Алексе́й Васи́льевич Кольцо́в () — русский поэт николаевской эпохи, работавший в родном Воронеже и эпизодически в Санкт-Петербурге, происходивший из мещанского сословия.
Ранние поэтические опыты Алексея Кольцова представляют подражания стихотворениям Ивана Дмитриева, Василия Жуковского, Александра Пушкина, Ивана Козлова, Михаила Хераскова и других поэтов; в этих произведениях поэт только ещё нащупывает собственную художественную манеру. Высшей точкой художественных достижений Кольцова считаются его «песни», которые начинают преобладать в его творчестве с начала 1830-х годов. Впервые в русской поэзии в качестве лирического героя поэт показал крестьянина с его внутренними переживаниями. При этом попытки писать в духе книжной поэзии наблюдаются у Кольцова до самой смерти, вперемежку с «песнями», да и среди последних некоторые ближе к книжным формам. Другой жанр Кольцова — думы, которые по форме схожи с его песнями, а по содержанию представляют своеобразную поэтическую философию. Кольцов пытается уяснить себе в думах мировые проблемыСоболев П. Кольцов А. В. // Литературная энциклопедия: В 11 т. — [М.], 1929—1939. Т. 5. — [М.]: Изд-во Ком. Акад., 1931. — Стб. 394—399.. Любимым стихотворным размером зрелого Кольцова был пятисложник, который (в дань памяти поэту) стиховеды нередко обозначают как «кольцовский пятисложник»Черешнева Г. П. КОЛЬЦОВ Алексей Васильевич (1809—1842) // М. Ю. Лермонтов. Энциклопедический словарь. — М.: Издательство Индрик, 2014. — 940 стр. — Тираж 800. — ISBN 978-5-91674-311-1.
Биография
Алексей Васильевич Кольцов родился 3 (15) октября 1809 года в Воронеже в семье прасола (скупщика и торговца скотом), слывшего во всей округе честным партнёром и строгим домохозяином. Дом Кольцовых, где Алексей появился на свет, стоял на перекрёстке улиц Большой Стрелецкой и Коперника. Отец поэта Василий Петрович Кольцов (1775—1852), человек крутого нрава, страстный и увлекающийся, не ограничиваясь прасольством, арендовал земли для посева хлебов, скупал леса под сруб, торговал дровами, занимался скотоводством. Мать Прасковья Ивановна (1784—1861), добрая, но необразованная женщина, не владела даже грамотой. В семье сверстников Кольцов не имел: сестра была намного старше, а брат и другие сёстры гораздо моложе.
С 9-ти лет Кольцов постигал грамоту на дому, проявив такие способности, что летом 1820 года поступил в первый класс двухклассного уездного училища, минуя приходское училище, а также подготовительный класс. Первоначальное его обучение отмечено успехами. По принятой шкале оценок он удостоен высшей — «остр». Кроме того, аккуратен в посещениях и прилежен. Все меняется на втором году обучения. За четыре месяца девяносто три пропуска занятий. Отучившись четыре месяца, Кольцов был забран отцом из училища, и вовлечён в отцовские дела. Василий Петрович считал, что этого образования сыну вполне хватит, чтобы стать его помощником. Виссарион Белинский об уровне его образования писал следующее: «Не знаем, каким образом был он переведён во второй класс, и вообще чему он научился в этом училище, потому что как ни коротко мы знали Кольцова лично, но не заметили в нём никаких признаков элементарного образования. <…> Он не имел почти никакого понятия о грамматике и писал вовсе без орфографии»О жизни и сочинениях Кольцова // Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. 1955. — Т. 9. Статьи и рецензии. 1845—1846. — С. 500—501.
