«Свадьба Кречинского» — комедия в трёх действиях Александра Сухово-Кобылина, написанная в 1854 году. В основу пьесы положен ходивший в московском обществе рассказ о светском шулере, который получил у ростовщика большую сумму под залог фальшивого солитера. Выходу произведения предшествовала драма: автор, обвинённый в убийстве своей гражданской жены, фрагменты пьесы создавал в тюрьме. Комедия представляет собой первую часть драматургической трилогии, в которую входят также «Дело» и «Смерть Тарелкина». Первая публикация — журнал «Современник» (1856, т. 57, № 5). Пьеса вошла в репертуар российских театров, ставилась на сценах Франции и Румынии.
История создания Осенью 1850 года неподалёку от Пресненской заставы было найдено тело француженки Луизы Симон-Деманш — гражданской жены Сухово-Кобылина. Вначале под подозрением находились слуги убитой женщины; позже появилось «дело Сухово-Кобылина». Следствие продолжалось семь лет; за эти годы писатель дважды побывал под арестом и полностью поменял образ жизни. По словам литературоведа Натальи Старосельской, Александр Васильевич «попал в ситуацию, неизживаемую в принципе»: где бы он ни находился, за ним тянулся шлейф сплетен и пересудов. Вынужденный закрыться от светского общества, сократить до минимума число друзей, Сухово-Кобылин переосмыслил взгляды на жизнь. В его дневнике появилась запись:
Работа над комедией началась летом 1852 года. Исследователи сходятся во мнении, что тема была подсказана Сухово-Кобылину самой жизнью: он хорошо знал московские и провинциальные нравы. Однако в вопросе о том, какие именно события легли в основу сюжета, имеются разночтения. По одной из версий, историю несостоявшейся женитьбы писатель услышал в доме своей сестры от одного из гостей; по другой — узнал о ней от ярославских помещиковПономарёва М. Г. Ярославские корни «Свадьбы Кречинского» // История ярославской словесности / Под общ. ред. В. В. Горошникова. – Рыбинск: Медиарост, 2021. – С. 130–133., рассказывавших друг другу о «шулерских проделках» местного жителя по фамилии Крысинский.
В мае 1854 года драматург был повторно арестован; шесть месяцев, проведённых в тюрьме, были потрачены на доработку «Свадьбы Кречинского». Впоследствии автор вспоминал об этом времени и своём самообладании с некоторым удивлением:
После освобождения, состоявшегося в ноябре 1854 года, в жизни Сухово-Кобылина начался период новых сложностей: законченную пьесу отказалась принимать цензура, на рукописи в присутствии автора был «поставлен красный крест». Пока драматург занимался переписыванием отдельных сцен и шлифовкой эпизодов, его комедия «ходила в списках по Москве». Одобрение удалось получить лишь в августе 1855 года; цензор, занимавшийся «Свадьбой Кречинского», отметил в вердикте, что «язык этой пьесы очень груб, и хотя автор по замечаниям цензуры смягчил самые резкие места, но тем не менее всё сочинение несёт печать простонародности». Отметку «Позволяется» на докладе цензора поставил сам управляющий Третьим отделением Леонтий Дубельт.
Действующие лица Пётр Константинович Муромский — зажиточный ярославский помещик. Лидочка — его дочь. Анна Антоновна Атуева — её тётка. Владимир Дмитриевич Нелькин — помещик, близкий сосед Муромских; влюблён в Лидочку. Михаил Васильевич Кречинский — видный мужчина лет под сорок, претендент на руку и сердце Лидочки. Иван Антонович Расплюев — сосед и приятель Кречинского. Никанор Савич Бек — ростовщик. Щебнев — купец. Фёдор — камердинер Кречинского. Полицейский, слуги, швейцар.
Сюжет
Действие первое
Действие начинается в доме помещика Муромского. Хозяин, страдая из-за вынужденной разлуки с родной деревней, с утра ведёт шумные разговоры с Анной Антоновной Атуевой — тёткой его дочери Лидочки. Спор идёт вокруг потенциальных женихов двадцатилетней девушки. Муромский хвалит помещика Владимира Дмитриевича Нелькина, человека серьёзного и к светским развлечениям равнодушного. Зато другой ухажёр Лидочки — Михаил Васильевич Кречинский — слывёт любителем клубов, игр и женщин, а потому не вызывает у Петра Константиновича симпатий.
