В отличие от Западной и Восточной Римской империи средневековая Русь была слабо знакома с иудейской традицией. Антииудаизм древнерусской литературы был абстрагирован от реальности. Евреи в Киевской Руси не представляли угрозы как религиозные конкуренты в связи с отсутствием прозелитизма в их среде и не обладали существенным демографическим присутствием; еврейская община в Киеве в начале XII века не была многочисленной и конкурентоспособной. По этим причинам антиеврейские акты являлись религиозными актами, а не экономико-политическими. В условиях заимствования Русью религиозных образцов отрицательное отношение к иудейской культуре было исходным. В то же время в отношении к иудаизму и иудеям в Руси предполагается относительная толерантность, подобно Византии и в отличие от западноевропейских стран.
Средневековая Русь была почти полностью закрыта для евреев. Опасения «ереси», которая якобы исходит от евреев, и традиционный христианский антииудаизм длительное время определяли враждебное отношение русского православия к евреям. Церковь подталкивала власти к антиеврейским акциям, включая поголовное истребление не желавших креститься евреев в завоёванных Иваном Грозным городах, а также к принятию указов, которые запрещали евреям въезд на территорию Московской Руси.
Богословски обоснованный антисемитизм («отвѣржение жидовьстѣ», по выражению «Повести временных лет»), опирающийся на толкование Новозаветных текстов, в условиях борьбы господствующего направления с ересью жидовствующих стал средой, в которой развился антисемитизм, направленный впоследствии против реальных евреев. Имевшиеся в средневековой письменности Руси образцы анитииудейской полемики в значительной мере способствовали преемственности идей об «отверженном Богом народе», находивших применение в антисемитской среде позднее.
Антисемитизм в Средние века существовал в двух смежных формах: религиозный антииудаизм («теологический» антисемитизм) и специфический «химерический» (Гэвин Ленгмюр) или «оккультный» (Джон Клир) антисемитизм. По вопросу о существовании химерического антисемитизма на Руси в ранний период существуют разные точки зрения.
Письменные тексты Масштабный, но не оригинальный корпус противоиудейских произведений (на Западе называемых ) Руси создавался вне зависимости от проживания еврейских общин по соседству со славянскими книжниками. Антииудейская полемическая литература появилась в Киевской Руси вскоре после христианизации. Заимствованные староболгарские и византийские литературные образцы способствовали формированию подражательных и компилятивных жанров, вследствие чего возникло летописание, а затем и апологетические сборники. Появилось стремление обосновать благодать христианского просвещения. Антиеврейская полемика была обусловлена осознанием собственной истории и значимости в ней: Божия благодать по «отверженьи жидовьсте» перешла к христианам и была воспринята Владимиром Святославичем; «избранность» перешла к Православной церкви. Первые крестовые походы, которые завершились в 1099 году «освобождением» от мусульман Иерусалима, предположительно, способствовали распространению в христианском мире, включая Киевскую Русь, идеи об окончательном «отвержении жидовьсте». Позднее политическая раздробленность и монголо-татарское нашествие стали жизненными реалиями, которые потребовалось сопоставить с библейской историей некогда сильного и «избранного Богом» народа.
Евреи упоминаются в православной книжности преимущественно в связи с их «традиционным занятием», изучением Ветхого Завета или в приязке к пасхальным событиям, как в текстах литургии на основе евангельских Страстей Господних, в особенности по Евангелию от Иоанна. Тексты против «латынян» как с раннего периода древнерусской литературы, так и в конце XV — начале XVI века апеллировали к «видимому сходству» католиков и иудеев. В «жидовстве» обвинялись католики и позднее протестанты.
