А́нгелос Акота́нтос (, 1400, Константинополь, Византийская империя — 1457 (или 1450), остров Крит, принадлежащий Венецианской республике в качестве Герцогства Кандия) — греческий иконописец, основатель и яркий представитель критской школы.

Сохранилось датированное 1436 годом завещание жившего на Крите греческого иконописца Ангелоса Акотантоса. Искусствоведам было известно также большое число икон с подписью «Рука Ангелоса [Ангела]» (), отличавшихся высоким художественным уровнем исполнения. Длительное время эти работы ошибочно датировались началом XVII века. Итальянский историк искусства Византии был первым, кто отождествил «Ангелоса Акотантоса» с автором икон с подписью «Рука Ангелоса [Ангела]», а профессор истории византийского искусства Университета Фессалии и научный консультант Музея Бенаки в Афинах Мария Василаки-Мауракаки подкрепила это отождествление новыми и убедительными для научного сообщества аргументами.

Иконы Ангелоса Акотантоса считаются «связующим звеном между константинопольским стилем произведений позднего палеологовского периода и критской школой иконописи». Во вступительной статье к каталогу выставки работ иконописца Мария Василаки-Мауракаки писала: «не будет преувеличением сказать, что художник Ангелос был Доменикосом Теотокопулосом (Эль Греко) XV века». Она считала, что ранний Эль Греко находился под влиянием работ Ангелоса. Его икона «Успение Богородицы» из Эрмуполиса на острове Сиросе, входящем в Кикладские острова, содержит отсылки на иконы Ангелоса. Даже форма подписи Эль Греко «χείρ Δομήνικου», по мнению греческого искусствоведа, имитирует подпись Акотантоса «χείρ Άγγέλου».

Идентификация личности и реконструкция биографии

Идентификация личности Сохранилось датированное 1436 годом завещание жившего на острове Крит греческого иконописца Ангелоса Акотантоса. Текст его обрывается. Завещание, предположительно, должно было быть дополнено нотариусом в соответствии с распоряжением художника. Рукопись долгие годы оставалась среди бумаг художника, который больше к её тексту не возвращался. «Возможно, мы никогда не узнаем, совершил ли Ангелос Акотантос путешествие [в Константинополь] в 1436 году, которое послужило причиной составления его завещания», — пишет современный греческий исследователь.

Филолог и палеограф обнаружил и идентифицировал завещание в Государственном архиве Венеции в 1961 году. Оно было опубликовано годом позже в статье Мануссакаса «Завещание Ангелоса Акотантоса (1436), неизвестного критского художника» (). Обычно на венецианском Крите завещания составлялись нотариусами по определённому образцу и открывались после смерти завещателя. Отдельные лица сами писали завещание, которое затем вносили в реестры государственных нотариусов. Именно этот вариант избрал Ангелос Акотантос. Он представил собственноручно написанное завещание нотариусу Кандии Георгию Ватацесу 26 апреля 1436 года, и в присутствии трёх свидетелей просил после своей смерти придать ему официальную форму: «». В 1457 году, когда Ангелоса уже не было в живых и в его семье возникли споры, завещание было представлено в Герцогскую канцелярию Кандии братом художника Иоаннисом. Текст был внесён в официальные реестры герцога Крита 16 ноября 1457 года после того, как два священнослужителя под присягой подтвердили подлинность почерка Ангелоса. Завещание включает три части: а) преамбулу, б) указание исполнителей завещания, акты благотворительности и поминальные службы, в) указания для распоряжения имуществом.

Согласно завещанию, художник живёт и трудится в Кандии на острове Крит в качестве . У Ангелоса Акотантоса уже есть в то время дочь Варвара, братья — художник Иоаннис и школьный учитель Феодорос, а также сестра. Акотантос поддерживает творческие отношения с синайским подворьем Святой Екатерины и с настоятелем Ионой Паламой. Доктор философии по византийскому искусству Ангелики Лимберопулу пишет в своей статье «Художник Ангелос и поствизантийское искусство» (, 2007), что супругу иконописца звали Элени Мармара, а времена были опасные, что и стало причиной составления завещания накануне далёкого путешествия по морю в Константинополь.

