Хижина отшельника (другие названия: «грот отшельника», «келья отшельника») — парковый павильон, являвшийся одним из двух основных видов так называемых эрмитажей. В европейских изданиях XVIII—XIX веков иногда сам именуется «эрмитаж» ( — уединенный павильон в парках или садах, от многозначного ). В настоящее время противопоставляется малому сельскому дворцу «эрмитажу», за которым закрепилось в научной литературе данное название. Представляет собой скромное по размерам сооружение в форме хижины (или грота) с аскетическим интерьером, расположенное обычно на окраине парка. Часто внутри него находились статуя или служитель, изображавшие обитателя хижины.
Серьёзному анализу павильон (его историю возникновения и особенности устройства, функциональное назначение и восприятие современниками) подвергли Д. C. Лихачёв в книге «Поэзия садов: К семантике садово-парковых стилей. Сад как текст» и М. Н. Соколов в книге «Принцип рая. Главы об иконологии Сада, парка и прекрасного вида». Отдельные постройки проанализировали в своих статьях и главах монографий Т. А. Драгайкина, Н. К. Гаврюшин, Г. В. Ровенский.
Хижина отшельника как тип эрмитажа По мнению современных исследователей в XVIII—XIX веках в Европе существовало два основных типа эрмитажей: хижина монаха-отшельника и малый сельский дворец, противопоставляемый стоящему поблизости большому парадному.
Академик Дмитрий Лихачёв пишет по этому поводу: «Эрмитажи бывали самых различных типов, и каждый из типов имел своё символическое значение, которое передавалось всему саду: эрмитаж был эмблемой и „девизом“ сада, рядом с которым он находился. приводит несколько эмблематических типов эрмитажей. Наиболее традиционный тип эрмитажа, ведущий своё начало ещё от Средневековья, — это обиталище христианина, монаха-отшельника…» Предполагают, что чаще всего хижины отшельника, как и эрмитаж — малый сельский дворец, имели развлекательное значение. Это подтверждают стихи Томаса Уортона из «Приятностей меланхолии»: «Место для благочестивого размышления, для уединения и размышления; даже если он им редко пользовался, только чтобы обдумать свои недельные заботы или с весёлыми друзьями посидеть в нём, выпить, покурить и просто плюнуть».
Происхождение хижины отшельника
Истоки хижины отшельника возводятся к традиции средневековых «святых» пещер, служивших местом благочестивого пребывания монахов, которые со временем становились объектом паломничества верующих. Параллельно развивался тип «отшельнического грота» как разновидность светского садового эрмитажа. Парковые отшельнические гроты достоверно известны с XV века (они упоминаются в описаниях бургундского Эдена). По мнению доктора искусствознания М. Н. Соколова, эпоха Возрождения акцентирует наряду с назидательной ещё и рекреативную функцию прохладного «приятного уголка», но самой важной для эпохи Возрождения и барокко оставалась познавательная функция. Грот обычно ассоциировался с пещерой в платоновском «Государстве» (514а—520а). Но если у Платона подразумевается образ ложного сознания, погружённого, за исключением отражённых здесь в искажённом виде смутных теней истины, во тьму невежества (поэтому и сама пещера мрачна), то хижина отшельника являла картину сознания, которое просветляется при созерцании чудес Природы-Матери среди первоэлементов Земли, Воды и (с учётом эффектов освещения) Огня. Для создания полноценно-сюжетной арт-пещеры были важны принцип гротеска и минералогический декор (искусный подбор или имитация геологических образований, которые создавали впечатление «подземных сокровищ»). Часто происходило совмещение грота с кунсткамерой (характерное для многих дворцово-садовых резиденций XVI—XVII веков).
Одна из первых документально подтверждённых хижин отшельника располагалось в парке замка Гайон в Верхней Нормандии. Она была возведена на искусственной скале посреди ковша дворцового канала в конце XVI столетия владельцем замка кардиналом Карлом де Бурбоном и напоминала горную пещеру анахорета, служила для меланхолического уединения и философских раздумий церковных иерархов и их августейших гостей (известно, что здесь побывала во время осады Руана Екатерина Медичи). Вокруг скалистой хижины находились скульптурные фигуры двух пастухов.