Антииудейские тенденции усматриваются в наиболее раннем известном оригинальном древнерусском литературном произведении «Слове о законе и благодати» Илариона середины XI века, хотя памятник не был специальным противоиудейским сочинением. Наличие резких антииудейских пассажей, по мнению Л. Мюллера, может свидетельствовать, что Слово могло служить собранием материалов для антииудейского полемического документа, но само по себе таковым не являлось, поскольку автор считал, что ушедший в прошлое иудаизм неактуален («иудейство бо преста, и закон отъиде», «Июдея млъчит»). Обвинения Иларионом евреев в богохульстве были хорошо известно христианским писателям и могли быть почти дословно заимствованы им из апокрифического «Никодимова Евангелия» («Деяний Пилата») или из другого источника, который восходил к той же основе. Другие примеры известны из евангелий (, ). Во фрагменте Слова Илариона: «Они же нарекоша сего <Иисуса> лестьца и от блуда рождена и о Велизѣвул бѣсы изгоняща» выделенная часть в рукописи Синодального собрания, № 591 (ГИМ) замазана черниламиСлово о законе и благодати митрополита Илариона / Подготовка текста и комментарии А. М. Молдована, перевод диакона Андрея Юрченко // Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ; Под ред. Д. С. Лихачёва, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. — СПб. : Наука, 1997. — Т. 1 : XI—XII века. — Ссылка 87: «…и от блуда рождена… — В оригинале эти слова замазаны чернилами».Слово о законе и благодати митрополита Илариона, стр. 21 (Рукопись Синодального собрания, № 591 (ГИМ), 2-я половина XV в.); первая часть — из ; последняя — из . В некоторых других трудах отцов церкви, которые были известны в славянском переводе, повторяются подобные утверждения, приписываемые евреям. Однако Иларион считает «Закон» и даже обрезание предпосылкой «благодати» в большей мере, чем многие другие богословы.
Экзегетические сочинения и сочинения мировой истории выстраивают линию Божиего провидения от Ветхого Завета и Иосифа Флавия до христианского Рима, в том числе Византии, и дальше на Русь. Эти тексты, например, «Речь Философа» в составе «Повести временных лет», обычно касаются еврейской проблемы в контексте пророчеств о Христе или «отпадения» от благодати еврейского народа, в том числе используя формулу средневековой поэтики «ubi est» («къде есть»)? — «где ныне жертва ваша, где святая святых, где земля ваша?». Чаще всего общим риторическим приёмом выступает: «Не разумеваеши ли, окаянный жидовине…», «Видишь ли, жидовине…», «Аще ли глаголеши, жидовине…» и др. То же приём применяется в поучениях, которые были созданы специально для нужд церкви, в также в комментариях к текстам, подобным Посланиям апостола Павла. Эти памятники имели риторическую цель. Речь в них не шла о взаимодействии с реальными евреями. Заимствованные примеры такого такой риторики читаются в «Толковании на Псалтырь» Исихия Иерусалимского и «Шестодневе» Иоанна Экзарха Болгарского.
Важным образцом для древнерусского летописания стала византийская Хроника Георгия Амартола. Памятник включает исторические описания событий, философские и богословские тексты, сведения из монашеской жизни и различные «свидетельства» (доказательства истинности) христианской веры. Значительная часть повествований о чудесах построена по традиционной сюжетной схеме. При этом язычники и иудеи уравниваются, а «избавителем» от беды, болезни, опасности, катастрофы всегда оказывается христианин, через которого совершается чудо и тем самым «заблуждающиеся» приходят к «истинной» вере. Часто встречаются споры о вере, в которых побеждает христианин благодаря совершающемуся чуду. Так в рассказе о епископе Сильвестре говорится, что иудей Замбрий желал доказать могущество своего Бога и произнёс его имя на ухо быку, который был «многымы мужи держим, уже всюду связан, лют и велик зело», после чего бык тотчас «успе и въздрю велми и, очима его искочившима, умре». Сильвестр в присутствии цесаря заявляет, что смерть быка не свидетельствует о всесилии имени иудейского Бога, поскольку «дьяволе есть имя умертвившаго вола», а именем Христа бык воскреснет, и он, «въздев руце на небо, с слезами сотворив молитву… рече: „Аз имя Твое призываю пред всеми людьми, Христе…“». Бык немедленно ожил, а иудеи стали просить их окрестить. Согласно другому рассказу некий «жидовин», стеклодув, узнал, что его сын с «детьми христианскыми идох в церковь их и ял, и аз отче, хлебы…», «вверже его в пещь стъкляную горящу». Однако, зная «беснование на отрочищь» своего мужа, мать отрока вошла в печь и вывела из неё невредимого сынв, поскольку «жена некаа… приде и погаси огнь…». Царём стеклодув приговаривается к смерти за его обращение с сыном и за отказ иудея принять христианство. Целью подобных рассказов было утвердить окончательную победу Христовой веры над детьми «рабскаго закона».
