Лэута́рская му́зыка () — профессиональная музыкальная традиция румынских земель, сформировавшаяся как придворная и городская альтернатива сельской (пастушеской и крестьянской) культуре. Её носители — лэутары (), профессиональные музыканты, преимущественно рома́ (цыгане), исполняющие музыку за вознаграждение на свадьбах, жоке села, крестинах, похоронах и других общественных событиях. Лэутарская музыка — это традиция устного типа: знания, репертуар и приёмы игры передаются на слух, в семье или рядом с опытным наставником, а не через нотную запись и теоретические пособия.
Термин употребляется и в более узком значении — как название конкретного жанра городской вокально-танцевальной музыки, сложившегося в первые десятилетия XX века у лэутаров юга Румынии. В этом значении он охватывает лишь часть традиции: за пределами южных городов такая музыка распространения не получила.
Основной формой бытования лэутарской музыки является ансамбль тараф, в котором ведущую роль обычно играет первая скрипка: она руководит ансамблем, ведёт мелодию и импровизирует, а аккомпанирующая группа обеспечивает ритмическую и гармоническую основу. Инструментарий менялся по эпохам и регионам: в XVIII—XIX веках ключевыми были скрипка, най и кобза, позднее во многих местах кобзу вытеснили цимбалы, а в XX веке в составе тарафа закрепился аккордеон. Наряду со струнными тарафами в Молдове распространились лэутарские оркестры медных духовых (фанфары). Репертуар объединяет традиционные танцевальные (хора, сырба и другие) и вокальные жанры (дойна, эпическая баллада) с элементами городской, восточной и западноевропейской музыки; музыкальный язык сложился на стыке османско-балканских и западноевропейских влияний, а исполнительская манера отличается развитой орнаментикой, вариативностью и свободным переосмыслением материала.
Профессия лэутара сложилась в условиях рабства цыган в румынских землях: музыканты служили при господарских и боярских дворах, с XVIII века объединялись в городские гильдии, а после отмены рабства в середине XIX века образовали городские и сельские династии. До XX века традиция известна косвенно — по документам, литературным свидетельствам и и неточным нотным транскрипциям, лишь приблизительно передававшим мелодику и ритмику лэутарской музыки; звукозаписи стали доступны лишь начиная с полевых исследований Белы Бартока и Константина Брэилою начала XX века, а систематическое изучение региональных стилей и ансамблевой практики развернулось во второй половине XX века, прежде всего в работах Сперанцы Рэдулеску. В начале XX века тараф прочно укоренился в сельской среде, а после 1944 года традиция стала объектом государственной политики: возникли ориентированные на сцену концертные тарафы и оркестры народной музыки, тогда как бытовое исполнительство лэутаров попало под административный и идеологический контроль, а городская лэутарская песня была ограничена в распространении.
В современной практике лэутарская музыка существует в двух основных формах: традиционной, связанной с народными обычаями и обрядами — прежде всего со свадьбой — в значительной мере сохраняющей устный и импровизационный характер, и сценической, ориентированной на эстрадное исполнение и стилизацию репертуара. Урбанизация и глобализация заметно сужают сферу прежнего бытования традиционной формы. С начала 1990-х годов лэутарские коллективы вышли на мировую сцену; тогда же начали распространяться гибриды с поп-музыкой и манеле; возникли проекты реконструкции старых стилей и забытого репертуара. Сохранившиеся в Румынии традиционные тарафы в 2020 году были номинированы в Репрезентативный список нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО.
