Мистический брак — мотив в иудейской и христианской литературе, теологии и искусстве. Религиозное представление о соединении Бога и человека (унио мистика) осмысляется и изображается под образом обручения и бракосочетанияMarianne Heimbach-Steins: «Brautsymbolik. II. Brautmystik». In: Lexikon für Theologie und Kirche. Band 2, 1994.. В отличие от бракосочетания двух богов (иерогамии), в мистическом обручении женской стороной выступает земная невеста. В раннехристианской и раввинистической литературе из комментариев к Песни песней развился образ обручения Сиона, Церкви, отдельной души или посвящённой девы с Богом или Мессией. Брачная символика пророков Ветхого Завета дополнила эту брачную мистику. В каббале говорится о том, что женская манифестация Бога, Шехина, нисходит к людям, и возникает тоска человека по соединению с Богом. В Новом Завете об Иисусе Христе говорится как о Женихе. Таким образом, в Средневековье сложились теология и благочестие, в которых стремились к обручению аллегорической Невесты с Богом. Уже в раннехристианскую эпоху было принято посвящать дев, которые мистически обручались со Христом и предназначались для служения ЦерквиJohannes Niederhuber, Einleitung zu Über die Jungfrauen drei Bücher. In Des heiligen Kirchenvaters Ambrosius ausgewählte Schriften Bd. 3; Bibliothek der Kirchenväter, 1. Reihe, (Band 32) Kempten; München: J. Kösel, 1917.Über die Jungfrauen drei Bücher (De virginibus ad Marcellinam sororem libri tres) (Ambrosius von Mailand (340—397)). Со временем сложился чин посвящения дев, сохранившийся в Латинской церкви и Восточных церквях. В иконографии многообразно представлены художественные изображения, воспроизводящие мистическое обручение святых дев со Христом. В музыке и литературе брачная мистика продолжает развиваться и поныне.
Внебиблейские комментарии и предание
Брачная мистика в комментариях к Песни песней
Книга Песнь песней — это любовно-лирическое произведение библейской премудрости. В этом эротическом диалоге описаны любовные отношения между молодой женщиной и царём Соломоном, который также называется автором этого сочинения. В эпоху эллинизма эротическая песнь была аллегорически возвышена; эта тенденция сохранялась на протяжении всего Средневековья и была преодолена только Иоганном Готфридом ГердеромUlrich Köpf: Hoheslied III. Auslegungsgeschichte im Christentum III/1. Alte Kirche bis Herder. In: Theologische Realenzyklopädie. Band 15. De Gruyter, Berlin 1986, S. 499—514.. До этого комментаторы почти все отвергали светское, буквально-эротическое толкование и интерпретировали любовную поэму как описание любви между Богом и Его избранным народом (в иудаизме) или между Христом и Церковью как Невестой Христовой (в христианстве). Из комментариев к Песни песней возникла свадебная мистика (также: брачная мистика), которая представляет собой явно телесную, личностно-отношенческую форму мистического опыта.
Иудаизм наметил путь иносказательного толкования Песни песней, используя в комментариях образы Завета Бога со Своим народом как любви, невесты и брака, а также пророческую брачную символику Тексты Исаии (Второисайя и Тритоисайя) используют, например, образ невесты, чтобы описать новый блеск Израиля в восстановлении после бесславного времени изгнанияUlrike Bechmann: «Brautsymbolik. I. Biblisch». In: Lexikon für Theologie und Kirche. Band 2, 1994..
Мотивы Нового Завета также использовались для толкования Песни песней. Присутствие Жениха Иисуса среди учеников () и эсхатологическое возвращение Жениха Христа () выражают с помощью поля брачной символики интенсивную связь и верность общины. Павел видит общину как Невесту Христа (), во даже использует слово «дева» (греч. παρθένος — парфенос) вместо «невеста» (греч. νύμφη — нимфа).
В ответ на вопрос, кого представляет Невеста Суламита из Песни песней, во II и III веках н. э. особенно столкнулись комментарии рабби Акивы (ок. 50/55-135) и античного богослова Оригена (185 — ок. 254). Акива интерпретировал песнь коллективно как изображение отношений между Богом и народом ИзраиляTremper Longman: Song of Songs. 2001, S. 20 ff.. У Оригена, напротив, Невеста — это индивидуальная душаOtto Kaiser: Einleitung in das Alte Testament — Eine Einführung in ihre Ergebnisse und Probleme. 2. Auflage. Gütersloher Verlagshaus Gerd Mohn, Gütersloh, 1970, S. 286.. Толкование Песни песней у Оригена, однако, ещё не относится к Марии как НевестеHans von Campenhausen: Urchristliches und Altkirchliches: Vorträge u. Aufsätze. 1979, S. 128..
Отцы Церкви Ипполит и Киприан КарфагенскийКиприан Карфагенский: 69-е послание, 2-я глава, и то же самое: О единстве католической церкви (De catholicae ecclesiae unitate), 4-6 видят Церковь (Экклесию) как Невесту Христа. В толкованиях Песни песней Мефодия Олимпийского и Амвросия Медиоланского встречается истолкование Невесты как посвящённой Богу девы. Поскольку эта традиция продолжалась в христианском Средневековье, Песнь песней играла выдающуюся роль в почитании Марии у христианских мистиков.
