«Отравленные газами» () — картина американского художника Джона Сингера Сарджента, написанная им в 1919 году.
Сарджент получил заказ на создание картины от Комитета по британским военным мемориалам, ставившего своей целью сохранить с помощью изобразительного искусства память о жертвах Первой мировой войны. Отбыв на Западный фронт в июле 1918 года, Сарджент прибыл в расположение Гвардейской дивизии возле Арраса, а затем отправился вместе с Американскими экспедиционными силами в район Ипра. Испытав тяготы войны, Сарджент отошёл от первоначально задуманной им темы картины и принял более взвешенный подход в освещении реалий конфликта, незнакомых британским обывателям. Гигантское полотно было закончено в марте 1919 года и выставлено в Королевской Академии. На картине изображены последствия газовой атаки. Несколько групп раненых солдат с перевязанными после отравления газом глазами идут по дощатому тротуару в сопровождении санитаров к перевязочному пункту. Каждый из солдат, чтобы не потеряться, держит руку на плече впереди идущего. Они окружены множеством слабых и раненых однополчан, лежащих на земле в ожидании помощи. Между тем, вокруг кипит повседневная фронтовая жизнь: группы бипланов ведут воздушный бой, а несколько солдат играют в футбол. Работа Сарджента получила признание Академии как «картина года», однако понравилась не всем, и до сих пор вокруг неё ведутся споры, не умаляющие, впрочем, значения полотна как интерпретации темы войны. В настоящее время картина находится в коллекции Имперского военного музея в Ламбете (Лондон, Великобритания).
Контекст
Джон Сингер Сарджент (1856—1925) родился во Флоренции в семье экспатриантов из Америки. Его детство прошло в постоянных путешествиях по Европе, в основном по Италии, Франции, Швейцарии и Германии. Получив преимущественно домашнее образование, в 1874 году Сарджент завершил учёбу в парижской студии французского живописца Каролюс-Дюрана и остался у него в качестве помощника до 1878 года, посвятив себя изучению работ Халса, Рембрандта, ван Дейка, Рейнольдса. В 1876 году Сарджент посетил Америку, а в следующем году выставил свою первую картину на Парижском салоне. После путешествий по Испании и Марокко в 1879—1880 годах, в 1884 году он поселился в Париже, а в следующем году осел в Лондоне. В 1890—1900 годах Сарджент пользовался большим успехом как умелый портретист, однако впоследствии он отказался от всех излишних портретных заказов, сосредоточившись главным образом на пейзажах и акварелях, а также исполнении настенных росписей в публичной библиотеке и музее изящных искусств Бостона. Сарджент непрестанно выставлялся в Королевской Академии, ассоциированным членом которой он стал в 1894 году, а полноправным — в 1897 году. Он слыл космополитом и бонвиваном, жившим в основном за границей, хотя и достаточно ценившим своё американское гражданство, чтобы взять на себя смелость отказаться от рыцарства. Обретаясь в кругах социального и политического бомонда Европы и США, Сарджент писал довольно лестные портреты американских президентов, британских премьер-министров, предпринимателей, актрис и арт-дилеров, представителей аристократии «позолоченного века» и членов их семей, безграничный оптимизм которых вскоре будет сметён Первой мировой войной.
