«Дедовщи́на» (аналог в ВМФ — «годковщи́на») — сложившаяся в вооружённых силах неофициальная иерархическая система взаимоотношений между военнослужащими рядового и сержантского состава (солдатами, ефрейторами, сержантами), основанная на их ранжировании, «сортировке» по признаку величины фактически выслуженного срока службы каждого конкретного индивида и связанной с этим дискриминации, одна из разновидностей неуставных взаимоотношений.
Дедовщина имеет полукриминальный характер и проявляется обычно в виде эксплуатации, психологического, физического или сексуального насилия. К. Л. Банниковым «дедовщина» определяется как «неограниченная в средствах воздействия на личность неуставная система доминантных отношений» и подчёркивается её тесная связь с «уставщиной». В большей или меньшей степени свойственна всем солдатским коллективам // РИА «Новости», 02.06.2003 г.Сергей Карамаев . Относительно причин возникновения такого явления, как «дедовщина», единого, общепризнанного мнения не существует. В качестве ведущих факторов выдвигаются как социально-экономические, так и биологические, исторические, культурные факторы. Разделение военнослужащих по национальному, расовому, этническому и религиозному признаку является проявлением не «дедовщины», а так называемого землячества. Ведущий, определяющий фактор «дедовщины» — различие в сроках службы.
Правовая квалификация Появления «дедовщины» описываются термином «неуставные (антиуставные) взаимоотношения», что находит своё отражение в ст. 335 УК РФ. Неуставные взаимоотношения включают в себя весь спектр отношений между военнослужащими, которые не описаны в общевойсковых уставах (в том числе отношения «начальник — подчинённый», «подчинённый — начальник»). «Дедовщина» в узком значении охватывает только те нарушения уставов, которые связаны со взаимоотношениями между военнослужащими старшего и младшего призыва.
Кроме того, современная наука об уголовном и административном праве различает преступления, совершённые в рамках так называемых «дедовщины» и «казарменного хулиганства»Орлов В. Н. // Право в Вооружённых Силах. — 1997. — № 4.. Отличительным признаком здесь является субъективная сторона правонарушения. В первом случае умысел правонарушителя направлен на утверждение своего статуса как старослужащего, принуждение молодого солдата к выполнению хозяйственных работ, совершению определённых ритуалов, связанных с «традициями дедовщины» и т. п. Во втором — противоправные действия правонарушителя мотивированы личными неприязненными отношениями, межнациональной, межэтнической, религиозной неприязнью, имущественными взаимоотношениями, внезапно возникшими неприязненными отношениями и т. п. (см.: комментарий уголовного кодекса к статьям, предусматривающим ответственность за преступления против личности, чести и достоинства; Ведомости Верховного Суда СССР, Верховного Суда Российской Федерации (судебная практика)).
Таким образом, нарушения в рамках «дедовщины» уставных правил взаимоотношений между военнослужащими, не состоящими в отношениях подчинённости, можно квалифицировать как посягательства военнослужащих более старшего призыва на права, честь, достоинство и личную неприкосновенность военнослужащих младшего призываМоргуленко Е. А. — М.: «За права военнослужащих», 2006. — Вып. 64. — 192 с. ISBN 5-93297-065-0 — (Серия «Право в Вооружённых Силах — консультант».).
Один из ключевых негативных факторов существования «дедовщины» как явления состоит в том, что данная армейская субкультура серьёзно подрывает авторитет армии среди молодёжи призывного возраста и является одним из главных побудительных мотивов к уклонению от военной службы.
Похожее явление, выраженное, правда, не столь ярко, как в армии, наблюдается также и в некоторых школах, интернатах и других образовательных и социальных учреждениях. Жертвами обычно становятся физически более слабые, неуверенные в себе или просто младшие по возрасту. Для системы высшего образования «дедовщина» характерна лишь частично и наблюдается, в основном, в военных ВУЗах и других военизированных высших учебных заведениях, где четвёртый курс пренебрежительно относится к первому. Явление замечено в том же качестве и в ряде гражданских ВУЗов, в тех случаях, где общежитие и курсы университета находятся на одной, огороженной территории — кампусе (см. ниже Итонский колледж).
