Козьма́ Петро́вич Прутко́в — литературная маска, под которой в журналах «Современник», «Искра» и других выступали в 1850—1860-е годы поэт граф Алексей Константинович Толстой (до 1875-го), братья Алексей, Владимир (наибольший в количественном исчислении вклад) и Александр Жемчужниковы (фактически — коллективный псевдоним всех четверых).
Сатирические стихи, афоризмы Козьмы Пруткова и сам его образ высмеивали умственный застой, политическую «благонамеренность», пародировали литературное эпигонство.
Биография Большая часть сведений о жизни Пруткова стала известна из «Биографических сведений о Козьме Пруткове» (включавших «Некролог Козьмы Петровича Пруткова»), опубликованных после его «смерти».
Козьма Петрович Прутков родился 11 апреля 1803 года в деревне Тентелевой около Сольвычегодска, скончался 13 января 1863 года. Имел поместье в хуторке Пустынька около железнодорожной станции Саблино. По посмертному утверждению медиума, получил домашнее образование от приходского священника, имел хорошие оценки.
Провёл всю свою жизнь, кроме детских лет и раннего отрочества, на государственной службе. В 1820 году поступил на военную службу в гусарский полк «только ради красивого мундира» и пробыл на службе два года с небольшим. В ночь с 10 на 11 апреля 1823 года после товарищеской попойки Пруткову привиделся сон: он увидел перед собой голого бригадного генерала в эполетах, который, не дав Пруткову одеться, повёл его на вершину высокой и остроконечной горы, и там стал вынимать перед ним из древнего склепа разные драгоценные материалы, показывая их ему и даже прикладывая некоторые из них к его телу. Вдруг от прикосновения самого дорогого материала Прутков ощутил сильный электрический удар, от которого проснулся весь в испарине. Неизвестно, какое значение придавал Козьма Петрович Прутков этому видению, но, часто рассказывая о нём впоследствии, он всегда начинал волноваться и заканчивал свой рассказ громким возгласом: «В то же утро, едва проснувшись, я решил оставить полк и подал в отставку; а когда вышла отставка, я тотчас определился на службу по министерству финансов, в Пробирную палатку, где и останусь навсегда!» Действительно, устроившись в одну из Пробирных палаток (являвшуюся частью Департамента горных и соляных дел в Министерстве финансов) в 1823 году, он оставался в ней сорок лет, до самой смерти.
В Пробирной палатке Прутков дослужился до действительного статского советника и получил наивысшую должность — стал её директором (на самом деле такой должности там не существовало; Пробирная палатка управлялась обер-контролёром проб)Обер-контролёр проб / Борхвальдт О. В. Словарь золотого промысла Российской Империи. — М.: Русский путь, 1998. — 240 с. . Награждён орденом Святого Станислава 1-й степени.
Прутков был очень доволен своей службой. Только в период подготовки реформ Александра II он растерялся: сначала стал роптать, повсюду заявляя о преждевременности любых реформ и о том, что он «враг всех так называемых вопросов!». Однако потом, когда реформы оказались неизбежными, старался отличиться преобразовательными проектами и сильно негодовал, когда эти проекты браковали из-за очевидной невозможности их выполнения. Он объяснял это завистью, неуважением к опыту и заслугам, стал впадать в уныние и отчаяние. В один из таких моментов он написал мистерию «Сродство мировых сил». Вскоре, однако, он успокоился, почувствовал вокруг себя прежнюю атмосферу. Он снова стал писать проекты, но уже ограничительного характера, и они принимались с одобрением. Это дало ему основание ожидать значительного повышения по службе.
Внезапный апоплексический удар, постигший его в своём директорском кабинете, привёл к смертельному исходу 13 января 1863 года.
