Пётр Сернейский, или Пьер из Во-де-Серне (, , или Petrus monachus coenibius Vallium Cernaii; не позже Bourgain P. Pierre des Vaux-de-Cernay // Lexikon des Mittelalters. — Bd. 6. — Stuttgart; Weimar, 1999. — Sp. 2140. — после Pierre de Vaulx-de-Cernay // ARLIMA. Archives de littérature du Moyen Âge.Немецкая национальная библиотека, Берлинская государственная библиотека, Баварская государственная библиотека и др. Record #100957994 // Общий нормативный контроль (GND) — 2012—2016.CERL Thesaurus — Консорциум европейских научных библиотек.Record #263271643 // VIAF — 2012. — французский хронист, монах-цистерцианец из , автор латинской «Истории альбигойцев» (), один из летописцев Альбигойского крестового похода.
Биография
Место и год рождения точно не установлены, вероятно, являлся уроженцем Монфор-л’Амори в Иль-де-Франс (совр. округ Рамбуйе департамента Ивелин) или его окрестностей, и происходил из вассалов графа Симона IV де МонфораBarber M. Petrus Vallium Sarnaii // Encyclopedia of the Medieval Chronicle. — Vol. 2. — Leiden; Boston, 2010. — p. 1211.. Не позже 1194 года вступил в орден цистерцианцев, постригшись в Парижского диоцеза, пост настоятеля которого с 1184 годаМорозова Е. В. История в зеркале поэзии // Песнь о крестовом походе против альбигойцев. — М.: Ладомир; Наука, 2011. — С. 291. занимал его родной дядя , известный богослов и проповедник, происходивший из окружения графов Монфор-л’Амори.
Получив образование при монастыре, в 1203 году отправился в четвёртый крестовый поход вместе со своим дядейHolder-Egger O. Ex Petri Sarnensis Historia Simonis comitis de Monte-Forti (einleitung) // Monumenta Germaniae Historica. — T. XXVI. — Hannover, 1882. — p. 397., направленным туда согласно решению генерального капитула цистерцианского ордена в Сито (1201). Ещё до начала крестового похода, возможно, встречался с папой Иннокентием III в Риме. Последовал за аббатом Гвидо из Во-де-Серне до Задара в Далмации, принадлежавшего венгерской короне, но после того как тот вместе со своим сюзереном открыто выступил против разграбления города в ноябре 1202 года крестоносцами, покинул вместе с ним армию, отправившись через Венгрию в Италию, чтобы сесть там на корабль, отплывавший в Святую землю. В Палестине, однако, ему побывать так и не удалось, поскольку согласно сохранившемуся письму епископа к настоятелю Сито Арнольду Амальрику, его дядя освобождён был от столь тяжкого путешествия из-за физического и психического напряжения, пережитого под Задаром.
Вернувшись во Францию только в 1206 годуMolinier A. Pierre, moine des Vaux-de-Cernay // Les sources de l'histoire de France: Des origines aux guerres d'Italie (1494). — Pt. III. — Paris, 1903. — p. 63., оставался в аббатстве Во-де-Серне вместе с настоятелем Гвидо, но когда в следующем году по просьбе де Монфора последний стал проповедовать среди катаров Лангедока, вероятно, также к нему присоединился.
Начиная с 1209 года участвовал в походах Симона де Монфора, неотлучно находясь при своём дяде и став очевидцем многих событий начального периода войн с альбигойцами, в частности, присутствовал при (1210) и (1211)Осокин Н. А. История альбигойцев и их времени. — М., 2003. — С. 800., а также взятии Рен-ле-Шато и Муассака (весна 1212 г.). После того как в мае 1212 года Гвидо де Во-де-Серне получил место епископа Каркасона, отправился туда вместе с ним, а в 1213-м или 1214 году вернулся в Лангедок, приступив там к работе над своей хроникой. В следующем году, вероятно, вернулся в родное аббатство, в 1216-м снова отправившись на Юг Франции.
Умер вскоре после 22 декабря 1218 года, которым оканчивает своё сочинение, очевидно, оставшееся недописанным. Его скончавшийся 21 марта 1223 года дядя-аббат пережил его почти на четыре с половиной года.
