«Вероломная восьмёрка»Перевод «вероломная восьмёрка» применён, например, в вышедшем в 1999 году русском переводе Intel Inside: Andy Grove and the Rise of the World’s Most Powerful Chip Company Тима Джексона, см. в списке литературы. (; более точный перевод Преда́тельская восьмёрка) — , , , , Гордон Мур, Роберт Нойс, и — восемь физиков и инженеров Shockley Semiconductor Laboratory, которые уволились из-за конфликта с Уильямом Шокли и создали собственную компанию Fairchild Semiconductor. Шокли назвал случившееся «предательством» (). Кто первым произнёс и кто ввёл в оборот словосочетание «вероломная восьмёрка» — до сих пор не выяснено.
В 1956 году Шокли набрал команду талантливых молодых специалистов для разработки и запуска в производство новых полупроводниковых приборов. Нобелевский лауреат по физике, опытный исследователь и преподаватель не справился с управлением предприятием. Он выбрал, как оказалось позже, бесперспективную стратегию и своими руками создал нетерпимые условия для сотрудников. В марте 1957 года несогласные с диктатом Шокли начали переговоры о создании новой, своей компании, а в августе заключили соглашение с . Формальный разрыв отношений состоялся 18 сентября 1957 года. Основанная «восьмёркой» Fairchild Semiconductor вскоре выросла в крупнейшего производителя полупроводников, технологического лидера отрасли. Fairchild 1960-х стала важнейшим бизнес-инкубатором Кремниевой долины, прямо или косвенно причастным к созданию десятков корпораций — от AMD до Zilog.
Завязка
Зимой 1954—1955 годов изобретатель транзистора, приглашённый профессор Стэнфордского университета Уильям Шокли решил основать собственное дело — массовое производство новейших транзисторов и динисторов. Сначала Шокли договорился о финансировании с Raytheon, но после месяца сотрудничества корпорация свернула проект. В августе 1955 года Шокли обратился за советом к финансисту Арнольду Бекману, владельцу приборостроительного конгломерата Beckman Instruments. Шокли был нужен ровно один миллион долларов. Бекман знал, что Шокли не имел никаких шансов в бизнесе, но он также полагал, что изобретения Шокли будут крайне выгодны для его собственного бизнеса и не должны достаться его конкурентам. Поэтому Бекман согласился создать и профинансировать лабораторию, полигон для разработок Шокли, под обязательство учёного довести эти разработки до серийного выпуска за два года.
Новый филиал Beckman Instruments получил имя Shockley Semi-Conductor Laboratories — с дефисом, как тогда было принято. В течение 1955 года Бекман и Шокли оформили сделку, приобрели за 25 тысяч долларов необходимые патенты и подобрали в Маунтин-Вью, близ Пало-Альто, площадку для опытного производства. Место оказалось не совсем удачным: коллеги Шокли по Bell Labs и RCA один за другим отказались ехать в незнакомый городок с почти сельским укладом жизни, где не было даже междугородного телефона. Так как абсолютное большинство профильных фирм и специалистов в те годы базировалось на восточном побережье, то Шокли пришлось потратиться на объявления в The New York Times и New York Herald Tribune. Среди первых откликнувшихся были Шелдон Робертс из Dow Chemical, Роберт Нойс из и бывший стажёр Beckman Instruments Джей Ласт из Массачусетского технологического института. Газетная кампания принесла около трёхсот откликов, а ещё пятнадцать человек, включая Гордона Мура и Дэвида Аллисона, Шокли буквально отловил на собрании Американского физического общества.
Отбор продолжался в течение всего 1956 года. Шокли, всерьёз увлекавшийся «социальными технологиями», которые впоследствии привели его к евгенике, потребовал у каждого кандидата пройти психологическое тестирование в Нью-Йорке. По мнению консультантов Шокли, Мур и Нойс оказались «весьма одарёнными, но не способными к управлению» — на первом этапе этого было достаточно. Затем Шокли подверг кандидатов утомительному устному экзамену.
