Солдатские жёны — жёны нижних чинов вооружённых сил Российской империи, поступивших на службу по рекрутской повинности. В разговорном языке их называли солдатками.
Женщина могла стать солдатской женой либо если её мужа забирали по рекрутскому набору, либо если она выходила замуж за солдата, уже находящегося на службе. Если женщина была крепостной до призыва мужа в армию, то она освобождалась от крепостной зависимости, но при этом переходила в подчинение военному ведомству.
При введении рекрутской повинности сначала можно было набирать только холостых рекрутов, но уже с 1707 года допускался и призыв женатых, так как холостых было недостаточно. Вопрос о том, могла ли жена следовать за своим мужем в армию и проживать там вместе с ним, решался по-разному. В 1722 году было указано, что жена могла следовать за мужем только после того, как он обживется на новом месте и лишь если на то придет «требование полков». С 1744 года жены рекрутов должны были оставаться на прежнем месте жительства. Но потом солдатским женам все же разрешали проживать вместе с мужьями. При этом если солдат добивался у полкового начальства разрешения выписать свою жену к себе, то ему нередко приходилось вступать в многолетнюю переписку с местными властями, чтобы выяснить, жива ли его жена и где она находится.
К месту службы мужа отправлялись обычно лишь те солдатки, у которых не было детей. В середине XVIII века около половины солдат были женатыми, находясь на постое или в солдатских слободах, жили со своими семьями. Если полк располагался на постое у городских или сельских обывателей, то с 1730-х годов для женатых солдат полагалась дополнительная жилая площадь: жену считали за одного солдата, трех дочерей — также за одного солдата. При этом подтверждалось, чтобы женатых солдат больше четвертой доли на одной квартире не жило, «дабы хозяева от того не имели один перед другим излишнего отягощения».
В 1764 году нижним чинам было запрещено жениться без согласия своих полковых командиров. Если солдат хотел жениться, то требовалось наличие свидетельство о согласии невесты солдата и родителей на брак и согласие податного общества об отдаче девушки замуж за солдата. Обычно жениться позволяли только унтер-офицерам. Чаще всего солдаты женились на дочерях других солдат. С 1866 года браки солдат в период службы уже не разрешались.
Полковые командиры поручали солдатским женам шитье и стирку для солдат белья, вязание чулок, шитье палаток и чехлов для них, уход за больными солдатами. Некоторые солдатки, жившие со своими мужьями, устраивались на работу на фабрики, занимались мелкой торговлей или нанимались в услужение. Но большинство из них не могли найти себе самостоятельного заработка и рассчитывали лишь на дополнительное пищевое довольствие, которое по закону полагалось семейным солдатам.
С мужем в армии жили лишь около 5% солдаток, еще 15% солдатских жен жили самостоятельно в городах, других селах, находя собственные средства к существованию (при этом нередко мужья-солдаты отказывались давать согласие на проживание жены отдельно не только в городе, но часто и в родном селе, а без этого власти не имели права выдавать женщине паспорт с правом самостоятельного выбора места жительства). Но большая часть солдатских жён, около 80%, оставались жить там, где их застал призыв мужа в рекруты: у его родственников или у своих родителей, у других родственников.
Часто отношение к солдаткам родителей их мужа, с которыми они жили, было презрительным, их считали дармоедками. Поэтому многие из них стремились сами найти средства к существованию для себя и своих детей и жить самостоятельно. При этом нередко они становились проститутками.
В указе от 18 октября 1785 года говорилось, что «одни солдатские жены впадают в развратную жизнь, а другие вступают по долговременном ожидании в беззаконные браки». Некоторые солдатские жены уже через 2-3 года, после того, как их мужей забирали в рекруты, начинали поиск сожителей для создания новой, незаконной, семьи. Как правило, женщина поселялась со своим сожителем далеко от родных мест, там, где их никто не знал. Любопытным соседям говорили о венчании в другом приходе. Спустя годы все считали пару, у которой рождались дети, вполне законными супругами. Но если через много лет законный супруг возвращался со службы, то на женщину накладывалась семилетняя епитимья, и её возвращали законному мужу.
Многие солдатские жены даже не знали, живы ли их законные мужья-солдаты или уже нет: лишь в 1760-е годы полковых командиров обязали направлять уведомления о смерти солдат их женам, однако это выполнялось далеко не всегда. В 1812 году Синод постановил: «Солдатская вдова не прежде правом вдовства своего может воспользоваться, как по получении от инспекторской военной коллегии экспедиции паспорта, удостоверяющего о смерти мужа ея».
Про солдаток говорили: «ни вдова, ни мужняя жена». Считалось, что если женщина — солдатка, то она — распутная, «гулящая», а все её дети — незаконнорожденные: «Солдаткиным ребятам вся деревня отец», «У солдатки сын семибатешный». Даже если солдатка рожала вполне законного ребенка, то иногда его считали незаконнорожденным. Так, 28 апреля 1829 году в селе Вышенки Кирсановского уезда Тамбовской губернии солдатка А. Сигаева родила сына, при этом её мужа забрали на службу 7 декабря 1828 года, то есть не было оснований считать сына незаконнорожденным. Тем не менее, рождении он был записан незаконнорожденным: священник «по привычке» решил: «раз солдатка, то сын — незаконнорожденный». Через двадцать лет Сигаева добивалась признания своего сына законным.
Если у солдатской жены, где бы она ни жила, рождался сын, то он считался принадлежащим военному ведомству и был обязан служить. В указе Анны Иоанновны говорилось: «...женам солдатским невозможно неприлично жить в казармах, но от разлучения их с мужьями пропадает много солдатских детей, которые потом могли бы быть обращены в службу». После появления в 1805 году кантонистов солдатские дети стали кантонистами. Сначала мальчиков отбирали у матерей и отдавали в кантонисты в 7 — 10 лет, но с 1828 года солдатских детей было разрешено оставлять при родителях до «возмужания». Дети, чьи родители проживали в селах и деревнях, могли оставаться при них до 18-летнего возраста; солдатские дети, проживавшие в городах, оставались при родителях до 16 лет, а находившиеся при своих отцах, служивших в армии, — до 14 лет. Александр I включил в число кантонистов и всех «незаконнорожденных солдатскими вдовами, женами и девками сыновей». То есть не только сыновья солдат, но и их внуки (дети солдатских дочерей, не говоря уже о сыновьях) автоматически становились солдатами.
Солдатские жены, стремясь спасти своих сыновей от неизбежного в будущем призыва в армию, нередко скрывали беременность, заявляли о рождении мертвого ребенка или выкидыше. Иногда они уходили в соседнее село или в город, оставляя младенцев знакомым или родственникам, которые объявляли о «неизвестных подкидышах», а позже брали их на воспитание. В некоторых случаях они оставляли своих сыновей в приютах, надеясь на изменения законов, которые когда-нибудь позволят им вернуть их себе. После ликвидации в 1856 году института кантонистов многие солдатские жены просили вернуть им из приютов сыновей, от которых они отказались ранее. Примечания
Категория:Вооружённые силы Российской империи Категория:Социальная структура Российской империи