В составе Французского Иностранного легиона служили и служат представители многих национальностей, среди которых встречаются и русские. Первые русские добровольцы появились в Легионе на стыке XIX—XX веков, а один из наиболее крупных притоков русских добровольцев состоялся в 1920-е годы, когда в Легион вступали массово представители Белой эмиграции. Историк Анатолий Соколов утверждает, что имели место четыре волны притока русских добровольцев в части Иностранного легиона, служившие в Индокитае: первая пришлась на конец XIX — начало XX века, вторая — на начало 1920-х годов, третья — на период Второй мировой войны, четвёртая — на период Индокитайской войны. По словам служившего в Иностранном легионе Василия Журавлёва, в течение XX века наибольший приток добровольцев из России в Иностранный легион приходился на 1914, 1920 и 1993 годы.
В разное время русские легионеры участвовали в составе Легиона в Первой мировой войне, войнах во французских колониях в Северной Африке, Второй мировой войне и миротворческих операциях в некоторых африканских республиках. В настоящее время выходцы из бывшего СССР и восточной Европы составляют, по разным оценкам, от 25—30 % до 40 % личного состава Французского Иностранного легиона. Среди этой группы значительная часть легионеров — это русские, украинцы, белорусы и поляки. Тема участия русских в деятельности Иностранного легиона остаётся одной из наименее изученных сторон русской диаспоры в мире и русской истории, что отчасти связано с грифом секретности на материалах Легиона, посвящённых легионерам русского происхождения.
Появление русских легионеров
Первые добровольцы Первые упоминания о русских добровольцах во Французском Иностранном легионе встречаются в дневниках князя Константина Александровича Вяземского, путешествовавшего по Индокитаю, и датируются 1892 годом. Князь сообщал, что встретил одного беглого русского капрала, который был в России разжалован в солдаты за дуэль, попал к злобному офицеру в роту и затем бежал в Австрию, а оттуда попал во Францию. По словам Михаила Быкова и Анатолия Соколова, первая волна поступления подданных Российской империи в состав Иностранного легиона пришлась на годы после революции 1905—1907 годов, и подавляющую часть этих добровольцев составляли жителей западных губерний империи — поляки, литовцы, евреи, украинцы и немцы. Причины вступления подданных Российской империи в Иностранный легион носили как социально-экономический, так и этноконфессиональный характер. Известно, что в промежуток между 1911 годом и советско-польской войной в легионе капелланом служил католик , литовец по происхождению. С 1889 года в Легионе в Алжире служил также философ Николай Лосский.
Изначально среди этих добровольцев почти не было русских, за исключением политических эмигрантов или студентов. Однако чуть позже в Легионе стали появляться массово и русские добровольцы — это были преимущественно жители центральных губерний, которые принадлежали к малообразованным слоям общества, почти не владели иностранными языками и не могли устроиться на хорошую работу, поэтому выбирали службу в Легионе. Франко-русский союз, заключённый в конце XIX века, был одним из факторов того, что царское правительство в целом лояльно относилось ко вступлению русских подданных в Легион. Одним из первых русских легионеров того времени был некто Дмитрий Язев, который, будучи студентом, отправился путешествовать в Китай, попал оттуда в Индокитай и записался добровольцем в Легион, отслужив полностью пятилетний срок и затем вернувшись в Россию. Среди служивших в Иностранном легионе были и будущие участники Октябрьской революции.
В дипломатических архивах Франции находятся документы, в которых упоминается Русское благотворительное общество, действовавшее в российском посольстве в Париже до 1917 года. К этому обществу обращались многие русские легионеры, пытаясь решить некоторые вопросы. Во многих письмах звучали просьбы оказать материальную поддержку, поскольку солдаты получали крайне скудное жалование: так, некто Михаил Смоленский писал, что легионеры получали 5 сантимов в день, которых не хватало даже на табак; в другом письме от имени трёх легионеров, подписанном Н. Бочковским, утверждалось, что солдат получал один су в день, и этого не хватало ни на папиросы, ни на мыло, ни на иголки с нитками. К обществу солдаты обращались и с просьбой выслать какие-либо книги или журналы на русском языке (в том числе русско-французские словари) или средства для их приобретения.
Первая мировая война 3 августа 1914 года, после начала Первой мировой войны правительство Франции издало специальное постановление, в соответствии с которым, начиная с 21 августа, иностранные граждане и подданные могли добровольно поступать на военную службу. В то же время законодательным актом от 22 августа 1870 года служба для иностранных граждан предусматривалась исключительно в составе Французского Иностранного легиона, а он, согласно закону, не мог использоваться на территории самой метрополии. Подданные Российской империи, постоянно или временно проживавшие во Франции и сопредельных странах, стали записываться добровольцами в Иностранный легион. Однако письменных свидетельств о русских, вступивших в легион в 1914 году, насчитывается очень мало по сравнению со свидетельствами о русских добровольцах из Русского Легиона Чести, образованный намного позже. Русские граждане, записавшиеся добровольцами не в Иностранный легион, а в другие формирования вооружённых сил Франции (например, войска метрополии), относились к другой группе волонтёров — записавшихся на добровольной основе с обязательством воевать до конца войны ().