Хроника «История альбигойцев» (), или «Альбигойская история» () составлялась Пьером из Во-де-Серне с 1213 по 1218 год, вероятно, по просьбе его дяди-аббата, и была посвящена папе Иннокентию III. Её 86 глав охватывают события с 1203 года, назначения папским легатом Пьера де Кастельно до гибели Симона де Монфора под Тулузой 25 июня 1218 годаОсокин Н. А. История альбигойцев и их времени. — С. 799., к личности и деяниям которого в основном и приковано внимание автора. Начиная с 1212 года повествование становится более подробным, местами приобретая характер дневника, хотя по большей части автор избегает передачи фактов изо дня в день, позволяя себе различные отступления и пояснения, немало облегчая всем этим труд пристрастного читателя.
Помимо устных свидетельств современников и личных воспоминаний, хронист, вероятно, использовал документы архива Каркассонской епархии, в том числе папские буллы, частные послания и соборные акты. Непосредственной целью их цитирования являлось, видимо, намерение обосновать права де Монфора и его вассалов на земли отлучённых от церкви феодалов Лангедока: Раймунда VI Тулузского, Раймунда Транкавеля, виконтов Альби, Безье и Каркассона, графов Фуа и лордов Беарна.
Являясь очевидцем многих описанных событий, Пьер из Во-де-Серне всецело зависел от мнения дяди-аббата и де Монфора, в силу чего неизбежно выносил необъективные оценки увиденному. Его считают пристрастным автором, выражавшим неподдельную радость по поводу того, что «освободившие Прованс от пасти львиной и когтей звериных» крестоносцы повсюду «сжигали еретиков с превеликой радостью», и с неподдельнной ненавистью описывавшего злодеяния южнофранцузских феодалов, вроде «прежестокого пса» графа Раймунда Роже де Фуа, варварски разграбившего в 1196 году церковь в УржелеЛюшер А. Иннокентий III и альбигойский крестовый поход. — СПб., 2017. — С. 37., или известного трубадура Саварика де Молеона, «самого мерзкого отступника и сына дьявола в неправедности, посланца антихриста, худшего, чем все прочие и все неверные, врага Иисуса Христа»Нелли Р. Катары. Святые еретики . — М., 2005. — С. 37..
Он наделяет нелицеприятными характеристиками даже прелатов-участников IV Латеранского собора 1215 года, которые, желая приостановить войну, «чинили препятствия делу веры и старались возвратить обоим графам Тулузским их вотчину». Дипломатично умалчивая, что среди таковых был и сам папа Иннокентий. «По счастью, — пишет он, — большинство не последовало совету Ахитофела, и планы злых были сорваны»Люшер А. Иннокентий III и альбигойский крестовый поход. — С. 250–251..
Не скупится Пьер на проклятия и крепкие словечки в адрес отступивших от веры жителей городов Лангедока, особенно Тулузы, «главного источника яда ереси, отравлявшего народы и отвращавшего их от познания Христа», несознательным жителям которого «не раз предлагали отречься от ереси и изгнать еретиков, но лишь немногих удалось уговорить, — настолько они, отказавшись от жизни, привязались к смерти, настолько они были затронуты и заражены скверной животной мудростью, приземленной, дьявольской, не допускающей той мудрости свыше, которая призывает к добру»Каратини Р. Катары. Боевой путь альбигойской ереси . — М., 2010. — С. 37.. Жителей вырезанного крестоносцами Безье он беззастенчиво называет «самыми настоящими ворами, преступниками, прелюбодеями и плутами, вместилищами всех грехов»Каратини Р. Катары. Боевой путь альбигойской ереси. — С. 76., понёсшими справедливую кару за совершённое 42 годами ранее убийство своего виконтаОльденбург З. С. История альбигойских крестовых походов. — С. 110., а граждан Монпелье «ненавидящими северян спесивыми бездельниками»Люшер А. Иннокентий III и альбигойский крестовый поход. — С. 240..