В училище Алексей полюбил чтение, первые прочитанные им книги были сказками, например, про Бову, про Еруслана Лазаревича. Эти книги он покупал на деньги, полученные от родителей на лакомства и игрушки. Позже Алексей стал читать различные романы, которые брал у своего товарища — Варгина, также являвшегося сыном купца. Особенно будущему поэту нравились произведения «Тысяча и одна ночь» и «Кадм и Гармония» М. М. Хераскова. После смерти в 1824 году Варгина Алексей Кольцов получил в наследство его библиотеку — около 70 томов. Эти книги положили начало кольцовской библиотеке. Как писал Белинский, благодаря развитому воображению Кольцов после того как прочитывал книги начинал сочинять, подражая прочтённому, но «так как тогда он ещё не имел привычки поверять бумаге всё, что ни приходило ему в голову, то его неясные самому ему авторские порывания и остались в одних мечтах». В пятнадцатилетнем возрасте Кольцов приобретает сборник стихов Ивана Дмитриева. При знакомстве со стихами Дмитриева Кольцов более всего был потрясён самим фактом существования литературной стихотворной речи, отличной как от прозы, так от народной поэзии.
Под влиянием поэзии Дмитриева, Кольцов начинает сочинять стихи. Свой первый поэтический опыт Кольцов (со слов Авдотьи Панаевой) описал так: «Я ночевал с гуртом отца в степи, ночь была тёмная-претёмная и такая тишина, что слышался шелест травы, небо надо мною было тоже темное, высокое, с яркими мигающими звездами. Мне не спалось, я лежал и смотрел на небо. Вдруг у меня стали в голове слагаться стихи; до этого у меня постоянно вертелись отрывочные без связи рифмы, а тут приняли определенную форму. Я вскочил на ноги в каком-то лихорадочном состоянии; чтобы удостовериться, что это не сон, я прочел свои стихи вслух. Странное я испытывал ощущение, прислушиваясь сам к своим стихам». В шестнадцать лет Кольцов пишет первое стихотворение «Три видения», написанное после того как приятель рассказал Кольцову о снившемся ему три ночи подряд одном и том же сне. Поскольку Кольцов на тот момент не владел правилами стихосложения, он взял одно из стихотворений Дмитриева и по образу его и подобию сделал своё. Впоследствии Кольцов признал данный опыт неудачным и уничтожил рукопись с этим стихотворением, но отныне интерес к стихам приобрёл у Кольцова уже совершенно особый характер. На даваемые отцом деньги покупаются стихи: за Дмитриевым последовали Ломоносов, Державин, Богданович.
Кольцову, решившему встать на путь сочинительства, но не обладавшему для этого достаточными знаниями, нужен был литературный наставник. Такого наставника он нашёл в лице воронежского книготорговца Дмитрия Кашкина, который в начале 1820-х годов открыл первый в Воронеже книжный магазин. Книжная лавка Кашкина, располагавшаяся на улице Пушкинской, на углу Щепной площади, стала своего рода клубом. Как вспоминал Ф. Д. Трясоруков: «В первых годах открытия книжной лавки Д. А. Кашкина бывшей на углу Сенной (ныне Щепной) площади… помнится, в 1825 г. я видал в этой лавке мальчика лет 15, небольшого роста, незавидной наружности, в нагольном засаленном полушубке, рассматривающего книги или читающего что-нибудь новое. Будучи сам страстным любителем чтения, я с особенным вниманием смотрел на него и, признаюсь, более потому, что наружность и костюм его не соответствовали такому занятию, особенно в то время». Кольцов показал Кашкину свои первые опыты. Кашкин, признав эти опыты неудачными, всячески поощрял стихотворство Кольцова и подарил юноше теоретический труд Василия Подшивалова по стихосложению: «Русская просодия, или Правила, как писать русские стихи, с краткими замечаниями о разных родах стихотворений», впервые изданный в 1808 году. Кроме того, в течение пяти лет Кольцов пользовался безвозмездно библиотекой Кашкина, где кроме книжных новинок были и раритетные издания. Наиболее нравившихся авторов юный Кольцов покупал. Из самых любимых оказались Дельвиг, Жуковский и Пушкин.
