«Подле́ц» — незавершённый сатирический роман советских писателей Ильи Ильфа и Евгения Петрова, над которым они работали в 1932—1933 годах. Первоначально авторами планировалась пьеса, но затем они решили на её основе взяться за роман. Однако по ряду причин оба эти замысла не были реализованы. Литературоведы предполагают, что некоторые наработки из романа были использованы в других их произведениях.

Замысел и ход работы

Предыстория В 1932 году Илья Ильф и Евгений Петров приступили к созданию своего третьего романа (после дилогии «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок»). После успеха «Золотого телёнка» их стали активно печатать и даже критика стала отмечать достоинства их произведений. Однако в этот период у них случались и творческие неудачи. Так, по ряду причин они не смогли завершить повести «Путешествие» и «Весёлая повесть», роман «Подлец». Проблемы возникли в связи с работой над сценарием фильма «Цирк» (1936).

Работа над романом 20 июня 1932 года соавторы заключили с художественным руководителем ленинградского «Красного театра» Вениамином Вольфом договор на пьесу-комедию и обязались закончить её весной следующего года. С октября 1932 года Ильф и Петров стали сотрудничать с газетой «Правда» в качестве признанных советских фельетонистов. Осенью 1932 года московский журнал «Тридцать дней» объявил о том, что новый роман будет опубликован в следующем году. 29 декабря 1932 года Ильф и Петров в «Литературной газете» поделились с читателями информацией о создании романа. Несмотря на неоднократные рекламные анонсы в журнале «Тридцать дней», он так и не был завершён.

Писатель Илья Эренбург познакомился с Ильфом и Петровым в 1932 году в Москве, но сблизился с ними через год в Париже, где его советские коллеги работали над сценарием комедийного фильма для французской киностудии Sofar Film (его идею подсказал Эренбург). В то время соавторы активно обсуждали ход работы над своим третьим романом. При одном из их обсуждений присутствовал Эренбург. Во время разговора Ильф мрачно сказал: «А стоит ли вообще писать роман? Женя, вы, как всегда, хотите доказать, что Всеволод Иванов ошибся и что в Сибири растут пальмы…». Эренбург передал разочарованное настроение Ильфа во время их последней встречи в Париже: «„Великие комбинаторы“ изъяты из обращения. В газетных фельетонах можно показывать самодуров-бюрократов, воров, подлецов. Если есть фамилии и адрес — это „уродливое явле­ние“. А напишешь рассказ, сразу загалдят: „Обобщаете, нетипическое явление, клевета…“» Также Эренбург изложил сюжет ненаписанного «фантастического романа» (без указания названия) известного ему по плану Ильфа о проекте советского киногорода на Волге. Проект решили оформить в древнегреческом стиле, но с учётом американской кинопромышленности. Для этого отправили две делегации — одну в Афины, а другую в Голливуд. В США один из членов экспедиции погиб, за него получили страховую выплату и остальные спились. «Они бродили по колено в воде Тихого океана, и великолепный закат освещал их лучезарно-пьяные хари. Ловили их молокане, по поручению представителя Амкино мистера Эйберсона». В Греции дела тоже пошли не так как планировалось: быстро закончилась валюта. Обе советские делегации встретились в Париже в публичном доме «Сфинкс». Они опасаются, что на родине их ждёт суровое наказание. Преодолевая страх они возвращаются, но с облегчением узнают, что проект киногорода заброшен.

Жена Ильфа Мария Николаевна (урожд. Тарасенко) вспоминала, что из всего сюжета ей запомнилось только один момент: мужчина получил пощёчину в театре. С этого эпизода, в основе которого реальное событие, должен был начинаться роман. Яновская предположила, что возможно к пощёчине свелась «карьера» героя. Петров в своих воспоминаниях писал о центральной сюжетной линии романа: «человек, который в капиталистическом мире был бы банкиром, делает карьеру в советских условиях». Литературовед Лидия Яновская в книге «Почему вы пишите смешно?» (1969) отмечала, что в названии возможно содержится некоторая доля иронии, так как «бранное» название романа не характерно для лексики соавторов: «Представить себе чёрную фигуру негодяя? Или (вспомните, что и „великий комбинатор“ — титул иронический) — иронию над человеком, который был бы в буржуазном мире банкиром, а у нас, пользуясь способностями стяжателя, комбинатора или дельца, может завоевать лишь незавидную славу подлеца? Сделать карьеру, которая выглядит смешной?». Литературовед Яков Лурье связывал название и идею романа с поэмой Николая Гоголя «Мёртвые души». Лурье в качестве подтверждения своей точки зрения привёл цитату Гоголя относительно своего Чичикова: «Нет, пора, наконец, припрячь и подлеца. Итак, припряжем подлеца!» По мнению Лурье, в этой мысли возможно находится ключ к пониманию замысла советских писателей. В «Подлеце» главный персонаж «не весёлый авантюрист Остап Бендер», а человек, который поднимается по карьерной лестнице в советских реалиях. Лурье также считал, что третий роман Ильфа и Петрова не связан с их знаменитым Бендером.

В декабре 1933 года соавторы ещё продолжали обдумывать работу над романом. Об этом известно из их переписки с писателем-эмигрантом и переводчиком Петром Ставровым, с которым они один раз виделись в Париже. Он пообещал им, что как только роман будет закончен, если они дадут своё согласие, то он готов перевести его на английский, французский и чешский языки. Относительно трудностей в работе Петров в воспоминаниях «Мой друг Ильф» заметил: «Идея была нам ясна, но сюжет почти не двигался. Мы мечтали об одном и том же. Написать очень большой роман, очень серьёзный, очень умный, очень смешной и очень трогательный. Но писать смешно становилось все труднее. Юмор очень ценный металл, и наши прииски были уже опустошены. А жизнь требовала непосредственного участия. А жизнь требовала непосредственного участия. Мы с упорством продолжали работать в „Правде“. Вообще очень равнодушные к критике, мы сердились, что наша газетная работа остается незамеченной у критики. Зато нас утешало отношение к ней читателя». На основании этих воспоминаний Яновская предположила, что о работе над романом соавторы раздумывали и в 1934 году. Она обосновала это особенностями появления «Золотого телёнка». Так, его первая часть была закончена ещё до того как у Ильфа и Петрова сложилась концовка. Яновская затруднилась с тем, почему «Подлец» не был закончен, которому было посвящено столько времени. «Что оттеснило его — две большие зарубежные поездки, последовавшие одна за другой, новые замыслы или какая-либо иная причина?».

По мнению писателя и литературоведа Абрама Вулиса, материал романа был использован в произведения малых форм соавторов, которые были опубликованы в 1930-е годы в «Правде». Лурье считал, что темы романа нашли отражение в смелом по тем временам их обличительном рассказе «Последняя встреча» (1935), и даже предположил, что последний может быть новеллистической версией «Подлеца».

Примечания Комментарии

Источники

Литература

Категория:Литературные произведения по алфавиту Категория:Романы на русском языке Категория:Незаконченные романы Категория:Романы Ильфа и Петрова