Однако по факту подобные риторические обороты нередко служат Пьеру из Во-де-Серне лишь для выражения личных чувств и оценки исторических лиц, событий и фактов, которые он старается излагать максимально точно и обстоятельноDucos F. Note sur un historien de la croisade contre les hérétiques albigeois // Mémoires de l'Académie impériale des sciences, inscriptions et belles-lettres de Toulouse. — T. VI. — Toulouse, 1856. — pp. 331–332., что особенно касается детальных описаний военных походов, сражений и осад. Апологетически описывая деяния графа де Монфора, которого изображает благочестивым рыцарем без страха и упрёкаОльденбург З. С. История альбигойских крестовых походов. — С. 123., он не забывает упомянуть о суеверии своего покровителя, «верившего, как сарацин, в полет и пение птиц и в прочие предзнаменования»Ольденбург З. С. История альбигойских крестовых походов. — С. 135., а также о его жестокостяхMolinier A. Pierre, moine des Vaux-de-Cernay // Les sources de l'histoire de France: Des origines aux guerres d'Italie (1494). — p. 64., а восхваляя усердие папских легатов и католических проповедников, касается также их бесчестных поступков и интригОсокин Н. А. История альбигойцев и их времени. — С. 801..
Откровенно очерняя в угоду своим покровителям их главного врага графа Раймунда Тулузского, повинного, по его словам, не только в убийстве папского легата Пьера де Кастельно, многожёнстве и развратеОльденбург З. С. История альбигойских крестовых походов. — С. 17., но и открыто примкнувшего к катарам и выражавшим неподдельное желание воспитать среди них своего сынаЛюшер А. Иннокентий III и альбигойский крестовый поход. — С. 40–41., он отмечает, что тот не чужд был определённого презрения к мирским благам и, встретив однажды одетого в лохмотья «совершенного», сказал, что «предпочел бы быть этим человеком, нежели королем или императором»Ольденбург З. С. История альбигойских крестовых походов. — С. 49..
Главной силой катаров, по словам хрониста, являлось то, что их суровый аскетизм, распространялся, по сути, лишь на немногих «совершенных», но не касался широких масс приверженцев-мирян. «Те еретики, — пишет он, — которых называют верующими, продолжают жить в миру. Хоть они и не доходят до того, чтобы вести образ жизни совершенных, однако надеются спастись через свою веру. Эти верующие предаются ростовщичеству, воровству, убийствам, клятвопреступлениям, всем плотским порокам; они грешат с тем большей уверенностью и воодушевлением, что не нуждаются ни в исповеди, ни в покаянии. Им достаточно, находясь при смерти, прочесть „Отче наш“ и причаститься Святого Духа»Люшер А. Иннокентий III и альбигойский крестовый поход. — С. 28..
В описании альбигойских обрядов и ритуалов, открывающих сочинение Пьера из Во-де-Серне, оно является более подробным, чем труды некоторых борцов с этой ересью вроде Гийома Пюилоранского. Британский медиевист Стивен Рансимен приводит примеры весьма точного изложения первым различных аспектов альбигойской веры, невзирая на пропагандистские штампы при их обсужденииRunciman S. The Medieval Manichee: A Study of the Christian Dualist Heresy. — Cambridge University Press, 1982. — pp. 149, 152, 166.. «Еретики, — сообщает Пьер, — верили в существование двух создателей: один был невидимым, они называли его «добрым» Богом, другой был видимым, и они называли его «злым» Богом. Доброму Богу они приписывали Новый Завет, злому Богу — Ветхий Завет, который они, таким образом, полностью отвергали, за исключением нескольких отрывков, вставленных в Новый Завет, считая их по этой причине достойными быть сохраненными в памяти. Они считали «лжецом» автора Ветхого Завета: в самом деле, он сказал о наших прародителях Адаме и Еве, что в день, когда они вкусят плод с дерева познания добра и зла, умрут смертью, однако же, вкусив плода, они не умерли, как он предсказал. Эти еретики говорили на своих тайных собраниях, что Христос, который родился в земном и видимом Вифлееме и умер распятым, был дурной Христос и что Мария Магдалина была его сожительницей: она и была той женщиной, взятой в прелюбодеянии, о которой говорится в Евангелиях. На самом деле, говорили они, добрый Христос никогда не ел и не пил и не облекался настоящей плотью: он явился в мир лишь чисто духовным образом, воплотившись в теле святого Павла... Еще они говорили, что у доброго Бога были две жены, Оолла и Оолиба, родившие ему сыновей и дочерей. Другие еретики говорили, что творец один, но что у него было два сына, Христос и Дьявол»»Каратини Р. Катары. Боевой путь альбигойской ереси. — С. 30–31..