История создания и судьба
В мае 1918 года Сарджент стал одним из нескольких художников, получивших от при заказ на создание больших картин для планируемого . Министр информации лорд Бивербрук, занявший свой пост в 1918 году, почерпнул эту идею из деятельности Фонда канадских военных мемориалов, заказавшего ещё в 1916 году ряд художественных работ о войне. К работе над проектом Бивербрук привлёк таких художников, как Перси Льюис, Пол Нэш, Генри Лэмб, Джон Нэш, Ричард Невинсон и Стэнли Спенсер, среди которых Сарджент смотрелся странно, так как он не был представителем модернизма. Масштабность работ была вдохновлена триптихом «Битва при Сан-Романо» кисти Учелло и картиной «Сдача Бреды» кисти Диего Веласкеса. Ранее война не слишком интересовала 62-летнего Сарджента, и он даже не удостоился прочитать о ней в газетах или прервать свою творческую экспедицию в Тироль, когда в Австрии начались боевые действия. С этого периода сохранилось множество набросков тирольских пейзажей, в том числе изображения кладбищ с надгробными крестами, из которых можно выделить рисунок «» 1914 года (Британский музей), словно предсказавший то, будущее, количество погибших в Европе. Настоящий переворот в сознании художника произошёл, когда его любимая племянница и модель, Роз-Мари Ормонд Андре-Мишель, погибла 29 марта 1918 года прямо при молитве на Великую пятницу в парижской церкви Сен-Жерве от попадания немецкого артиллерийского снаряда дальнего действия. 16 мая того же года Сарджент получил письмо от премьер-министра Великобритании Дэвида Ллойд-Джорджа, в котором тот убеждал художника создать «работу о великом и стойком служении нации», на которой будет видно, как «британские и американские войска действуют в унисон». Он принял предложение, всё ещё скорбя о потере своей племянницы, однако выбор сюжета для само́й картины был изначально проблематичен. 2 июля того же года в сопровождении художника Генри Тонкса, имевшего за своими плечами опыт военной службы, Сарджент прибыл на Западный фронт во Францию, где их лично встретил командующий Британскими экспедиционными силами фельдмаршал Дуглас Хейг. Спящий на вещмешке солдатСанитары ведут раненыхСтоящие с винтовками солдатыЛежащие раненые солдатыСолдат с вещмешкомЗарисовки пьющих воду солдатПять пар ногЛежащие солдатыЛежащий солдат Некоторое время Сарджент находился в расположении возле Арраса, а затем выехал вместе с Американскими экспедиционными силами в район Ипра. Он был полон решимости написать эпическое полотно со множеством человеческих фигур и изо всех сил старался найти сюжет, в котором были бы задействованы американские и английские солдаты. Сарджент ежедневно тратил многие часы на поиски интересных с художественной точки зрения сцен, зарисовывая всяческих солдат, лежащих, спящих, купающихся, марширующих и едящих, так и не сумев отразить на полотне боль или мучения войны. Абсолютно ничего не зная о военной службе и делах на фронте, он удивлял всех своими вопросами о том, воюют ли по воскресеньям, а также не обращал совершенно никакого внимания на возможную опасность, когда рисовал на мольберте под большим белым зонтом, который прикрывал художника от солнца и одновременно делал заманчивой мишенью для немецких орудий. У Сарджента того времени можно выделить всего несколько работ, лишь частично затрагивающих тему войны и оттого не показавших всей её горечи, потери для всего его поколения той изысканной и приятной, довоенной жизни. Среди них (Имперский военный музей) — «»: пехотинцы отдыхают рядом со обрушившейся стеной чьего-то частного особняка; «»: фермер ходит по своему полю и собирает урожай, не обращая совершенно никакого внимания на лежащие за его спиной обломки биплана; «»: сахарный завод в результате бомбардировки превратился в какого-то жестоко изуродованного железного зверя. Из того же ряда — «», «», «», «», «», «». «На улице в Аррасе»«Разбившийся аэроплан»«Разрушенный сахарный завод»«Дорога в выемке на Рансар»«Старые биваки»«Брезент над землянкой, Рансар»«Развороченный танк»«Ворота шато, Рансар»«Строй лошадей» Западный фронт своими глазами увидели кроме Сарджента ещё несколько деятелей американской культуры, в том числе Джордж Беллоуз, Дэвид Гриффит, Эдвард Стайхен, однако они держались, или их держали, далеко от мест боевых действий, ввиду чего они столкнулись с проблемой визуализации современной, индустриальной войны. Так, в письме Сарджент писал:
Министерство информации ждёт эпопею — как можно создать эпопею без масс людей? За исключением ночи я видел только три прекрасных темы с массой людей — один мучительный взгляд, полное поле отравленных газом мужчин с завязанными глазами — ещё одна череда машин, загруженных «пушечным мясом» — и ещё один обширный взгляд на большую дорогу, запруженную войсками и движением, и я осмелюсь сказать, что на основании последнего сюжета, объединив англичан и американцев, можно лучше всего что-нибудь создать, если это сможет предотвратить возможный отъезд в Дерби.