Бланк, Ласт, Мур, Нойс и Робертс приступили к работе в апреле — мае, Кляйнер, Гринич и Эрни пришли уже летом. К сентябрю 1956 года в лаборатории работали 32 человека, включая самого Шокли. Каждый успешный кандидат решал денежные вопросы с Шокли самостоятельно в меру собственной настойчивости. Кляйнер, Нойс и Робертс добились зарплат в тысячу долларов в месяц, неопытному Ласту досталось 675 долларов в месяц, и только швейцарец Эрни даже не поинтересовался уровнем оплаты. Самому себе Шокли положил 2500 долларов в месяц. Он не держал в секрете зарплаты своих сотрудников, а напротив, вывешивал зарплатные ведомости на всеобщее обозрение.
«Восьмёрка» в 1956 году: образование и опыт работы Имя и год рождения Специальность и образование Опыт работы Джулиус Бланк1925 Инженер-механик. Бакалавр Сити-колледжа (Нью-Йорк, 1950). В 1950—1952 годах работал инженером на . В 1952—1956 годах проектировал оборудование для радиотехнической промышленности на заводе Western Electric в Карни (Нью-Джерси). Виктор Гринич1924 Инженер-радиотехник. Доктор философии Стэнфордского университета (1953). В 1953—1956 инженер . Проектировал транзисторные схемы для ЭВМ и цветного телевидения. Джин Кляйнер1923 Инженер-механик. Магистр Нью-Йоркского университета (1950). Проектировал морскую артиллерию, машины для табачной и приборостроительной промышленности. Несколько лет проработал на Western Electric вместе с Бланком, одновременно читая лекции студентам-вечерникам. Джей Ласт1929 Физик. Доктор философии Массачусетского технологического института (1956) Ласт, единственный из «восьмёрки», пришёл в Shokley, не имея практического опыта. Гордон Мур1929 Физхимик. Доктор философии Калифорнийского технологического института (1954). Исследовал спектры газов, сопровождающих падение баллистических ракет, в лаборатории прикладной физики университете Джонса Хопкинса. Роберт Нойс1927 Физик. Доктор философии Массачусетского технологического института (1953). В 1953—1956 годах работал инженером-исследователем на , разрабатывал германиевые транзисторы.. Шелдон Робертс1926 Физик-металловед. Доктор философии Массачусетского технологического института (1952). В 1952—1956 работал в Лаборатории ВМФ США и Dow Chemical. Жан Эрни1924 Физик. Доктор философии Университета Женевы (1950) и Кембриджского университета (1952) В 1952—1956 годах работал над проблемами кристаллофизики и теории физики твёрдого тела на химическом отделении Калифорнийского технологического института. C 1949 года публиковался в Nature, Physical Review,
Нанятые Шокли члены будущей «восьмёрки» были молоды — от 26 лет (Ласт) до 33 лет (Кляйнер) — и талантливы — шесть из восьми уже имели докторские дипломы. У Эрни их было два — в 32 года он уже состоялся как учёный. Эрни, по мнению историка Бо ЛоекаБо Лоек (Bo Lojek) — сотрудник Atmel (Колорадо-Спрингс), преподаватель Университета Колорадо в Колорадо-Спрингс, автор «Истории полупроводниковой отрасли» (2007). Лоек — единственный из современных авторов, фактически оправдывающий Шокли. По мнению Лоека, Шокли был несправедливо оклеветан из-за того, что нарушил табу на обсуждение разницы между расами (Lojek, 2007, p. 100: «Shockley’s reputation was destroyed because Shockley asked questions that no one wanted to ask, much less answer. Nobody really proved that Shockley was wrong with his eugenics opinions; however, also nobody joined him in support … He has trespassed on a taboo subject, offending one of the most deeply held prejudices of modern American society …»)., был самым одарённым в команде и единственным равным Шокли по интеллекту. Но опыт исследования полупроводников был только у Нойса, а опыт в радиоэлектронике — только у Гринича. Шокли довелось и ошибаться в людях. Технолог Дин Кнапич при поступлении подделал университетский диплом и справки о службе на флоте — подлог вскрылся только тогда, когда Кнапич ушёл к конкурентам, прихватив с собой технологии Shockley. Другой избранник Шокли, Уильям Хапп, был просто некомпетентен, но Шокли постоянно доверял ему принятие решений.