Ответственность Нарушения уставных взаимоотношений по степени общественной опасности делятся на: дисциплинарные проступки; уголовные преступления.
К последней категории относятся нарушения, с объективной стороны подпадающие под диспозицию действующих статей Уголовного Кодекса (нанесение побоев, истязания, грубо оскорбляющие человеческое достоинство действия, грабёж и другие). Ответственность наступает в общеуголовном порядке. Действия военнослужащего, допустившего неуставные отношения, которые не подпадают под определение преступления, следует расценивать как дисциплинарный проступок — например, нарушение порядка заступления на смену в наряд, принуждение к выполнению хозяйственно-бытовых работ (если это не связано с физическим насилием), принуждение к выполнению неуставных ритуалов (если без физического насилия) и т. п. В данном случае ответственность наступает в соответствии с требованиями Дисциплинарного устава Вооружённых сил.
История Социализация мальчиков всегда осуществляется не только по вертикали, но и по горизонтали, через принадлежность к группе сверстников. В этих группах часто формируются неформальные правила и обычаи, следование которым настолько важно для молодых людей, что они в первую очередь руководствуются ими, а не официальными правовыми нормамиКон И. С. «Мальчик — отец мужчины», Издательство: Время, 2009 г. ISBN 978-5-9691-0469-3.
Это явление описано ещё в Итонском колледже XVI—XVIII веков, где власть соучеников была ещё более жестокой и капризной, чем учительская власть. Школьное сообщество было разновозрастным. Возраст, когда мальчиков отправляли в школу, колебался от 8—9 до 16—17 лет. Возрастное неравенство и, как следствие, неравенство в физической силе, а также неравенство в стаже пребывания в школе создавало жёсткую «вертикаль власти».
В Русской императорской армии В правление Петра I, Екатерины II, Павла I и во времена Александра I «дедовщина», включая несогласия на религиозной почве, всячески пресекаласьОльга Сенюткина. Ислам и мусульмане в Вооружённых Силах России: история и современность. Морозов Н. Воспитание генерала и офицера как основа побед и поражений. Исторический очерк из жизни русской армии эпохи наполеоновских войн и времён плац-парада. — Вильна: Электротипография «Русский почин», 1909. — С. 1—47, 71—127.Деникин А. И.. Старая армия. — Париж, 1929. — С. 32—39.. Деды-солдаты, пережившие 25 лет беспрерывных войн, учили новобранцев выживать, видя в этом основную воспитательную функцию армии. Солдат, прошедший суворовскую военную школу, не мог поднять руку на такого же, как и он, солдата, только по причине его неопытности, так как понимал, что в бою рядом с униженным им сослуживцем он может и не почувствовать надёжного плеча товарища, который прикроет его в атаке. «Сам погибай, а товарища выручай!» — стало осознанным выбором суворовского солдата Суворов А. В. Наука побеждать. — М.: Воениздат, 1986. — 39 с. Суворов А. В. Письма / Изд. подгот. B. C. Лопатин; Отв. ред. А. М. Самсонов. — М.: Наука, 1986. — 807 с.. В начале XIX века неуставные отношения также строго пресекалисьО долге и чести воинской в российской армии: Собрание материалов, 0-11 документов и статей / Сост. Ю. А. Галушко, А. А. Колесников; Под ред. В. Н. Лобова. — 2-е изд. М.: Воениздат, 1991. — 368 с.: ил.. Генерал-лейтенант маркиз Филипп Осипович Паулуччи, будучи генерал-квартирмейстером Кавказской армии, 3 ноября 1810 года записал в своём дневнике:Тифлисского пехотного полка унтер-офицер Ермолаев, бывший в рекрутском депо при разделении партии по полкам, взял у рекрута 5 руб. наглым образом. За таковый непозволительный и нетерпимый в службе поступок, разжаловав в рядовые оного унтер-офицера, предписываю прогнать его шпицрутенами чрез 500 человек один раз, а взятые деньги от него отобрать и отдать рекруту. Экзекуцию же сию исполнить завтрашнего числа в 8 часов. Случай сей поставляю корпусу на вид на тот конец, чтобы господа начальники полков строго наблюдали, дабы нижним чинам никто никаких не оказывал несправедливостей…Но к середине XIX века настроения сначала в офицерских общинах, а затем и среди рядового состава, резко изменились. П. А. Кропоткин описывал нравы, которые царили в середине XIX века в самом привилегированном военно-учебном заведении Российской империи — Пажеском корпусе. Старшие воспитанники, камер-пажи, «собирали ночью новичков в одну комнату и гоняли их в ночных сорочках по кругу, как лошадей в цирке. Одни камер-пажи стояли в круге, другие — вне его и гуттаперчевыми хлыстами беспощадно стегали мальчиков».