Хижина отшельника в парках Западной Европы в XVII—XIX веках
В эпоху Возрождения складывается социальная роль садового отшельника, которым мог быть (время от времени) сам владелец, либо (постоянно), как было уже в бургундском Эдене, специально приглашённый монах. Роль «отшельника» мог исполнять (за кров и питание) и какой-нибудь светский приживальщик. Использовались также примитивные фигурные автоматы и скульптуры, изображающие отшельника. Грот в усадьбе Александра Поупа в Туикенеме совместил черты эрмитажа, лаборатории, кунсткамеры и даже большой камеры-обскуры, воспроизводившей на стенах, при закрытых дверях, внешние виды. Игра бликов достигала максимального эффекта за счёт особого фонаря. Этот «вдумчивый» () грот (как его называет сам Поуп в письме к Э. Блаунту в 1725 году) соединял воображение с реальностью. Хижина отшельника присутствует в парке «Fürstenlager» в Бенсхайме. Он возведён около 1790 года, парк и дворец — бывшая летняя резиденция ландграфов Гессен-Дармштадтских.
Для эпохи XVIII—XIX веков эту проблему анализировал Д. С. Лихачёв в книге «Поэзия садов: К семантике садово-парковых стилей. Сад как текст». Он также настаивает, что отшельников нанимали для более сильного впечатления от хижин. Джон Диксон Хант приводит условия, которым должен был следовать нанятый Чарльзом Гамильтоном «отшельник» в поместье в графстве Суррей. «Отшельник» обязан был провести в хижине семь лет «с Библией, с очками, с ковриком под ногами, с пуком травы в качестве подушки, с песочными часами, водой в качестве единственного напитка и едой, приносимой из замка. Он должен был носить власяницу („camel robe“) и никогда, ни при каких обстоятельствах не стричь волос, бороды, ногтей, не бродить за пределами владений Гамильтона или разговаривать со слугами»
Известно, что нанятый на этих условиях «отшельник» прослужил у Чарльза Гамильтона лишь три недели. Второй «отшельник» обязался не принимать милостыни от гостей (и вести себя «как Джордано Бруно»!), «прослужил» в поместье целых четырнадцать лет. Иногда в эрмитажах (или рядом с ними) устанавливались статуи или куклы отшельников. Иногда в роли отшельника выступала так называемая фигура-обманка. Джон Диксон Хант в книге «Человек в пейзаже: поэзия, живопись и садоводство в XVIII веке» (книга издана в Лондоне в 1976 году) пишет: «Ни один из пейзажных парков восемнадцатого века не был полным без эрмитажа и даже его отшельника».
Сэр Хоуленд Хилл в Hawkstone Park в Шропшире разместил в Хижине отшельника автомат, которому присвоил даже личное имя «Фрэнсис». С другой стороны, любил играть сам роль отшельника в своей Хижине в поместье , в то время как Гилберт Уайт в усадьбе в Гэмпшире убедил своего брата взять на себя выполнение роли отшельника. Пустующие хижины отшельника также продолжали строиться в садах для уединённого размышления и созерцания природы.
Целый большой участок отшельника существовал в поместье Эрменонвиль, где жил и был похоронен Ж. Ж. Руссо. Сохранилось его подробное описание Николая Карамзина. Упоминается маленькая хижина отшельника, покрытая сосновыми ветвями, с многочисленными надписями, а также грот в каменном утёсе, где также вырублены надписи.
