Гватемала вступила в Первую мировую войну 23 апреля 1918 года, до этого сохраняла нейтралитет. Гватемала объявила войну Германской империи и выступила на стороне Антанты. Страна внесла скромный военный вклад, и небольшое количество добровольцев участвовало в войне, также в стране активно действовала разведка Германии и стран Антанты.

Предыстория

С 1898 года Гватемалой правил авторитарный лидер Мануэль Эстрада Кабрера. Это был амбициозный 41-летний министр внутренних дел, взявший власть в свои руки после убийства президента Хосе Марии Рейны Барриоса. На тот момент экономика находилась в руинах, а политическое насилие было распространено. Будучи искусным юристом, он умело манипулировал противниками и изменял события в свою пользу, искажая законы, чтобы оправдывать репрессивные меры. В то же время он называл себя последователем либеральной реформы, начатой в 1871 году. Он улучшил экономическую ситуацию и установил жесткий правопорядок, который привлекал иностранных инвесторов, но порождал внутренние разногласия.

Хотя Гватемала страдала от культа личности президента, население радовалось новыми национальными праздниками в дни рождения Эстрады Кабреры и его матери. Он воздвиг факсимиле греческих храмов по всей стране, провозгласил свою страну Афинами Центральной Америки и учредил ежегодные праздники Минервы, чтобы отметить свою собственную эрудицию. В обществе, где 90 % населения было неграмотным, многие не понимали испанский язык, который был общим языком для торговли, образования и правительства. Когда извержение вулкана Санта-Мария вызвало серию сильных землетрясений, которые угрожали сорвать праздник Минервы 1902 года в Кесальтенанго, президент издал указ, в котором объявил, что извержения вулкана, сильных пепловых дождей и толчков не будет, продемонстрировав свою поверхностную чувствительность к людям своего родного города, а также своё чувство всемогущества.

Эстрада Кабрера изменил образ классического центральноамериканского диктатора. Он вытеснил гражданских провинциальных управляющих, создав параллельную структуру безопасности из надежных военных командиров, которые могли бы повысить лояльность, призывников и «добровольных рабочих». Он привлек небольшой растущий рабочий класс, создав для него университет, а также завел постоянный поток любовниц. Однако основная масса населения, в основном индейцы майя, продолжала трудиться в условиях фактически крепостного права, нищете и неграмотности; их ежедневные ритуалы оставались неизменными с доколумбовых времен.

Гватемальский лидер не терпел никакой подлинной оппозиции. Репрессии в Гватемале питали подполье; большая часть политических изгнанников, сбежали в Мексику, Сальвадор и Соединённые Штаты. Небольшие клики лояльных людей из числа военных, полицейских чиновников и элитной олигархии вместе делили коррупцию Эстрады Кабреры, однако количество оппозиционеров росло с каждым годом, которые стали жертвами тайной полиции и эскадронов смерти режима. Например, покушение молодого курсанта в 1908 году вызвало серию казней в элитной военной академии — политехнической школе — и даже привело к её закрытию на некоторое время. Режим в совершенстве овладел террором с использованием средневековых пыток и расчленением даже выдающихся граждан.

Ещё несколько покушений подогрели паранойю Эстрады Кабреры и привели его к созданию обширной сети информаторов, шпионов и убийц по всей Центральной Америке и даже в отдаленных центрах оппозиции, таких как Новый Орлеан, Нью-Йорк и Мехико. Историки Лестер Лэнгли и Томас Шуновер писали: «Шпионы и приспешники Эстрады Кабреры были повсюду. Видный деятель движения против Эстрады Кабреры был застрелен на одной из улиц Сан-Сальвадора при обстоятельствах, позволяющих предположить, что к этому приложила руку печально известная шпионская сеть Гватемалы…». Главной целью гватемальской разведки была борьба с оппозицией Эстраде Кабреры внутри страны и за рубежом, а также, по возможности, распространение его влияния на другие страны Центральной Америки.