Образ
Один из авторов Пруткова, Алексей Жемчужников, в письме А. Н. Пыпину довольно подробно разъяснял образ Козьмы Пруткова:«<…> тип Кузьмы Пруткова, который до того казённый, что ни мысли его, ни чувству недоступны никакая так называемая злоба дня, если на неё не обращено внимания с казённой точки зрения. Он потому и смешон, что вполне невинен. Он как бы говорит в своих творениях: „всё человеческое — мне чуждо“».«<…> В афоризмах обыкновенно выражается житейская мудрость. Прутков же в большей части своих афоризмов или говорит с важностью казённые, общие места; или с энергиею вламывается в открытые двери; или высказывает мысли, не только не имеющие соотношения с его эпохою и с Россиею, но стоящие, так сказать, вне всякого места и времени. Будучи очень ограниченным, он даёт советы мудрости. Не будучи поэтом, он пишет стихи. Без образования и без понимания положения России, он пишет „прожекты“. Он современник Клейнмихеля, у которого усердие всё превозмогало. Он воспитанник той эпохи, когда всякий, без малейшей подготовки, брал на себя всевозможные обязанности, если Начальство на него их налагало».Образ Козьмы Пруткова отличается высокой степенью проработки, что является уникальным случаем для литературных масок: у него есть чётко определённые биография, портрет, семья и место службы.
История творчества
Первым произведением, ещё не имеющим сформировавшегося образа Пруткова, стала пьеса («шутка-водевиль» как называл её впоследствии Прутков) «Фантазия», написанная Алексеем Толстым и Алексеем Жемчужниковым в 1850 году. Пьеса была поставлена 8 января 1851 года в Александринском театре. Оба автора в то время были молодыми камер-юнкерами, любящими проказы и тяготящимися казёнщины, окружавшей их. Их пародия на популярные в то время водевили прошла сквозь цензуру, несмотря на царивший в то время николаевский реакционизм. В «Фантазии» (названной по имени собачки одной из героинь) доводятся до абсурда банальные водевильные ситуации. Во время премьеры разразился скандал: возмущённый император Николай I не дождался окончания и ушёл из театра, заявив: «Много я видел на своём веку глупостей, но такой ещё никогда не видал». На следующий день пьеса была запрещена.
Басня «Незабудки и запя́тки» была написана Александром Жемчужниковым в 1851 году и так понравилась первым двум авторам, что были написаны другие басни: «Цапля и беговые дрожки», «Кондуктор и тарантул», «Стан и голос», «Червяк и попадья». Все басни, кроме последней, были изданы в журнале «Современник» (кн. XI, в «Заметках Нового Поэта») в том же году без указания авторства. В шутку поставив эти басни в один ряд с творчеством Ивана Крылова, авторы решили писать подобные произведения совместно под именем: «Козьма Прутков». Выбор имени объяснил позже Алексей Жемчужников в разговоре с И. А. Буниным:
Мы — я и Алексей Константинович Толстой — были тогда молоды и непристойно проказливы. Жили вместе и каждый день сочиняли по какой-нибудь глупости в стихах. Потом решили собрать и издать эти глупости, приписав их нашему камердинеру Кузьме Пруткову, и так и сделали, и что же вышло? Обидели старика так, что он не мог нам простить этой шутки до самой смерти.
К лету 1853 года образ Пруткова был сформирован и написано достаточно произведений (включая комедию «Блонды») для того, чтобы передать их для публикации в специально созданном разделе «Литературный ералаш» журнала «Современник». Предполагавшееся первоначально издание сборника произведений Козьмы Пруткова не состоялось.
После шестилетнего перерыва публикации Пруткова возобновились в 1860 году.