21 августа 1918 года, далеко за линией фронта вблизи Ле-Бак-дю-Сюд между Аррасом и Дулланом, Сарджент стал очевидцем душераздирающих последствий газовой атаки немцев против наступавшей 2-й пехотной дивизии и 8-й бригады 3-й пехотной дивизии Британской армии во время второй битвы при Аррасе. Там, близ Арраса, его внимание особенно привлёк один ослеплённый горчичным газом солдат, который нащупывал дорогу к перевязочной станции — сам символ неуловимой видимости современной войны. Позднее в письме секретарю Комитета по мемориалам Альфреду Йокни Тонкс отмечал:
После чая мы услышали, что в перевязочном пункте корпуса на Дулланской дороге в Ле-Бак-дю-Сюд оказалось довольно много случаев отравления газом, ввиду чего мы отправились туда. Перевязочный пункт находился на дороге и состоял из нескольких хижин и немногочисленных палаток. Отравленные газом продолжали приходить, их вели вместе в партиях около шести, упорядоченно, так же, как их изобразил Сарджент. Они сидели или лежали на траве, должно быть, в количестве близком должно быть к нескольким сотням, очевидно, очень страдая, главным образом, мне кажется, глазами, которые были прикрыты обрывками ваты… Сарджент был очень поражен этой сценой и сразу же сделал много зарисовок. Это был очень прекрасный вечер и солнце садилось.
О художественной точности Сарджента в изображении происходивших на его глазах событий можно утверждать, лишь взглянув на хорошо известную фотографию «», датируемую 10 апреля 1918 года, на которой запечатлены ослепшие солдаты, идущие колонной к перевязочной станции близ Бетюна во время немецкого «весеннего наступления». Значение газовых атак с военно-стратегической точки зрения заключалось не столько в физическом ослаблении людей, сколько в том, что газ слепил и визуально дезориентировал своих жертв, попавших в толщу непроницаемых облаков и паров, через которые ничего невозможно было увидеть. С 1914 года армии, прибегавшие к убийствам, нанесению ранений и увечий своим врагам, начали стремиться также к подавлению чувств противника и тем самым снижению его способности дельно сражаться. Вооружившись новым арсеналом разрушительных устройств, таких как танки, пулеметы, истребители, авиабомбы, прожекторы, вспышки, колючая проволока и ядовитые газы, они попытались достичь этой цели всеми немыслимыми и неописуемыми способами. Из этих новых влияющих на органы чувств тактических средств газ был, пожалуй, самым загадочным и ужасающим. Изобретенный в конце XIX века и запрещённый Гаагской конвенцией 1899 года, ядовитый газ был впервые применён 22 апреля 1915 года во время битвы при Ипре в Бельгии. Поддерживая продвижение своей пехоты, немцы пустили зеленоватые облака газообразного хлора на неподготовленные к этому британские, канадские и французские войска, что вызвало панику и хаос, а затем и их бегство с поля боя. После этого газ стал повсеместно использоваться всеми сторонами конфликта, вызывая при своём распылении обширные травмы и ожоги у солдат, а также уничтожая близлежащую растительность и на долгие годы отравляя подвергшуюся воздействию отравляющих веществ землю. При этом продуктивность его применения упала по причине отсутствия должного момента неожиданности для атаки и повсеместного распространения противогазов.