Лэутарская традиция в румынской народной музыке В традиционной румынской музыке сосуществуют и взаимодействуют две музыкальные системы, различающиеся не только репертуаром, но и социальной функцией, способом передачи и эстетикой. Пастушеская и крестьянская музыка относятся к архаическому пласту, тесно связанному с повседневной жизнью и обрядом: это функциональная музыка, исполняемая членами общины «для себя» и в рамках обрядовой практики, без оплаты. Для неё характерны преимущественно монодия, ритмическая свобода (рубато) и простые духовые инструменты, часто изготавливаемые самими исполнителями (флуер, бучум, чимпой); вокальный репертуар включает дойны, погребальные причитания-бо́четы и колинды. Лэутарская музыка — профессиональная традиция, сложившаяся при дворах и в городах как альтернатива сельской культуре: музыку здесь исполняют за вознаграждение, на заказ и на публику. В отличие от крестьянской монодии, она всегда ансамблевая, использует более сложные, преимущественно струнные, инструменты (скрипка, кобза, цимбалы) и отличается высокой технической виртуозностью и открытостью внешним влияниям. Лэутарский профессионализм по своей природе транскультурен: музыкант выступает посредником между разными этносами, общинами и культурными пространствами.
Лэутары часто используют и перерабатывают крестьянский и пастушеский репертуар, придавая ему большую выразительность и техническую сложность. Жанры, возникшие в пастушеской среде, со временем перешли в сферу профессиональной лэутарской музыки — например, эпические баллады, танцевальный и свадебный репертуар. Лэутары заимствовали крестьянскую дойну; в профессиональной среде она испытала влияние балканской и османской музыкальных культур и приобрела более виртуозный и орнаментированный характер. Типичные для лэутарской практики композиции «дойна + жок» (например, , ) из лэутарской практики также восходят к пастушеским моделям, таким как пастушеская музыкальная поэма «Когда чабан потерял овец». Одновременно лэутары усваивали городские и внешние музыкальные пласты, что отразилось в жанровом составе и исполнительских манерах. Поскольку лэутары стали основными исполнителями музыки на сельских праздниках, роль крестьянских музыкантов-любителей во многих регионах заметно сократилась, а существование танцевальной музыки стало тесно связанным с практикой профессиональных музыкантов.
Хотя большинство лэутаров — цыгане, ведущий исследователь лэутарской музыки Сперанца Рэдулеску подчёркивала, что она не является «цыганской музыкой» как этнической категорией: это румынская музыкальная традиция, сложившаяся в профессиональной среде и обслуживающая прежде всего румынскую культурную систему. По её наблюдениям, музыка, исполняемая для цыган и для румын, чаще всего совпадает, а вопрос о том, какие именно пьесы являются «чисто цыганскими», не имеет однозначного ответа; различие проявляется не столько в самих произведениях, сколько в манере исполнения. Более того, цыгане-лэутары нередко оказываются последними хранителями румынского наследия: Рэдулеску не раз записывала у них старинные мелодии, которые в крестьянской среде уже вышли из обихода. Вместе с тем для самих музыкантов городская лэутарская песня южной Румынии стала звуковой эмблемой цыганской идентичности: лэутары убеждены, что «по-настоящему» исполнить её способны только они, и считают музыкальный дар отличительным свойством цыган.
История До XX века лэутарская музыка известна почти исключительно косвенно: по документам, упоминаниям в путевых записках и хрониках, изобразительным свидетельствам и нотным транскрипциям, которые приспосабливали звучание к логике европейской нотации. Звучащая традиция стала доступна для непосредственного изучения с первых полевых звукозаписей 1900—1910-х годов.
Происхождение термина и ранние упоминания Название связано со словом «лэу́тэ» () или «алэу́тэ» (), восходящим через уд () к лютневому инструменту — ранней форме кобзы. Этим же словом (лэута, лаута) в Мунтении, на юге Трансильвании, в Банате и на юге Молдовы позднее стали называть и народную скрипку. Музыканта, игравшего на лэуте, в XVI веке называли «алэутар»; с XVII века термин «лэутар» применялся к исполнителям на всех струнных инструментах, включая скрипачей; в ряде контекстов «лэутар» и «скрипач» стали синонимами. В некоторых регионах профессия и сегодня может обозначаться по локальному названию скрипки: скрипка́рь, скрипкэра́ш (от , север Молдовы), четера́ш (от , Марамуреш), хегеду́ш (от , центральная Трансильвания); на севере Молдовы и в Буковине бытует также название зикэла́ш (от — танцевальная мелодия).