Близкие к тексту Илариона псевдоеврейские «дебаты», но исключительно в библейском контексте, читаются в «Слове на Святую Пасху» Кирилла Туровского (XII век): «Птенець бо отлетѣ, а безумни тщю гнѣзду присѣдять: Христосъ въскресе, а жерци и фарисеи стражем мьздять обольстити веляще Христово воскресение. О горе, языче грѣшен!», и позднее в «Слове на сошествие Святого Духа» Спиридона-Саввы, киевского митрополита конца XV века: «Вы же стражи умздисте многим златом, большаго нас сподобисте чудеси, укрытимняще Христово воскресение, камень знаменавше с кустодьею». Кирилл Туровский был восточнославянским гомилетиком, у кого чаще других представлены обвинения евреев Нового Завета. Эти образы встречаются только в его текстах, посвящённых Святой седмице и использующих в значительной мере литургические тексты, поддерживающие миф, согласно которому Иисус был предан смерти «евреями» как народом. В цитате из Спиридона-Саввы присутствует идея, что евреи не столько неспособны к постижению «истинности» христианства, что Иисус воскресает как Сын Божий, сколько сознательно отрицают «истину». В «Слове о небесных силах, чего ради создан бысть человек» начала XIII века, которое приписываемом Авраамию Смоленскому: «диавол… жыды научи распяти [Исуса]. фарисеи же и книжници ведуше яко сынъ божии есть, и завистию распяша его, и к кресту пригвожденъ бысть, и смерти вкуси ако человекъ». Однако этот мотив встречается в восточнославянской литературе редко.
В шести переводных проповедях («словах») против иудеев (Adversus Judaeos) Иоанна Златоуста, чтимого и широко читаемого византийского проповедника, представлена яркая антииудейская гомилетическая традиция, которая отражала образы постбиблейского еврейства. Древнеболгарский перевод одной из проповедей известен уже в Киевской Руси в составе сборника «Златоструй». Традиционное собрание шести проповедей Иоанна Златоуста стало известно к концу XIV века, в среднеболгарском флорилегии «Маргарит». Этот сборник был широко читаем вплоть до Нового времени. Иоанн Златоуст был наиболее влиятельным, но не единственным представителем этого гомилетического направления, получившего известность у православных славян. К Златоусту восходят отдельные образы восточнославянских противоиудейских сочинений. Григорий Цамблак, митрополит Литовский и всея Руси, оставил гомилетическое наследие, популярное во всех восточнославянских землях, хотя в Москве он сам считался отступником и лжемитрополитом. В заглавия некоторых его проповедей, в особенности на пасхальные темы, включены слова «и на иудея»; характеризуется традиционной и мягкой трактовкой образов, «еврейские сюжеты» — библейские.
Популярный апокриф «Хождение Богородицы по мукам», самый ранний русский список которого относится к XII веку, рассказывает о путешествии матери Богоматерь в ад и описывает мучения грешников. Богородица сострадает казнимым, плачет и желает разделить их участь. Когда же она приходит в место, где мучают христиан-вероотступников, убийц, кровосмесителей и евреев, распявших Иисуса, то произносит: «По делам их будя тако!».
«Хождение» новгородского архиепископа Антония (в миру Добрыня Ядрейкович) конца XII века, описывает путешествие к святым местам Константинополя и включает несколько ярких антиеврейских фрагментов.