Стратегия В течение всего 1956 года коллектив Shockley обустраивал опытное производство. Бо́льшая часть персонала под руководством инженеров-механиков была занята сборкой и доводкой оборудования, а «чистые физики» Эрни и Нойс вели прикладные исследования. Шокли разместил Эрни в отдельном помещении, обособленно от коллектива, и поручил ему теоретические расчёты диффузии в полупроводниках. Биограф Нойса Лесли Берлин считает, что за этим решением стоял страх Шокли перед «блестящим молодым теоретиком с двумя докторскими дипломами и сильным акцентом». Эрни протестовал, настаивая на допуске к практическим работам. Шокли пошёл ему навстречу только в октябре 1956 года.
Инженеры и физики с прочным техническим опытом быстро втянулись в тонкости производства полупроводников и больше всех выиграли в личном плане: за год работы у Шокли «восьмёрка» приобрела достаточно практического опыта для самостоятельной работы. Шокли принципиально отказывался нанимать технический персонал: «доктора́ на конвейере» () его фирмы должны были лично работать на опытном производстве. После обустройства Шокли сосредоточил усилия на доводке до серийного выпуска динисторов (четырёхслойных диодов, диодов Шокли), а пять сотрудников во главе с Нойсом продолжили работу над полевым транзистором для Beckman Instruments. Отказ Шокли от совершенствования биполярных транзисторов, как показало ближайшее будущее, стал стратегической ошибкой. Подготовка к выпуску динисторов потребовала неоправданно много времени, а выпущенные приборы не нашли массового спроса. Обстоятельства и мотивы, стоявшие за этим решением Шокли, не имеют однозначной трактовки.
По мнению Нойса и Мура, которое разделяют историк Fairchild Дэвид Брок и биограф Шокли Джоэл ШуркинДжоэл Шуркин (Joel N. Shurkin) — журналист, автор книг о науке и проблемах медицины. Лауреат Пулитцеровской премии 1980 года за освещение аварии на АЭС Три-Майл-Айленд (в группе), почётный автор (science writer emeritus) и в прошлом профессор Стэнфордского университета., поворот от биполярных транзисторов к динисторам произошёл неожиданно. Мур рассказывал в 1994 году, что изначально Шокли планировал довести до производства диффузионный биполярный транзистор, но затем учредил «секретный проект» по динистору, а в 1957 году прекратил работы по биполярным транзисторам. Причины этого, по мнению Шуркина, «катастрофического» решения () так и остались неизвестными. По мнению биографов Бекмана Текерея и Маерса, динистор был для Шокли прежде всего научной проблемой, и он переключился на неё вопреки интересам бизнеса и в нарушение договорённости с Бекманом.
Бо Лоек, основываясь на архивах Шокли, напротив, считает, что его лаборатория никогда не работала над биполярными транзисторами, поэтому поворота к динисторам не было. Именно динистор и был изначальной и общей целью Шокли и Бекмана, и именно под него Beckman Instruments получала военные контракты на НИОКР. Динистор мог быть массово востребован в телефонии, и предприятие Шокли и Бекмана могло бы иметь успех, если бы Шокли сумел решить проблемы надёжности — но в 1950-е годы решить их было невозможно.
Надлом
Историки и участники событий единодушны во мнении о том, что Шокли не умел управлять людьми и совершенно не подходил на роль руководителя бизнесаУтверждения о неспособности Шокли управлять бизнесом и руководить людьми приводят: Berlin, 2005, pp. 86—87; Coller and Chamberlain, 2009, p. 174; Elkus, 2008, p. 91 («Shockely’s paranoid, micromanaging personality … kept his company from producing any viable commercial product»); Lojek, 2007, p. 77; Shurkin, 2008, pp. 173—174; Plotz, 2010, p. 90 («A disastrously bad businessman and a worse manager»); Thackray and Myers, 2000, p. 246. В смягчённой форме это утверждение попало даже в официальный некролог от имени Стэнфордского университета — «In retrospect, it is clear that the kind of intellectual leadership Bill Shockley so brilliantly exercised at the Bell Laboratories did not directly translate