Швидковский Д. О. считал хижину отшельника (как и эрмитаж-дворец) элементом «сельского» пейзажного парка в Великобритании, противопоставляя его близкому по стилистике «скальному» парку. Хижина отшельника — постройка, составленная из грубых обрубков дерева, живописных корней, неотёсанных брёвен, кусков коры, — являлась обязательным атрибутом английского парка. «Подземным пассажем» могли называться грот и пещера, которые предполагают маршрут протяжённой прогулки и включают жилище отшельника. Такие «эстетические туннели» обычно созданы соединением естественных или заброшенных каменоломен. Среди подобных пассажей — система пещер в Уэст-Уикомб-парке и подземная река в «Софиевке». Уникальный подземный пассаж был проложен (в 1770-е) в поместье Хоукстон, близ границы с Уэльсом: он состоял из целой серии галерей (в одной из них находилась восковая фигура отшельника) с выходом на площадку над обрывом, которая уже никуда не вела, но открывала красивый вид на окрестности. Литератор Сэмюэл Джонсон, посетивший Хоукстон в 1774 году (в целом он был настроен к пейзажным паркам критически), писал под впечатлением подземной прогулки: «Здесь в сознание неодолимо вторгаются идеи возвышенного, ужасного и безбрежно-огромного. Вверху — недостижимая высота, а внизу — устрашающая глубина… удивляешься, как ты сюда добрался, и сомневаешься, удастся ли вернуться обратно».
Капитан собирал старинные монеты и оружие, книги по готической архитектуре и старые гравюры, изображавшие уединённые беседки, гроты, руины, развалины древних крепостей. У себя в поместье он создал и «Пещеру друидов». Ридделл был привязан к поэту Роберту Бёрнсу (Риддел познакомился с поэтом на собрании масонской ложи). Он предоставил ему в полное распоряжение свой «Приют отшельника» — небольшой домик с кирпичным камином и широким каменным столом, — Риддел искренне считал, что камень, использовавшийся как стол, некогда был надгробием доблестному рыцарю. Бёрнс писал здесь стихи, пил вино с хозяином, иногда оставался на ночлег.
В парке дворца Линдерхоф, созданного по воле баварского короля Людвига II, находились постройки, ранее служившие декорациями к операм Рихарда Вагнера. Внешне и функционально они близки парковым хижинам отшельника более раннего времени. Хижина Хундинга (персонаж оперы «Валькирия») — одно из таких строений. Она была построена в 1876 году по эскизам Кристиана Янка, в 1884 году она сгорела (сохранилась акварель художника 1882 года, запечатлевшая её в первоначальном варианте). По желанию короля была восстановлена, но снова сгорела в 1945 году. Её восстановили только в 1989 году. В центре хижины Хундинга стояло огромное дерево. На стенах, выложенных досками, находятся черепа и рога оленей, скамьями служат пни, они прикрыты звериными шкурами. Под потолком висит гамак; в углу расположен очаг, сложенный из необработанных камней. Небольшая комната с кроватью, покрытой грубым одеялом, служила Людвигу II спальней. Он проводил в Хижине по нескольку дней, размышляя, читая и любуясь природой. Рядом находилась хижина Гурнеманца (скромное жилище из третьего акта оперы Вагнера «Парсифаль»), также утраченная и воссозданная в наше время.
В некоторых случаях присутствие отшельника фиксировалось в парке культовой постройкой, выдержанной в аскетическом духе. Парк «Эрмитаж» в Арлесхайме площадью около сорока гектаров (это самый крупный английский пейзажный парк в Швейцарии) был создан в 1785 году, на его территории находилась аскетичная часовня с механическим отшельником внутри.
Хижины отшельников в России
Екатерина II, увлеченная идеалами античности, отказалась от концепции малого сельского дворца, характерного для её предшественников на российском троне. Любовь к философии и литературе, серьёзное отношение к государственным обязанностям, культ естественности и английского пейзажного паркостроения привели к появлению берестяных «домиков монахов», которые развернули к концу XVIII века российскую эрмитажную историю к истокам европейской традиции. Существовала она и в парке как в усадебных парках («Монрепо» в Выборге), так и в императорских резиденциях (в Павловске, в Царском Селе).
Хижины отшельников в помещичьих усадьбах Хижина отшельника — характерная черта предромантических и романтических парков Российской империи. Так, например, в польском романтическом парке в Пулавах, принадлежавшем княгине Изабелле Чарторыйской, в её же парке «Аркадия» имелась готическая хижина, посвящённая Меланхолии.