Вскоре в доме появляется Кречинский, который, зная характеры его обитателей, легко находит общий язык с хозяевами. Муромскому он дарит бычка, привезённого, по словам Михаила Васильевича, из его симбирского имения; попутно Кречинский рассказывает, что мечтает перебраться в деревню и жить там вместе с доброй, покладистой женой до самой смерти. Зато Атуевой он признаётся, что сельская жизнь ему неинтересна — гораздо важнее навести светский лоск в московском доме Муромского. Пообещав растроганной тётке, что этот дом станет «первым в городе», Кречинский просит руки и сердца Лидочки.
Оставшись наедине с собой, Михаил Васильевич вслух размышляет о том, что если его идея осуществится, то он обретёт огромное состояние. Против её реализации — Муромский и Нелькин. Зато в качестве поддержки можно использовать Лидочку, не скрывающую своей влюблённости в Кречинского, её тётку и симбирского бычка. Оказавшийся поблизости Владимир Дмитриевич слышит эти рассуждения; он решает выяснить, какую аферу замыслил соперник.
Действие второе Фёдор, камердинер Кречинского, делает уборку в квартире Кречинского, попутно вспоминая о том, как в былые времена, когда у его хозяина водились большие деньги, Михаил Васильевич постоянно устраивал великосветские попойки с участием знатных людей. Теперь же, прокутив всё, включая собственное имение, Кречинский не имеет ничего, кроме долгов; из всех приятелей у него остался только сосед Расплюев, у которого тоже ничего нет за душой.
Именно с Расплюевым Кречинский делится своими планами: женившись на Лидии Муромской, он получает полторы тысячи душ и двести тысяч чистого капитала. Поставив обретённое богатство на кон, он сможет выиграть ещё два миллиона. Единственное препятствие к реализации этой задумки связано с отсутствием трёх тысяч рублей: деньги срочно нужны на предстоящие свадебные расходы. Затем в квартиру Кречинского начинают наведываться кредиторы: извозчик, прачка, торговец дровами. Особенно беспокоит хозяина визит купца Щебнева: тот требует вернуть карточный долг, обещая в случае отказа занести фамилию неплательщика в специальную книжечку и передать её в клуб, завсегдатаем которого является Михаил Васильевич.
Выход из положения подсказывает найденная в бюро булавка со стразами. Вспомнив, что у Лидочки есть точно такая же, только обрамлённая бриллиантами, Михаил Васильевич пишет невесте письмо с просьбой прислать украшение. После того как отправленный с поручением Расплюев возвращается от Муромских, Кречинский кладёт две одинаковые с виду булавки в бумажник и уходит к ростовщику Беку. Вернувшись с пачками денег, он просит Расплюева рассчитаться с кредиторами и объявляет, что вечером, когда к нему придут в гости Муромские и Атуева, одолженная булавка должна быть возвращена Лидии Петровне.
Действие третье Во время ужина, проходящего у Кречинского, в квартире появляется Нелькин, который сообщает собравшимся, что хозяин дома — вор и шулер: он выпросил у невесты дорогую булавку и заложил её ростовщику. Поднимается шум; Михаил Васильевич вынимает украшение из бюро, отдаёт Лидочке, после чего указывает сопернику на дверь. Пётр Константинович, понимая, что Кречинский оскорблён, а дочь расстроена, извиняется перед будущим зятем за прежнее недоверие; свадьбу по предложению жениха решают сыграть на следующий день.
Хозяин и гости уже мирно расстаются, когда в квартиру входит полицейский, сопровождаемый ростовщиком Беком. Тот кричит, что Кречинский во время сделки совершил подлог и передал ему фальшивую булавку. Понимая, что Михаилу Васильевичу грозит тюрьма, Лидочка отдаёт Беку своё драгоценное украшение и со слезами на глазах объясняет, что подмена случилась в результате ошибки. Затем девушка с рыданиями покидает квартиру; следом за ней «от срама» бегут Муромский и Атуева.