За всеми иностранцами пристально следила тайная полиция Эстрады Кабреры и их обширная сеть orejas-информаторов (дословно «уши»). Иностранные поселения в Гватемале насчитывали около 12 000 человек в 1911 году. В него входила самая богатая и могущественная немецкая община в Центральной Америке, которая контролировала ряд известных кофейных плантаций и торговых фирм. Немецкие инвестиции начались в 1828 году, когда Карл Рудольф Клее, смелый ганноверский купец, и его английский партнёр Джордж Скиннер начали экспортировать сырье в Европу. К 1868 году в Гватемале проживало сто немцев, а на рубеже веков — тысяча мужчин, женщин и детей. Их присутствие пронизывало экономику Гватемалы, от кофейных плантаций, а также речных и железнодорожных транспортные системы, до включая банки, офисов Министерства Экономики, и заканчивая транспортными и таможенными службами в портах. Таким образом, Германия контролировала около 50 % экономики Гватемалы. Немецкие инвестиции означали улучшение коммунальных услуг, транспорта и связи. Президент Эстрада Кабрера хоть и восхищался пруссионизмом, но в то же время хотел освободить свою страну от немецкого контроля над кофейными землями.

Участие в войне

После начала Первой мировой войны, Гватемала провозгласила свой нейтралитет 12 августа 1914 года правительственным декретом № 718, позже ратифицированным Ассамблеей декретом № 920 от 19 апреля 1915 года. Нейтралитет был объявлен достаточно быстро, хоть и запоздало ратифицирован Ассамблеей.

Хорхе Гарсиа Гранадос, гватемальский свидетель тех времён, рассказывал о том, как новости о войне передавались на улицах столицы Гватемалы:

«В августе 1914 года разразилась Первая европейская война, и все мы в Гватемале встали на нашу сторону [Антанты]. Среди интеллектуалов и студентов было много франкофилов, поскольку французская культура имела глубокие корни в некоторых семьях; Я, конечно, был жестоким и словно чувствовал себя так, как будто моя собственная страна воюет. Повсюду участвовал в бесконечных дискуссиях, защищая [про-антантовскую] точку зрения от нескольких знакомых мне германофилов. В первые дни войны в Гватемале был такой интерес, что газеты держали у дверей своих офисов доску, на которой писали последние новости…»

Но, безусловно, были симпатии и к местному немецкому поселению, о чём свидетельствуют процветающие немецкие кофейные фермы, размещённые во всех департаментах республики. Немецкое поселение, находящиеся в стране, основало газету El Eco Alemán, которая начала ежедневно издаваться с 1 сентября 1914 года, где были новости о Германии. В 1915 году Германская империя учредила «Transozeandienst» в Центральной Америке со штаб-квартирой в Мексике, откуда новости передавались в Гватемалу по телеграфу, а местные немцы переводили записи и распространяли их по местные газеты. Историк Фридрих Кац выяснил, что немецкая информационная служба Transozean инвестировала около 64 000 марок для пропаганды в Гватемале до 1917 года, а публикации, сочувствующие Центральным державам, такие как El Eco Alemán, продолжали появляться и после 1917 года, к огорчению американского правительства.

Европейская война также послужило хорошей причиной для оправдания внутриполитических неудач правительства:

«…работа железной дороги Лос-Альтос была прервана из-за необходимости в результате европейского конфликта посвятить все руки сельскому хозяйству(…) Европейская война, саранча и отсутствие дождя были причина снижения доходов … К счастью, экономическая реакция, поразившая другие страны, была нечувствительной в Гватемале … Было невозможно продолжить усилия по урегулированию внутреннего долга и очистке валюты, потому что война в Европе помешала…»

Во время потоплении «Лузитании» в Гватемале распространились слухи, что немецкий клуб устроил «ужин с шампанским» в ночь, когда прозвучали новости о потоплении судна.

