«Боя́рыня Моро́зова» — крупноформатная картина русского художника Василия Сурикова (1848—1916), завершённая в 1887 году. Хранится в Государственной Третьяковской галерее в Москве ( 781). Размер полотна — . Тема произведения связана с историческими событиями XVII века — расколом Русской православной церкви и его последствиями. На картине изображены события ноябрьского дня 1671 года, когда видную деятельницу старообрядчества — боярыню Феодосию Прокофьевну Морозову — везли по московским улицам после допроса в Чудовом монастыре. Обращаясь к народу из саней, Морозова подняла закованную в цепь руку с раскольничьим двуперстным крестным знамением, призывая всех стоять за старую веру. Вместе с двумя другими, более ранними полотнами 1880-х годов — «Утро стрелецкой казни» (1881) и «Меншиков в Берёзове» (1883) — картину «Боярыня Морозова» объединяют в историческую трилогию Сурикова, посвящённую драматическим событиям российской истории XVII—XVIII веков, причём последняя из этих картин считается вершиной трилогии.
Первоначальный эскиз картины «Боярыня Морозова» был написан в 1881 году, однако затем был перерыв, связанный с работой над «Меншиковым в Берёзове» (1881—1883) и заграничным путешествием (1883—1884). После возвращения в Москву в мае 1884 года Суриков продолжил работу над «Боярыней Морозовой». Большое полотно было готово в начале 1887 года. Оно было представлено на 15-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок («передвижников»), открывшейся в феврале 1887 года в Санкт-Петербурге, а в апреле того же года переехавшей в Москву. В том же году картина «Боярыня Морозова» была приобретена Павлом Третьяковым за 15 тысяч рублей.
Художественный критик Владимир Стасов писал, что Суриков, представивший на 15-й передвижной выставке полотно «Боярыня Морозова», сделал «громадный шаг вперёд», создав картину, которая «есть первая из всех наших картин на сюжеты русской истории». По словам искусствоведа Дмитрия Сарабьянова, картина «Боярыня Морозова» — «центральное произведение творчества Сурикова, принесшее наибольшую славу художнику» и явившееся «самым ярким, самым поэтическим выражением его исканий». Искусствовед Николай Машковцев писал, что в «Боярыне Морозовой» «живопись Сурикова достигает своей вершины», и отмечал, что в этом полотне художнику удалось достичь «огромной силы выражения положительно во всех действующих лицах» — здесь нет «безликих статистов», каждый характер обладает высокой степенью законченности, занимает определённое ему место и несёт «окончательный внутренний смысл», при этом сохраняя свою индивидуальность и народные черты.
История
Предшествующие события В 1869—1875 годах Василий Суриков учился в Академии художеств в классе исторической живописи, где его наставниками были Пётр Шамшин, Богдан Виллевальде, Фёдор Бруни, Фёдор Иордан, Карл Вениг, Тимофей Нефф и (с 1873 года) Павел Чистяков. В 1874 году за картину «Милосердный самарянин» (ныне в КГХМ) Суриков был награждён малой золотой медалью Академии художеств, а в 1875 году за полотно «Апостол Павел объясняет догматы веры в присутствии царя Агриппы, сестры его Береники и проконсула Феста» (ныне в ГТГ) он был удостоен звания классного художника 1-й степени, но без присуждения большой золотой медали. По некоторым сведениям, это произошло из-за того, что в тот год у Академии не было средств для оплаты полагавшейся вместе с этой наградой пенсионерской поездки за границу.
В конце 1870-х годов Суриков начал работу над своим первым большим произведением на тему русской истории — картиной «Утро стрелецкой казни». Первые эскизы для будущего полотна были созданы в 1878 году, а вся работа над ним заняла около трёх лет. Картина была представлена на 9-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок («передвижников»), открывшейся в марте 1881 года в Санкт-Петербурге. Перед самым началом выставки, 27 февраля 1881 года, за создание полотна «Утро стрелецкой казни» Суриков был избран членом Товарищества передвижных художественных выставок. Прямо с выставки картина была приобретена Павлом Третьяковым.