Супруга иконописца на момент составления завещания беременна. Если ребёнок умрёт, то предполагается возврат приданого жене, которой Ангелос Акотантос даёт выбор между возвратом вещей или их стоимости наличными, а также в дополнение ещё 100 золотых монет. Ещё неродившемуся сыну иконописец оставляет принадлежащие ему верхний этаж дома и небольшую мастерскую на первом этаже; остальная часть первого этажа уже принадлежит младшему брату иконописца Иоаннису (ему же принадлежит подвал здания, подаренный отцом ещё на свадьбу). Сын не сможет продать или подарить полученное, а сможет лишь завещать их своему сыну, так что его часть недвижимости будет переходить по мужской линии в роду. Мальчик должен научиться читать и писать, а также освоить ремесло живописи. Если он станет художником, то унаследует «рисунки и инструменты отцовского ремесла». Если мальчик умрёт без законных наследников, дом должен быть передан Иоаннису на тех же условиях, что и сыну, — после смерти Иоанниса дом должен перейти по наследству его сыновьям, а если их не будет, то перейдёт подворью Синайского монастыря Святой Екатерины в Кандии. Если у супруги Ангелоса родится девочка, недвижимость будет отдана ей в качестве приданого при условии, что она не умрет до своего пятнадцатого дня рождения; в случае же её смерти дом перейдёт Иоаннису.

Мальчик также должен унаследовать книги художника, но если он умрёт, то книги будут проданы, а вырученные деньги отданы беднякам. Чтобы обеспечить средства для матери и рёбенка, Акотантос повелевает продать часть своего имущества, а также золото и серебро, принадлежащее ему. Вместе с наличными, перешедшими им, это составит солидную сумму, которая будет размещена под проценты. На эти средства вдова и ребёнок будут жить. Ангелос также оставляет из остатка своего имущества, 50 золотых монет своему брату Феодоросу, 10 золотых монет своей сестре Барбине, по утверждение Казанаки-Лаппа, жене цирюльника () Георгиоса Барбо (в другом фрагменте своей статьи сама же Мария Казанаки-Лаппа называет его торговцем ()), 10 — племяннику и душеприказчику Микелису Принкипасу и 5 — крёстной матери, вдове Аплоду. Оставшиеся деньги должны быть отданы на приданое бедным девушкам.

Российский искусствовед Ольга Этингоф писала: «В 1436 г. А. А. посетил К-поль и оформил завещание, по к-рому, в частности обширная коллекция образцов (рисунков на бумаге) отошла критскому иконописцу А. Рицосу». В статье 2013 года она исправляет собственную ошибку и пишет: «после его [Акотантоса] смерти целый комплекс образцов из его мастерской был приобретён критскими художниками семьи Рицос». Старший научный сотрудник Сектора Византии и Ближнего Востока Эрмитажа, кандидат исторических наук по другому трактует это событие. Он пишет, что в 1477 году Иоаннис Акотантос отдал «в аренду 54 рисунка-прориси с изображениями святых» Андреасу Рицосу. Контракт содержит утверждение, что рисунки находятся на момент его заключения в прекрасном состоянии, а Рицос должен их использовать только для создания собственных произведений. Через восемь дней рисунки должны быть возвращены их владельцу.