В апреле 1915 года один американский военный атташе, капитан армии Уильям Ф. Мартин, объехал пять стран Центральной Америки — Гватемалу, Сальвадор, Гондурас, Никарагуа и Коста-Рику. Он был представителем военной разведки США, и в каждом путешествие он собирал новые разведывательные данные, занося в свои отчёты-монографии, которые он регулярно отправлял в Генеральный штаб в Вашингтон. Мартин путешествовал в гражданской одежде, хотя, конечно, его функция военного атташе по сбору разведданных была известна правительствам Центральной Америки, а местные власти относились ко всем иностранцам с подозрением. «Прибытие или отъезд любого чиновника в Гватемалу или Сальвадор тщательно отмечается, и предпринимаются попытки тщательно установить личность путешественника, его место назначения и т. д.» — писал Мартин.

Он также познакомился с Фрицем Жубер Дюкейном. В ходе беседы, как оказалось Дюкейн также «добыл много информации» во время двухмесячной поездки в Гватемалу за несколько недель до этого. Довольно словоохотливо он поделился своими открытиями с Мартином, рассказав, среди прочего, о «извлечении частных писем из досье высокопоставленных чиновников в Гватемале». Мартин был поражен замечательным знанием Дюкана «о политических условиях в Гватемале, индивидуальных особенностях и т. д. и т. п.». Как оказалось, Дюкейну даже удалось несколько раз встретиться с президентом Гватемалы. Хотя диктатор официально объявил о нейтралитете 12 августа 1914 года, а в 1915 году отказался возобновить торговый договор 1887 года с Германией, его декларируемая поддержка союзнических принципов была поверхностной. Эстрада Кабрера был слишком проницателен, чтобы без нужды навлечь на себя подозрения и недовольство Государственного департамента США. Немцы по-прежнему занимали доминирующее экономическое положение в Гватемале, хотя существовало подозрение, что президент воспользуется войной, чтобы вырвать контроль у немецких властей. Тем временем, немецкая разведка и пропаганда под руководством германского министра Курта Лемана могли свободно действовать до тех пор, пока это было выгодно диктатуре. Дюкейн упомянул, что его аудиенции с Эстрадой Кабрерой организовал итальянец-эмигрант по фамилии Монтефорте. Капитан Мартин был уже знаком с Монтефорте, начальником иммиграционного бюро Гватемалы и руководителем тайной полиции, которая уничтожала всех противников диктатора. Дюкейн похвастался, что «ранее следил за Монтефорте по всем Соединенным Штатам, но не назвал причину». К удивлению капитана Мартина, Дюкейн оказался «хорошо знаком» со скандальным прошлым Монтефорте как предполагаемого наездника, грабителя, фальшивомонетчика, мошенника, двоеженца и убийцы в Европе, Северной Африке и Латинской Америке. 28 апреля 1915 года, капитан Мартин рассказал министру Лонгу о «замечательных заявлениях», сделанных Дюкейном. Сильно разгневанный бюрократией, капитан Мартин отправил депешу в Военное министерство США сразу после возвращения в Гватемалу. Он ворчал, что ему не сообщили о присутствии ещё одного офицера военной разведки на его территории «в интересах службы было бы лучше, чтобы о визитах этого и любого другого офицера было конфиденциально известно мне [военному атташе] и чтобы копии их отчётов предоставлялись в отдел военного колледжа».

На протяжении лет страна пытается соблюдать нейтралитет в войне, также стараясь привлечь иностранные инвестиции. Война останется далеким событием до 1917 года, когда произойдет неожиданный акт со стороны правительства Гватемалы, учитывая ранее объявленную декларацию о нейтралитете. Правительство Гватемалы 27 апреля издает Постановление № 727 о разрыве дипломатических отношений с Германской империей, аргументируя это «нарушением [Германией] прав наций», и германскому министру Курту Леману предложили покинуть страну. Перед тем как уйти, министр решил пригрозить: «Целься, банановая республика, и Германия ударит!». Гватемала сообщила о разрыве дипломатических отношений США: