Памятник жертвам политических репрессий в Санкт-Петербурге — монумент, посвящённый миллионам людей, пострадавших от государственного террора в СССР. Он расположен перед спуском к воде на Воскресенской набережной Невы, отделяющей его от легендарной тюрьмы «Кресты», в которой содержались многие политические заключённые. Центральным элементом памятника является пара скульптур «метафизических сфинксов» художника Михаила Шемякина. Выполненные в духе модерна, они имеют особенность — их лица разделены по вертикали на две половины. К жилым домам на набережной сфинксы обращены профилями юных женских лиц, а к тюрьме «Кресты» на противоположном берегу — обнажившимися черепами. Этим символизируется трагическое разделение народа в советские годы. По периметру плинтов скульптур расположены таблички с посвящёнными советским репрессиям текстами, написанными известными писателями и диссидентами. Между сфинксами расположена конструкция из гранитных блоков в виде раннехристианского креста с тюремным окошком и терновым венцом из колючей проволоки. Архитектурное решение памятника выполнили Вячеслав Бухаев и Анатолий Васильев. Мемориал был открыт по инициативе скульптора и властей города 28 апреля 1995 года.

Строение и символизм

«Метафизические сфинксы» Центральным элементом памятника жертвам политических репрессий является пара зеркально-симметричных бронзовых скульптур «метафизических сфинксов», которые были созданы художником Михаилом Шемякиным. Они представляют собой несколько деформированные фигуры легендарных чудовищ Древнего мира, которые имеют тело льва, а голову и грудь — женщины. Сфинксы лежат с поднятыми головами на двух гранитных постаментах. Их тела худые, на звериных туловищах проступают рёбра, тонкие шеи утрированно, тревожно вытянуты, а ниже, на стыке львиной и человеческой частей, располагаются выразительные женские груди. Головы сфинксов венчают стилизованные древнеегипетские платок-немес и корона-пшент. Главной особенностью шемякинских чудовищ являются их лица: они разделены по вертикали на две половины. К жилым домам на набережной сфинксы обращены профилями юных женских лиц, а к Неве и тюрьме «Кресты» на противоположном берегу — обнажившимися черепами. Таким образом, одна сторона воспринимается как живая, прекрасная, с чувственно вздымающимися рёбрами, а вторая — как мёртвая, гниющая, с проступающими на трупном теле костьми скелета.

Воскресенская набережная: «Кресты» и сфинкс Вид вдоль набережной Вид на Казармы Кавалергардского полка Михаил Шемякин так описывает символическое значение скульптур: «…Лица сфинксов — олицетворение жестокого режима… Так отражена жизнь страны — одна половина жила в неведении, другие погибали, неизвестно за что». Как отметила критик Татьяна Вольтская, «двуликие изображения символизируют жизнь и смерть, свободу и рабство, а также двойственность человеческой природы, способной как подниматься на высоты духа, так и опускаться до массовых убийств и уничтожения целых народов». По замечанию поэта и критика Виктора Кривулина, сфинксы представляют собой «границу между живым и мёртвым». Филолог и искусствовед Дмитрий Лихачёв увидел в скульптурах «лицо эпохи», чья мёртвая сторона олицетворяет репрессии и их жертвы, а живая — тайное сопротивление им, мужество и надежды советских диссидентов. Парность фигур он обозначил как символ раскола российского общества, гражданских противостояния и войны, разделения Руси на «обычную» и «опричную». Михаил Шемякин, который в своём творчестве часто обращался к теме «космически-всеохватного маскарада» и маске смерти как его центральной составляющей, по мнению Виктора Кривулина, привнёс в памятник «элементы некой новейшей трагической травестии и словно бы обнажил кроваво-карнавальную подоснову самой идеи тиранической власти, подсознательную природу диктатуры, поставившую большую часть России на грань жизни и смерти». Искусствовед Михаил Золотоносов отметил пластическую выразительность и содержательность образа скульптур сфинксов, он увидел в них «концепт смерти, похотливо и жадно набрасывающейся на человека, вожделеющей к нему, полной вечной жаждой жизни». Исследователь Александр Эткинд отмечал, что антропо-зооморфные образы шемякинских сфинксов являются редким примером попытки конкретизации образа в бедной российской иконографии памятников жертвам политических репрессий. При этом он считал, что данный памятник является метафорой пассивного страдания, неспособности сопротивления злу и террору, которые при взгляде на чудовищ кажутся неизбежными, как сама смерть, и что он является очень обобщённым и не даёт представления о конкретной истории репрессий: о сопротивлении, лагерных восстаниях, пытках, жестокости, насилии, идеологической подоплёке и прочем. Историк Анатолий Хазанов охарактеризовал памятник как редкий пример «волнующей», выразительной пластики мемориала жертвам государственного террора. Правозащитник Вениамин Иофе увидел в сфинксах саморефлексию властей, «очевидное напряжение мысли и желание проникнуть в государственное подсознание», олицетворение охранников-палачей и диктатуры.