Сценическая судьба
Ещё до второго ареста Сухово-Кобылин успел передать свою пьесу труппе Малого театра. Произошло распределение ролей, артисты приступили к репетициям. Осенью 1855 года вышедший из тюрьмы автор включился в постановочный процесс; в его дневнике появилась запись:
Автор сам составлял текст пригласительных билетов, следил за созданием афиши. Накануне премьеры он написал в дневнике, что «странно и смутно видеть моё имя на огромной афише бенефицианта» Сергея Шумского. Премьера состоялась в конце ноября 1855 года и была признана успешной; после спектакля исполнители главных ролей поздравили автора, который все три действия, стараясь не попадаться на глаза зрителям, сидел в ложе. Единственное, что расстроило Сухово-Кобылина в этот день, — отсутствие в театре матери Марии Ивановны. Рассказывая ей о своём успехе, Александр Васильевич отметил, что в зале был аншлаг, несмотря на то, что цена билета в ложу достигала семидесяти рублей серебром. На следующий спектакль, как сообщал Сухово-Кобылин в том же письме, свободных мест в зале уже не оставалось. Отдельно он упомянул о реакции публики, пытавшейся аплодисментами вызвать автора на сцену: «Но я не вышел. Не стоят они того, чтобы я перед ними поклонился».
Через семь месяцев, в мае 1856 года, со «Свадьбой Кречинского» познакомились и жители Петербурга. В спектакле Александринского театра Кречинского играл Василий Самойлов, соединивший «внешний лоск» своего героя с «замашками дурного тона». По данным исследователей, Сухово-Кобылину трактовка этой роли на петербургской сцене нравилась больше, чем на московской, где Кречинский-Шумский «был слишком изящен».
Отзывы и рецензии Первая рецензия на комедию появилась в газете «Московские ведомости» за два месяца до премьеры. Автор заметки, опубликованной 22 сентября 1855 года, сообщил, что ему довелось присутствовать при чтении «Свадьбы Кречинского», и поздравил русскую литературу «с замечательным приобретением»:
Накануне премьеры «Московские ведомости» вновь обратились к «Свадьбе Кречинского», сделав на страницах газеты анонс предстоящего спектакля. Фамилия журналиста, оценившего дар Сухово-Кобылина, напечатана не была; по мнению литературоведов, за этими заметками стоял писатель Евгений Феоктистов.
Рецензия на сам спектакль, напечатанная после премьеры, изобиловала светскими подробностями: автор сообщал о многочисленных «каретах и экипажах», которые «вечером вереницею спешили один за другим к подъезду Малого театра», о суете возле касс и живом общении публики, собравшейся в зале". Настоящий анализ спектакля появился лишь через три недели: автор публикации Фёдор Корш отметил, что произведение Сухово-Кобылина напрасно названо комедией — по своей жанровой принадлежности оно «имеет скорее трагический характер». О том же самом в беседе с драматургом упомянула и поэтесса Евдокия Растопчина, признавшаяся, что общее впечатление после просмотра у неё было тяжёлым.
Герои и прототипы
Литературовед Наталья Старосельская в книге «Сухово-Кобылин» упоминает об одной из публикаций (1903), согласно которой и сюжет пьесы, и образ Кречинского были подсказаны автору жизнью. Речь идёт о громкой истории, в которой участвовал некто Крысинский, «выдававший себя за графа, а потому имевший вход в лучшее петербургское общество». После разоблачения выяснилось, что на самом деле лже-граф был слугой одного знатного человека. Сухово-Кобылин познакомился с Крысинским в Ярославле; из разговоров с ним он получил много драматургического материала, использованного впоследствии в комедии.
По другой версии, принадлежащей театральному критику Константину Лазаревичу Рудницкому, прототипом Кречинского был представитель «золотой молодёжи» Николай Павлович Голохвастов, внешность и образ жизни которого («Балы, обеды, спектакли следовали друг за другом, его дом с утра был набит охотниками до хорошего завтрака, знатоками вин, танцующей молодежью, интересными французами, гвардейскими офицерами») почти буквально воспроизведены во втором действии пьесы Сухово-Кобылина.