В завещании содержатся упоминания Ангелоса Акотантоса конкретных произведениях искусства, находившихся в его собственности на момент составления: Для Синайского монастыря предназначалась его круглая икона с головой Святой Екатерины, которую профессор истории византийского искусства Университета Фессалии и научный консультант Музея Бенаки в Афинах Мария Василаки-Мавракаки отождествляет с иконой этой святой из города Скрадина в Далмации, Изображения Воскресения и Христа, которые, как предполагают авторы статьи о художнике в трёхтомнике «Греческие художники после завоевания (1450—1830)» (, 1987) Евгения Дракопулу и Манолис Хадзидакис, а также искусствовед Джейми Рейфилд, являются его собственными произведениями. На момент составления завещания они пребывали в спальне иконописца. Их следует в случае смерти Ангелоса приносить каждый год, на Рождество Христово и Пасху соответственно, в церковь Христа Главы [верующих] (Кефалы) вместе с их особой подставкой — подами. Иконы следует поставить на ней посреди церкви. Затем завещание требует отслужить три литургии в память Ангелоса Акотантоса на Пасху и одну литургию на следующий день после Рождества. Особо оговаривается судьба этих икон в случае смерти ребёнка. В случае смерти ещё неродившегося ребёнка большая икона Христа, находящаяся в портике дома иконописца напротив двери (), перейдёт в собственность его брата Иоанниса. Искусствоведам было известно также большое число икон с подписью «Рука Ангелоса [Ангела]» (), отличавшихся высоким художественным уровнем исполнения. Длительное время эти работы датировались началом XVII века. Датировка основывалась на подписной иконе «Богоматерь Одигитрия» из монастыря Святого Георгия в Старом Каире, на которой стояла дата «1604 год». В настоящее время как надпись, так и дата считаются фальсификацией.

Считается, что итальянский историк искусства Византии был первым, кто отождествил «Ангелоса Акотантоса» с автором икон с подписью «Рука Ангелоса [Ангела]» в статье 1977 года «Художники Павии, , и Пападопуло из Ханьи»() в научном журнале «Θησαυρίσματα», а греческая исследовательница, знаток византийского искусства Мария Василаки-Мауракаки подкрепила это отождествление новыми и убедительными аргументами. Однако сама Василаки-Мауракаки приписывает себе первенство в отождествлении автора завещания с иконописцем: «Я предположила, что Ангелос-иконописец и Ангелос Акотантос, составитель завещания, были одним и тем же человеком». О Каттапане же она пишет: «Отец Марио Каттапан также, судя по всему, полагал, что живописец Ангелос и Ангелос Акотантос — это одно и то же лицо. Каттапан сомневался, что все иконы, несущие подпись «χείρ Άγγέλου» («Рука Ангелоса»), могли быть созданы художником, творчество которого традиционно относили к концу XVI — началу XVII века, и считал, что большинство этих икон было написано Ангелосом Акотантосом» В статье «Искусство Ангелоса» (2010, ) она так раскрывает свои аргументы: Ангелос завещания был связан с монастырем Вальсамонеро и с его настоятелем Ионой Паламой, который популяризировал на Крите культ святого Фанурия, оставив им денежное пожертвование. Художник Ангелос написал иконы для иконостаса в часовне Святого Фанурия, построенной Паламой, и вместе со многими другими иконами этого святого он также написал икону святого Фанурия в этом монастыре, который стал центром его культа, — «все сохранившиеся иконы XV века, изображающие святого, были написаны им». Ангелос Акотантос завещания был связан с Синаем и с подворьем синайского монастыря Святой Екатерины в Кандии. Он, например, допускает возможность перехода денег и дома подворью. Иконы, подписанные «Рука Ангелоса» сохранились на Синае. Икона на синайский иконографический сюжет с изображением святой Екатерины и Богоматери в образе Неопалимой Купины находится в монастыре Святого Иоанна Богослова на Патмосе. Круглая икона с изображением святой Екатерины, находящаяся в Скрадине, приписанная Ангелосу, может быть отождествлена с тондо на этот сюжет в завещании Акотантоса.

Попытки реконструкции биографии

В первой половине XV века представители константинопольской интеллектуальной и творческой элиты, спасаясь от турецкой опасности, переселялись на остров Крит, который в то время уже более двух столетий находился под протекторатом Венецианской республики. Это обеспечивало относительную стабильность, а также экономические и культурные контакты с христианским Средиземноморьем. Хотя деятельность православной церкви на острове были ограничена католическими властями, эти ограничения не касались обрядов и искусства. Столица Крита Кандия на три века стала центром традиционного иконописания православного Востока.