13 января 1863 года Козьма Прутков «умер» от инсульта на рабочем месте. В «Современнике» вышла подборка статей «Краткий некролог и два посмертные произведения Козьмы Петровича Пруткова» и «Проект: о введении единомыслия в России», а также комедия «Опрометчивый Турка, или Приятно ли быть внуком?» Некролог и примечания к двум ранее не издававшимся произведениям были подписаны якобы племянниками Шерстобитовым и Воскобойниковым. К тому времени настоящие авторы жили далеко друг от друга и им было тяжело согласовывать творчество и сохранять образ Пруткова целостным. Кроме того, появившиеся литературные подделки «под Пруткова» и приписываемые ему произведения заставили авторов ещё раз задуматься о публикации собрания сочинений, но опять публикация книги была отложена на неопределённый срок. В 1863 году Ф. М. Достоевский написал в «Зимних заметках о летних впечатлениях»: «Есть у нас теперь один замечательнейший писатель; краса нашего времени, некто Кузьма Прутков. Весь недостаток его состоит в непостижимой скромности: до сих пор не издал ещё полного собрания своих сочинений».
В 1875 году умер Алексей Толстой, и над изданием сборника остались работать Владимир и Алексей Жемчужниковы. Владимир имел чёткое представление об образе Пруткова и о том, что должно включаться в сборник, а что — нет: «для Пруткова недостаточно просто „смешного“, а нужна литературная отделка и известный род смешного». По этой причине «прутковской» первоначально не была признана комедия «Любовь и Силин», написанная Александром Жемчужниковым самостоятельно.
В начале 1860-х годов была написана комедия «Торжество добродетели» (первоначально названная «Министр плодородия»), но царская цензура не разрешила опубликовать её в «Свистке». Рукопись на долгие годы была утеряна, и только в 1959 году В. Э. Боград отыскал её в архиве Академии наук СССР в Ленинграде. Впервые комедия была опубликована в издании «Литературное наследство». Она оценивается критиком Б. Я. Бухштабом как «наиболее значительная комедия Козьмы Пруткова, единственная, содержащая политически острые мотивы».
«Полное собрание сочинений Козьмы Пруткова с портретом, fac-simile и биографическими сведениями» вышло из типографии М. М. Стасюлевича в 1884 году небольшим тиражом в 600 экземпляров. Книга была быстро раскуплена и в следующем году была переиздана уже тиражом в 2000 экземпляров. С тех пор сборник регулярно переиздавался, и в 1916 году вышло уже 12-е издание.
Имя
По свидетельству современников, в качестве основы для псевдонима авторами Пруткова было взято имя реально существовавшего человека — крепостного дворецкого у Жемчужниковых Кузьмы Пруткова (по другим сведениям, Фролова).
Произведения Пруткова до 1863 года подписывались именем «Кузьма Прутков», а после «смерти» — «Козьма Прутков», но в «Некрологе», «Биографических сведениях» и других статьях авторы подчёркнуто именовали Пруткова Косьмой для усиления гротескности мнимой значимости: «<…> он писался всегда: Косьма (а не Кузьма), подобно прочим своим великим тёзкам — Косьме Минину, Косьме Медичи и т. д.». В частной переписке братья Жемчужниковы могли называть его и Козьмой, и Косьмой, и Кузьмой.
Портрет
Портрет намеренно написан таким образом, что о Козьме Пруткове складывается мнение как о напыщенном и самодовольном человеке. На портрете он смотрит на зрителя сверху вниз и саркастически улыбается. Волосы его умышленно всклокочены в артистическом беспорядке.
Карандашный набросок Козьмы Пруткова (сейчас он хранится в Государственном Русском музее в коллекции Л. М. Жемчужникова) выполнил Лев Михайлович Жемчужников в 1853 году во время подготовки к печати сборника произведений Пруткова. Затем набросок был передан художникам Александру Егоровичу Бейдеману и Льву Феликсовичу Лагорио, «которые нарисовали и перерисовали на камень». Портрет был отпечатан в типографии Тюлина для включения его в книгу собрания сочинений Пруткова, которая так и не вышла — вместо этого произведения печатались в журнале «Современник». Несмотря на то, что портрет был создан и готов к печати в 1853 году, его публикация была запрещена цензорами на том основании, что он может оказаться карикатурой на какого-либо реального чиновника. Через 30 лет, когда полный сборник сочинений Пруткова готовился к печати, Владимир Жемчужников был вынужден разыскивать по знакомым литографическую копию этого портрета.