Одно из наиболее ранних упоминаний лэутарской деятельности связывают с грамотой 1385 года господаря Валахии Дана I о дарении монастырям Тисмана и Водица 40 цыганских семей, исследователи предполагают присутствие среди них и музыкантов-лэутаров. Термин «лэутар» («алэутар») впервые упомянут в молдавском акте 1570 года, которым господарь Богдан IV пожаловал ворнику Динге несколько владений вместе с цыганами-рабами, среди которых названы лэутары Стойка, Русте и Тымпа (, , ); документ 1574 года фиксирует покупку Раду-лэутара с его жилищем.
Рабство, гильдии и становление профессии
Становление лэутарства как обособленной профессии обычно связывают с социальными условиями эпохи, прежде всего с рабством цыган в румынских землях, продолжавшимся с конца XIV века до середины XIX века. Князья, бояре и монастыри владели цыганами-рабами, среди которых наряду с ремесленниками встречались и музыканты; в статусе рабов лэутары служили при господарских и боярских дворах и монастырях, обслуживая аристократический быт под строгим контролем властей. До середины XVIII века ремесло практиковали почти исключительно цыгане-рабы, главным образом в Мунтении и Молдове, тогда как в Буковине, Банате, Марамуреше и Трансильвании сохранялась значительная доля местных музыкантов. Преобладание цыганского элемента порождало дискриминационное отношение к самой профессии: в народном сознании слова «скрипач», «лэутар» и «цыган» нередко воспринимались как синонимы.С развитием городских рыночных отношений роль лэутара как профессионального музыканта возрастала. В первой половине XVIII века года в городах начали возникать первые профессиональные объединения — гильдии лэутаров, обязавшиеся платить налоги в обмен на контроль над рынком музыкальных услуг в городе. Первая зарегистрированная гильдия появилась в Крайове (1723), затем последовали гильдии в Яссах (1761) и Хушь (1795). Ещё до официального освобождения часть лэутаров могла заниматься ремеслом свободно — при условии уплаты податей господарю. Отмена рабства (в Молдове в 1844 году, в Валахии в 1847 году, в Бессарабии в 1861 году) усилила свободное передвижение цыган: часть семей оседала в сёлах, избирая ремесло музыканта единственным занятием. На протяжении следующих десятилетий сложились сельские династии лэутаров — своего рода «сельские консерватории», по выражению фольклориста ; внутри этих относительно замкнутых профессиональных кланов мастерство передавалось изустно от отца к сыну, в рамках «кодекса профессиональной тайны». Городские лэутары стали одной из наиболее интегрированных в румынское общество цыганских групп; в течение XIX века многие из них полностью или почти полностью утратили владение цыганским языком.
Характерной одеждой лэутаров в XIX веке были длинный кафтан — антери́у — и зэбу́н; такая одежда подчёркивала принадлежность к профессиональной городской среде и отличала лэутаров от крестьянского окружения. В подобной одежде лэутары изображены на акварели с тарафом 1860 года. Описывая буковинского лэутара Николае Пику, музыкант и политик отмечал, что тот был облачён «в старинный молдавский наряд — с зэбуном, антериу, кушаком, на голове сплюснутый фес с синим кистём» (); в таком же наряде Пику представлен на австрийской гуаши 1899 года.
Лэутары и внешний мир: гастроли и встречи (XVIII—XIX века) Начиная с XVIII века лэутарское искусство стало предметом международного культурного обмена: лэутаров приглашали ко дворам, в дворянские дома и концертные залы за пределами румынских земель, а после Всемирной выставки в Париже (1889) открылись крупные гастроли в европейских, российских и американских центрах. Эти поездки делали традицию заметной за пределами местных общин и закрепляли за лэутарами репутацию виртуозов.