирургическую службу больницы возглавила талантливый врач, доцент Кира Львовна Дрейер, неонатологию — профессор Николай Павлович Шабалов, а анестезиологию и реанимацию — родоначальник этой службы в городе — профессор Эдуард Кузьмич Цыбулькин. Вместе, органично дополняя друг друга, они в кратчайшее время сформировали целостный коллектив единомышленников, хотя и состоящий из врачей совершенно разных медицинских специальностей.
Общение с Болдыревым для каждого педиатра больницы превращалось в непрерывный процесс познания и обучения. Огромную роль в этом играли ежедневные часовые утренние конференции, которые он проводил на протяжении многих лет. Каждая из них посвящалась клиническим разборам вновь поступивших, тяжёлых и диагностически сложных больных. Будучи всесторонне эрудированным человеком, обладая немалым артистизмом, эти конференции Рэм Вячеславович превратил в подлинные уроки врачевания. Он щедро дарил коллегам свои мысли о наиболее вероятной природе заболевания, кратчайшем пути диагностики, рациональной терапевтической тактике для каждого конкретного больного ребёнка. Ёмкими и глубокими были консилиумы у постели наиболее сложных пациентов. Он не проводил малопродуктивных покроватных обходов, но максимум времени уделял проблемным больным.
Когда-то в юности в Новосибирском медицинском институте от заведующего кафедрой педиатрии доцента Александра Васильевича Соловьева Рэм Вячеславович услышал несколько заповедей диагностики французского психиатра Филиппа Пинеля, глубоко запавших в его сознание. Придав им более современное звучание, Рэм Вячеславович формулировал их следующим образом: Диагностика заключается в рождении образа патологического процесса (его патофизиологической модели). Диагноз же — это только название болезни. Диагностика — это не анализы больного, а анализ самого больного; Течение заболевания определяет истинную его природу; Отсутствие симптома — тоже симптом; Редкие заболевания диагностируются редко, а частые — часто; Один больной — одна болезнь (имелось в виду, что при наличии нескольких заболеваний у одного пациента всегда есть что-то, что их объединяет и это «что-то» и есть главное); К этому списку Болдырев добавил свои пункты: Лечить (вмешиваться в естественное течение заболевания) следует только тогда, когда не лечить уже невозможно; Лучше отсутствие факта, чем ложный факт. Этих заповедей он придерживался всю свою жизнь, постоянно убеждаясь в их истинности и побуждая своих коллег следовать им всегда и везде. К сожалению, в век «высокотехнологичной», как её теперь называют, медицинской помощи эти слова почти забыты и часто воспринимаются как анахронизм. Тем не менее значение их ничуть не угасло.
Детский кардиолог Болдырев всегда оставался педиатром самого широкого профиля и никогда бы не согласился на иное. Тем не менее его личный как врачебный, так и научный интерес лежал в плоскости детской кардиологии. Так получилось, что при всем многообразии профилей отделений больницы, в первые два десятилетия её истории детская кардиология официально не входила в этот список. Однако усилиями Болдырева именно здесь концентрировались маленькие пациенты с весьма редкими для педиатрии воспалительными заболеваниями перикарда и прежде всего со слипчивыми фибропластическими перикардитами. Болдыреву принадлежит заслуга в том, что ДГБ № 1 оказалась первым и единственным в Ленинграде детским стационаром, где стала выполняться такая сложная по тем временам операция, как субтотальная перикардэктомия. Освоил и внедрил её заведующий ургентной хирургией Евгений Михайлович Поляков.
Другим нечастым, но весьма драматичным заболеванием, приоритет в лечении которого в Ленинграде благодаря Болдыреву также принадлежал ДГБ № 1, оказался бактериальный эндокардит. На протяжении 70 — 90-х годов практически все юные пациенты в городе, заболевшие этим грозным и при малейшем промедлении в диагностике смертельным заболеванием, обязаны своим выздоровлением именно ему.
Настоящей же визитной карточкой соматического отделения ДГБ № 1 усилиями Болдырева стали диагностика и лечение заболеваний миокарда у детей раннего возраста. Именно в этой области лежал и его основной научный интерес.
Основоположник ленинградской школы ультразвуковой диагностики в детской кардиологии
С 1981 г. первым из детских врачей Ленинграда Болдырев увлекся ультразвуковой диагностикой (эхокардиографией). Аппарат 1-го поколения «Узкар», который приобрела больница, обладал только «М»-разверткой, то есть предназначался исключительно для кардиологии. Вместе с малочисленной группой своих учеников — молодых врачей-энтузиастов, располагая лишь одним англоязычным руководством Фейгенбаума, Болдырев в совершенстве овладел методикой ультразвуковой диагностики. Работа на «Узкаре», особенно с детьми первых лет и даже месяцев жизни, требовала настоящего искусства. С одним таким пациентом иногда требовалось возиться более часа. Идеальным вариантом было обследование в момент, когда ребёнок спит, чего далеко не всегда удавалось достигнуть. Работали вдвоем в затемнённом кабинете. Рэм Вячеславович обычно манипулировал датчиком, а коллега ждал удобного момента, чтобы сфотографировать картинку со второго экрана, оборудованного специальным тубусом. Требовалась идеальная синхронизация действий исследователей. После завершения работы с пациентом необходимо было проявить и просушить плёнку и только после этого (вновь в темноте) заняться её расшифровкой под фотоувеличителем. В ходе анализа одной эхокардиограммы требовалось сделать более 3-х десятков различных измерений. На заключительном этапе проводились расчёты. Весь процесс работы с одним пациентом занимал до 2-х часов.
Но и на этом работа не заканчивалась. Рем Вячеславович никогда не позволял себе делать выводы по результатам одной лишь эхокардиограммы. Заключение рождалось в процессе анализа всей совокупности сведений о пациенте (клинике, результатов рентгеновской и лабораторной диагностики, ЭКГ и т. д.) и обсуждения в кругу своих учеников. И все же ту информацию, которую удавалось извлечь из эхокардиограммы, переоценить было невозможно.
В современной ультразвуковой кардиографии «М»-режим используется весьма ограниченно и лишь как вспомогательный метод, хотя его роль далеко не исчерпана. При патологии миокарда бесценные сведения, например, даёт фазовый анализ сердечного цикла по В. Л. Картману, который нередко является ключом к пониманию природы поражения миокарда.
Неоспоримый авторитет среди детских кардиологов города позволил Болдыреву в середине 80-х годов занять должность главного внештатного детского специалиста-кардиолога Главного управления здравоохранением Ленинграда. Новая должность предоставила возможность осуществлять консультации профильных больных во всех детских стационарах города. Нередко, пользуясь положением, Рэм Вячеславович просто переводил сложных больных в ДГБ № 1 под собственное наблюдение.