Художник-посмодернист Михаил Шемякин провозгласил в своём творчестве принцип «метафизического синтетизма», предполагавшего создание новых форм и иконографии на основе изучения культового искусства разных стран и эпох. «Метафизические сфинксы» являются переосмысленными образами своих древнеегипетских фиванских собратьев, установленных на Университетской набережной в Санкт-Петербурге. В Древнем Египте такие скульптуры были частью культа царя-фараона, который почитался как бог и обладал безграничной властью. Одновременно им приписывали мистические охранные функции. В образе сфинксов искусствоведы видят параллель с Советской Россией с её тоталитарной диктатурой, культами личности Ленина (включая пирамиду с мумией и провозглашение «вечно живым»), Сталина и Брежнева, массовым рабским трудом и репрессиями.

В то же время иконография сфинксов Шемякина включает в себя и античное прочтение. Согласно мифам Древней Греции, чудовище в виде полуженщины-полульва было послано богами в наказание жителям Фив в Беотии. Сфинга подстерегала путников, задавала им хитроумные загадки и убивала всех, кто не мог их отгадать. Таким образом она погубила множество людей. Отгадать загадку удалось лишь Эдипу, в результате чего чудовище от разочарования сбросилось со скалы, а герой стал царём Фив, но открыл дорогу к своей трагической судьбе. Античный образ сфинкса, унаследованный искусством эпохи модерна, нашёл своё отражение в творчестве Александра Блока. В стихотворении «Скифы», написанном после коммунистической революции, поэт провозглашает: «Россия — Сфинкс! Ликуя и скорбя, // И обливаясь чёрной кровью, // Она глядит, глядит, глядит в тебя // И с ненавистью, и с любовью!..». Через призму этой иконографии критики видят в шемякинских сфинксах метафору губящего людей государства.

Сфинкс на Университетской набережной, 17XIV век до н. э. Сфинксы на набережной Малой Невки, 111826. Павел Соколов «Поцелуй сфинкса» 1895. Франц фон Штук «Триумф Сфинкса» 1886. Гюстав Моро «Сфинксы» Ши-цза на Петровской набережной, 6 Начало XX века Сфинксы на Свердловской набережной, 401773-1777 гг., вост. 1959-1960 гг., арх. А. Л. Ротач

Искусствовед Дмитрий Лихачёв охарактеризовал сфинксов Шемякина как продолжение «дороги сфинксов» на берегах Невы в Санкт-Петербурге. По его мнению, её начинают сфинксы на Университетской набережной, располагающиеся напротив Сенатской площади, где в 1825 году произошло Восстание декабристов, которое стало предвестником будущего краха империи. Продолжают цепь китайские Ши-цза, поставленные около последнего дворца Романовых после поражения в Русско-японской войне и Революции 1905—1907 годов (эти события стали преддверием коммунистической революции). Третья пара располагается на Каменном острове, рядом с зданиями, обслуживающими советскую партийную элиту, что знаменует трагедию Советской России. Сфинксы Шемякина, посвящённые жертвам репрессий и установленные напротив страшной тюрьмы «Кресты», замыкают этот трагический путь. По мнению Лихачёва, памятник «одновременно и представляет свою эпоху, и осмысляет её в исторической перспективе».