Знаменитый путешественник и учёный П. П. Семёнов-Тян-Шанский, в 1842 году в 15-летнем возрасте поступивший в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, вспоминает в своих мемуарах:
С новичками обращались, унижая их достоинство: при всех возможных предлогах не только били их нещадно, но иногда прямо истязали, хотя без зверской жестокости. Только один из воспитанников нашего класса, отличавшийся жестокостью, ходил с ремнём в руках, на котором был привязан большой ключ, и бил новичков этим ключом даже по голове.
Сходные порядки царили в Николаевском инженерном училище, располагавшемся в Михайловском замке. Весьма возможно, что широко распространённая в Санкт-Петербурге легенда о призраке Михайловского замка в своей основе имеет попытки запугивания младших воспитанников со стороны старших с целью укрепления своего авторитетаНежинский Ю. В., Пашков А. О. Мистический Петербург: историческое расследование. — Montreal: Т/О «НЕФОРМАТ» Издат-во Accent Graphics Communications, 2013. С. 9-12. — ISBN 978-1-301-55498-0.
В начале XX века в Николаевском кавалерийском училище младшие именовались «зверями», старшие — «корнетами», а второгодники — «майорами»Марков А. Л. [militera.lib.ru/memo/russian/markov_al/05.html Кадеты и юнкера] . — Буэнос-Айрес, 1961:
В смысле предела своей власти над младшим курсом, старший, вопреки всем фантазиям и рассказам, был строго ограничен определёнными рамками, переходить которые не имел права, под страхом лишения «корнетского звания». За этим строго следил «корнетский комитет» (возглавляемый выборным председателем), куда входили все юнкера старшего курса. Председатель корнетского комитета являлся верховным блюстителем и знатоком традиций Школы; компетенция его была неоспорима. Согласно обычаю «корнеты» не имели права задевать личного самолюбия «молодого». Последний был обязан выполнить беспрекословно все то, что выполняли до него юнкера младшего курса из поколения в поколение. Но имел право обжаловать в корнетский комитет то, в чем можно усмотреть «издевательство над его личностью», а не сугубым званием зверя. «Корнеты», например, не имели права с неуважением дотронуться хотя бы пальцем до юнкера младшего курса, уж не говоря об оскорблении. Это правило никогда не нарушалось ни при каких обстоятельствах. Немыслимы были и столкновения юнкеров младшего курса между собой с применением кулачной расправы и взаимных оскорблений; в подобных случаях обе стороны подлежали немедленному отчислению из училища независимо от обстоятельств, вызвавших столкновение..
По мнению Зайончковского, опубликованному в советские годы, «цук» был откровенным издевательством старших над младшими: от младших требовали не полагающегося юнкерам старших классов отдания чести, заставляли делать приседания, выть на луну, им давались оскорбительные прозвища, их по многу раз будили ночью и т. д. Офицеры-воспитатели военно-учебных заведений не только знали об издевательствах, но многие из них были уверены, что «подтяжка даёт младшему классу дисциплину и муштровку, а старшему — практику пользования властью»Зайончковский П. А. Самодержавие и русская армия на рубеже XIX—XX столетий: 1881—1903. — М., 1973. — С. 326..