Кольцов знакомил со своими стихами не только Кашкина, но и всех, кого считал нужным. Он стремился вынести стихи на внешний суд и был к нему очень внимателен. Скоро его стихи начали расходиться в списках. Таким, образом в Воронеже известность Кольцова почти с самого начала писания им стихов была широкой. Кольцов общался с подобными ему поэтами-самоучками, участвовал в деятельности литературных кружков, которые создавали эти поэты. В 1827 году Кольцов познакомился со студентом Воронежской духовной семинарии Андреем Сребрянским, лидером литературно-философского кружка, действовавшего при семинарии. Хотя Сребрянский как и Кольцов родился в 1809 году, он, отличаясь значительно большей образованностью, сразу стал наставником Кольцова, а также читателем, критиком и редактором его стихов. Сребрянский редактировал, правил, черкал и просто уничтожал то, что ему казалось слабым в стихах его ещё не искушённого подопечного. Совместные занятия поэзией приобретали тем больший задор и увлекательность, что Серебрянский сам был поэтом, то есть не только наставником, но и как бы соперником. Не ограничиваясь только литературой, Сребрянский стал учителем Кольцова и в мировоззренческом плане. Именно Сребрянский привил Кольцову интерес к философии. Кроме того, в августе 1829 года Кольцов знакомится с профессором Воронежской семинарии Александром Дмитриевичем Вельяминовым, преподававшим в ней философию и физико-математические науки, а также занимавшимся и сочинениями и переводами. Кольцов и в Вельяминове увидел одного из вероятных критиков и литературных советчиков и часто приносил ему тетради со своими стихами. Кроме того, благодаря Вельяминову для Кольцова открылась библиотека Воронежской духовной семинарии, которая занимала третье место после библиотек Новгородской и Троице-Лаврской семинарий. Также Кольцов пользовался и личной библиотекой Вельяминова. Это было особенно важно для Кольцова потому, что в ту пору в Воронеже не было публичных библиотек.
В 1829 году Кольцов через Кашкина знакомится с Василием Сухачёвым. Встреча с Сухачевым была довольно мимолётной, но Кольцов успел проникнуться к нему доверием и показать ему свои стихи. В 1830 году в «Листках из записной книжки В. Сухачева» было помещено без указания авторства стихотворения Кольцова: «Не мне внимать», «Приди ко мне», «Мщение». Такая анонимная публикация неудобств не составила, так как в Воронеже люди, причастные к литературе, знали, чьи это стихи. Тем не менее, хотя в «Листках» не говорилось, что это стихи Сухачёва, последнего впоследствии обвиняли в присвоении чужих стихов. Под своим именем Алексей Кольцов опубликовал стихи в 1831 году в московской газете «Листок». Примечательно, что там же дебютировал и будущий друг и биограф Кольцова — Виссарион Белинский. В том же году Кольцов знакомится с Николаем Станкевичем. Благодаря ему стихотворение Кольцова «Русская песня» («Я затеплю свечу…») было напечатано «Литературная газета», во главе которой стояли Дельвиг, Вяземский, Пушкин. Станкевич в письме редактору впервые и представил поэта: «Вот стихотворение самородного поэта г. Кольцова. Он воронежский мещанин, и ему не более двадцати лет от роду; нигде не учился и, занятый торговыми делами по поручению отца, пишет часто дорогою, ночью, сидя верхом на лошади. Познакомьте читателей „Литературной газеты“ с его талантом». Так Кольцов вошёл не только в большую литературу, но и в кружок СтанкевичаЮрий Манн В кружке Станкевича: историко-литературный очерк. Детская лит-ра, 1983. — С. 144. О восприятии Кольцова современниками Белинский написал: «Большею частию в нём видели русского мужичка, который, едва зная грамоте, сам собою открыл и развил в себе способность писать стишки, и притом недурные. <…> Будь он не мещанин, почти безграмотный, не прасол, — его стихотворения, может быть, едва ли были бы тогда замечены. Первые стихотворения Кольцова печатались изредка в разных малоизвестных изданиях»О жизни и сочинениях Кольцова // Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. 1955. — Т. 9. Статьи и рецензии. 1845—1846. — С. 502.
В 1835 году усилиями Станкевича и В. Г. Белинского был издан первый сборник его стихотворений «Стихотворения Алексея Кольцова», ставший единственным, изданным при жизни поэта. Александр Шалышин отмечал: «Известен недоумевающий и пренебрежительный устный отзыв о ней Недеждина, который не помешал, однако, Белинскому дать о ней сочувственную заметку в „Телескопе“, издаваемом тем же Надеждиным. Славянофильская печать проглядела это оригинальное проявление русского народного духа».