В 40-х годах XII века было создано «Песнь песней Трудперта» — толкование Песни песней на раннем средневерхненемецком языке в ритмизованной художественной прозе. Оно содержит тоскливое стремление к соединению с Богом и является первым сочинением о мистике на (алеманнско-)немецком языке. Примерно за 80 лет до этого аббат Виллерам из Эберсберга (до 1010—1085) составил парафраз Песни песней. Начиная с Эгидия Римского (1243—1316), в толковании Песни песней под Церковью как Невестой впервые понимают её должностных лиц (прелатов).
Обручение Шехины в каббале
Иудейская каббала также знает представление о мистическом обручении. Начиная с Иуды бен Самуила (ок. 1140/50-1217), существует учение о том, что можно соединиться не с самим Богом, но с Шехиной — своего рода обителью Божества. Созерцание и соединение (зиввуга) с Шехиной, особенно с XVI века, выражалось в эротической символике, которая опиралась на каббалистическое изображение в Зогаре, где Моисей представлен в мистическом браке с Шехиной. Гершом Шолем (1897—1982) отличает каббалистическое учение о Шехине от брачной мистики из комментариев к Песни песней. Шехина — это манифестация Бога, а Невеста Библии — это аллегорическое изображение народа ИзраиляGershom Scholem: Schechina; das passiv-weibliche Moment in der Gottheit. In: Ders.: Von der mystischen Gestalt der Gottheit. 1962, S. 135—191.. Однако существует связь между этими двумя понятиями. С изгнанием из рая была изгнана и Шехина. Это разлучение с Богом описывается как «Шехина в изгнании». Шехина пребывает среди Израиля, так что народ Израиля расположен к Богу в любви, как Невеста из Песни песней. Одной из тем каббалы является Цимцум — своего рода сжатие Эн-софа (Бесконечного). Цимцум иногда истолковывается как творческое Ничто БогаKarl Erich Grözinger: Von der mittelalterlichen Kabbala zum Hasidismus. In: Jüdisches Denken. Theologie — Philosophie — Mystik. Band 2. Campus-Verlag, Frankfurt am Main 2004, ISBN 3-593-37513-3.. Божество нисходит в Ничто, и человек восходит в акте единения к божественной Премудрости (Хохма) Ничто. В этом восхождении со стороны человека достигается созерцательное уничтожение материального и соединение с Божеством. Первая строка гимна Леха доди каббалиста Шломо Алькабеца (1505—1576) гласит: «Приди, мой друг, навстречу невесте, встретим субботу». Этим призывом Шехина отождествляется с субботой и рассматривается как НевестаKarl Erich Grözinger: Jüdisches Denken, Theologie, Philosophie, Mystik, Band I, Vom Gott Abrahams zum Gott des Aristoteles, Campus Verlag GmbH, Frankfurt a. M., 2004, S. 302.. В иудейской мистике «священная луна» олицетворяет субботнюю Невесту, или Шехину в мире, которая отождествляется с Израилем. «Ежемесячное периодическое уменьшение луны (аналогично ежемесячной менструации) символизирует „изгнание Шехины“, а восстановление луны до первоначального размера и сияния, напротив, — искупление тела из изгнания»Klaus W. Hälbig: Der Baum des Lebens: Kreuz und Thora in mystischer Deutung, Würzburg 2011, S. 285..
В Троицкой церкви в Бад-Тайнахе существует каббалистическая учебная доска. Она была пожертвована принцессой Антонией Вюртембергской (1613—1679), сестрой Эберхарда III. Этот раскладной живописный шкаф представляет собой духовную мировую систему. В закрытом состоянии на внешней стороне видно небесное обручение. Здесь каббалистические традиции изменены до неузнаваемости и переосмыслены по-христиански. Мистическое обручение здесь — это брачное шествие, которое буквально понимает метафору восхождения на небо. Длинная процессия приглашённых дев отсылает к эсхатологическим брачным историям Нового ЗаветаEva Johanna Schauer: Jüdische Kabbala und christlicher Glaube. Die Lehrtafel der Prinzessin Antonia zu Württemberg in Bad Teinach. In: Freiburger Rundbrief. Zeitschrift für christlich-jüdische Begegnung 13. Fischer, Frankfurt am Main 2006, S. 242—255 (online auf freiburger-rundbrief.de).. Как Невеста, которую только что коронуют, здесь изображена сама принцесса Антония Вюртембергская.
Мистическое обручение в теологии и церкви Мистическое соединение между Богом и человеком под образом духовного брака сохраняется и в теоретико-теологической мистике и развивается по сей день в церковной практике обручения в рамках посвящения дев. В мистической теологии любовная символика применяется к отношению отдельного верующего к Богу и часто даже стремится к единству верующего с Богом. В отличие от символического бракосочетания жрицы Василинны с богом Дионисом, в посланиях Павла и в Евангелии от Иоанна говорится о «вселении» (inhabitatio) Бога в человека, которое особенно в Евхаристии может быть пережито верующими как соединение человека и ХристаKarsten Lehmkühler: Inhabitatio: die Einwohnung Gottes im Menschen. Vandenhoeck & Ruprecht, Göttingen 2004.. В эпиклезе евхаристического богослужения выражается пожелание, чтобы все верующие пришли с концов земли, чтобы отпраздновать брачный пир Агнца в Царстве БожиемLutherische Liturgische Konferenz-Deutschlands, Vereinigte Evangelisch-Lutherische Kirche Deutschlands: Agende für evangelisch-lutherische Kirchen und Gemeinden, Lutherisches Verlagshaus, 1955, S. 75f..
Мистическое обручение посвящённых дев