По состоянию на 1 января 1915 года среди волонтёров Легиона было 3393 человек, указанных как русские: в количественном плане больше было только итальянцев (4913 человек). Точный учёт рекрутов в Легионе не вёлся до 1934 года, в связи с чем общее количество воевавших в Легионе иностранцев за всю войну варьируется от 29 до 32 тысяч человек. Из них, по некоторым данным, около 4 тысяч составляли подданные Российской империи. Некоторым русским подданным было отказано во вступлении в Легион, несмотря на их желание: так, писателю Илье Эренбургу отказали по медицинским соображениям. Те же, кто вступил в Иностранный легион, сразу же оказались в боевой обстановке и вынуждены были забыть о том, что «в тылу есть инако думающие». Волонтёры легиона были направлены в сформированные специально двухбатальонные маршевые полки, которым и пришлось воевать в Европе. Каждый из полков был сформирован на основе одного батальона уже существовавшего Иностранного полка, а другой батальон набирался из иностранных добровольцев, записавшихся специально в Легион. Так появились и , причём в батальоне «C» 2-го маршевого полка 1-го иностранного полка были сформированы национальные роты, что категорически запрещалось делать в Легионе. Волонтёры Иностранного легиона сражались против войск Германии и Австро-Венгрии на Западном фронте и Балканском театре военных действий, неся крупные потери в разных сражениях. В частности, многие волонтёры воевали в 1914—1915 годах на территории Франции в Аргонне, при Краоне, в Артуа и Шампани. По воспоминаниям В. И. Лебедева, русские эмигранты отличались безупречным поведением и храбростью, вызываясь добровольцами в патрули и охотники. Многие русские добровольцы погибли или получили тяжёлые ранения на фронтах: в частности, 30 декабря 1914 года под Краоном погиб художник Василий Крестовский, рядовой 2-го класса .
Военный атташе при русском посольстве в Париже граф Алексей Игнатьев писал, что после начала войны группа русских добровольцев, вступивших в Легион, подняла бунт против французских унтер-офицеров, обвинив их в жестоком обращении с рядовым составом. Этот бунт был быстро подавлен, а его зачинщики были приговорены полевым судом к расстрелу. Документы свидетельствуют, что 22 июня 1915 года были расстреляны девять волонтёров, поднявших бунт против легионеров: из расстрелянных только один человек не был русским подданным. Считается, что поднятый бунт был одним из факторов того, что 1 и 4 июля 1915 года французская Главная штаб-квартира приняла директивы, в соответствии с которыми в свои армии начали возвращаться подданные России, Великобритании и Бельгии. В частности, осенью 1915 года за антивоенную пропаганду из рядов Легиона был отчислен и выслан в Россию революционер и поэт Михаил Герасимов (бежал из России в 1907 году), служивший во 2-м иностранном полку, прошедший подготовку в Руане и Тулузе и участвовавший в боях на Марне, в Шампани, Аргонне за Шмен-де-Дам (местность описана в рассказе «Тосканская царевна»). В то же время его брат Пётр Герасимов остался во Франции, где служил под именем Марка Юльевича Волохова, прапорщика запаса Русской императорской армии (в действительности этого звания у него не было): с декабря 1914 года он был бойцом , с лета 1915 года — в составе 1-го маршевого африканского полка, закончив войну в звании лейтенанта и кавалера ордена Почётного легиона. В дальнейшем он участвовал в Рифской войне в звании капитана ВВС, а также воевал в антигитлеровском Сопротивлении в звании майора французской армии. В Легионе на фронте сражался также писатель и анархист Самуил Шварцбурд (кавалер Военного креста) вместе со своим братом, эсер Владимир Лебедев, автор книги «Из рядов французской армии: Русские волонтёры во Франции. Очерки французского фронта и тыла. В Македонии» (1916 год) и философ Александр Койре.
В сентябре 1917 года в лагере Ла-Куртин вспыхнуло восстание, поднятое бойцами Русского экспедиционного корпуса, которые отказались подчиняться французскому командованию и требовали отправки домой. После подавления восстания военный министр Жорж Клемансо предоставил русским три варианта дальнейших действий: отправка в Иностранный легион, служба в рабочих ротах в тылу армии или каторга в Северной Африке. Подавляющая часть предпочла каторгу, куда были высланы 8 тысяч участников мятежа, а затем за ними последовали ещё 5 тысяч бойцов 1-й бригады Русского корпуса и 12 тысяч из частей на Балканском фронте. В Легион при этом вступили всего несколько сотен добровольцев.
Добровольцы из русской эмиграции первой волны Очередная волна массового вступления русских в Иностранный легион пришлась на 1920-е годы, уже после окончания Первой мировой и Гражданской войн. По разным оценкам, тогда в состав Иностранного легиона вступили от 8 до 10 или даже 15 тысяч русских солдат, среди которых были преимущественно бойцы Русского экспедиционного корпуса (в том числе особых бригад корпуса) и солдаты Русской армии Врангеля, эвакуировавшейся из Крыма в самом конце Гражданской войны в России. Среди русских легионеров были галлиполийцы; донские казаки, эвакуировавшиеся на остров Лемнос (около 1000 донских казаков, находившихся в лагере на Лемносе, позже вступили в Легион); русские революционеры, которые после Октябрьской революции и начала Гражданской войны решили не возвращаться в Россию. В письме легионера С. Верховского от 6 июня 1921 года утверждалось, что в Легионе служили минимум 6 тысяч русских эмигрантов, одна часть которых находилась в Северной Африке, а другая часть — в Сирии (согласно этому письму, в Сиди-Бель-Аббес несло службу от 200 до 300 русских).