В творчестве художника-постмодерниста Михаила Шемякина (и в частном случае «метафизических сфинксов») искусствоведы отмечают влияние российского («Мир искусства») и немецкого (Франц фон Штук, Макс Клингер) модернизма, в частности символизма и сюрреализма. Данные скульптуры также являются примером современного египтизирующего стиля. При этом шемякинские сфинксы не только порывают с традицией советской монументальной скульптуры, но и стоят особняком от современных им авангардных памятников.

Фигуры сфинксов соразмерны человеческому росту. Высота скульптуры — 1,5 метра, параметры её постамента — метра. По мнению Виктора Кривулина, такой размер фигур, который несколько не соответствует масштабам набережной, был сознательным жестом отказа от мегало- и гигантомании в пользу гуманизации образа памятника.

Композиция и архитектурное решение Архитектурное решение памятника выполнили Вячеслав Бухаев и Анатолий Васильев. Мемориал располагается перед спуском к воде на Воскресенской набережной Невы. Скульптуры на пьедесталах несколько отстоят от её гранитного парапета. Расстояние между смотрящими друг на друга сфинксами составляет пятнадцать метров. Посередине на парапете набережной располагается конструкция из четырёх гранитных блоков, которые сложены таким образом, что получается форма раннехристианского креста с небольшим отверстием по центру. Это стилизованное тюремное окошко перекрыто решёткой в виде тонкого железного креста. Через него взгляд зрителя фокусируется на располагающейся на противоположном берегу Невы тюрьме «Кресты». На верхнем блоке выбита надпись: «Жертвам политических репрессий». На нижнем закреплён венок из колючей проволоки, своеобразный терновый венец. К парапету под ним приставлен пятый блок, на котором лежит закрытая книга (то ли советский Уголовный кодекс, то ли список жертв). Эта конструкция воспринимается критиками как своеобразная аллегория тюрьмы и веры. Между сфинксами и набережной выложен крест из брусчатки, ориентированный своими концами на три элемента композиции памятника. Количество камней в нём по замыслу авторов соответствует количеству репрессированных людей в СССР — на каждый камень приходится 10 тысяч жертв. Исследователь Александр Эткинд отмечает, что символика креста — одна из наиболее часто встречающихся в иконографии памятников жертвам политических репрессий в России: такой язык позволяет выразить скорбь о убитых (хотя он не раскрывает обстоятельства смерти и преступления).

Местоположение памятника

Важное символическое значение имеет место расположения памятника. Прямо напротив него через Неву открывается большая панорама на комплекс краснокирпичных зданий тюрьмы «Кресты». Он естественным образом включается в композицию мемориала как фон и ещё один, весьма выразительный символ репрессий. Дело в том, что тюрьма «Кресты» стала легендарной благодаря многочисленным политическим заключённым, помещённым в неё в советское время. Именно она описана в посвящённой сталинским репрессиям поэме Анны Ахматовой «Реквием». Также недалеко (Литейный проспект, 4) располагается «Большой дом», построенный в начале 1930-х годов как резиденция ответственных за террор органов власти НКВД-КГБ (ныне здание занимает их правопреемница ФСБ). В нём пытали и убивали политических заключённых. Согласно городской легенде, кровь убитых в подвалах этого здания по канализационным трубам стекала в Неву, окрашивая воду реки в красный цвет. В конце 1980-х годов большое количество информации о политических репрессиях стало достоянием гласности, однако места захоронений их жертв оставались тайной. По этой причине, начиная с 1988 года, горожане в первую субботу июня в память об убитых, чьи могилы неизвестны, стали спускать на воду цветы с причала в створе проспекта Чернышевского, находящегося между «Большим домом» и «Крестами».