В том же 1881 году, вскоре после окончания работы над «Утром стрелецкой казни», Суриков взялся за создание своего второго полотна, связанного с русской историей, — «Меншиков в Берёзове», работа над которым продолжалась около двух лет. Картина экспонировалась на 11-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок, открывшейся в марте 1883 года в Санкт-Петербурге. Обсуждая «Меншикова в Берёзове», критик Владимир Сизов отметил, что появление этого произведения «служит верным ручательством в серьёзности направления художника и в его будущих успехах». Полотно также было приобретено Павлом Третьяковым.
Гонорар, полученный от Третьякова за «Меншикова в Берёзове», позволил Сурикову осуществить его первую заграничную поездку, в которую он отправился вместе с семьёй — женой Елизаветой Августовной и двумя дочерьми, Ольгой и Еленой. Во время путешествия, которое продолжалось с сентября 1883 года по май 1884 года, художник побывал в Германии, Франции, Италии и Австрии. Посещая всемирно известные художественные музеи, Суриков внимательно изучал произведения живописцев различных стран, школ и эпох, анализируя их достоинства и недостатки и находя причины, «почему одно волнует и радует, а другое оставляет равнодушным». В письме к своему учителю Павлу Чистякову, написанном в конце декабря 1883 года, Суриков писал: «Да, колорит — великое дело! Видевши теперь массу картин, я пришёл к тому заключению, что только колорит вечное, неизменяемое наслаждение может доставлять, если он непосредственно, горячо передан с природы. В этой тайне меня особенно убеждают старые итальянские и испанские мастера».
Работа над картиной
Рассказывая историю создания своих картин поэту Максимилиану Волошину, Суриков говорил: «„Боярыню Морозову“ я задумал ещё раньше „Меншикова“ — сейчас после „Стрельцов“. Но потом, чтобы отдохнуть, „Меншикова“ начал. Но первый эскиз „Морозовой“ ещё в 1881 году сделал, а писать начал в восемьдесят седьмом». Искусствовед Николай Машковцев отмечал близкую аналогию этой ситуации с работой Александра Ива́нова над «Явлением Христа народу», который перед написанием большого полотна решил сначала «поупражнять свои силы» в гораздо меньшей картине — «Явление Христа Марии Магдалине после воскресения». До отъезда в заграничное путешествие, помимо первоначального эскиза «Боярыни Морозовой» 1881 года, Суриковым был также написан этюд «Сидящий нищий» (1883, ныне в Национальной галерее в Праге), для которого ему позировал Архип Семёнович Цветков. Во время зарубежной поездки художник продолжал обдумывать композицию будущей картины, о чём свидетельствуют его записи в дорожном альбоме, в которых упоминаются связанные с боярыней Морозовой и её временем материалы — книга Ивана Забелина «Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях», роман Даниила Мордовцева «Великий раскол» и статья Николая Тихонравова «Боярыня Морозова (Эпизод из истории русского раскола)», опубликованная в «Русском вестнике» в 1865 году.
По всей видимости, Суриков был также знаком со старообрядческой «Повестью о боярыне Морозовой», которая упоминалась в трудах Забелина и Тихонравова. Кроме того, есть предположения, что в процессе работы над картиной Суриков мог познакомиться со старообрядческой акварельной картинкой «Житие лицевое великия ревнительницы древляго благочестия ближния боярыни царской Феодосии Прокопьевны Морозовой», которая входила в число настенных рисунков, получивших широкое распространение во второй половине XVIII века и начале XIX века. На этой картинке изображено несколько сюжетов, связанных с жизнью боярыни Морозовой. В частности, правое верхнее изображение на листе показывает сидящую в санях Морозову, сопровождаемую стрельцами. Поза боярыни на рисунке довольна близка к той, в которой она изображена на окончательной версии полотна Сурикова. Впоследствии эта картинка находилась в коллекции петербургского купца и библиофила Александра Бурцева (1863—1938). Её нынешнее местонахождение неизвестно. В первой четверти XIX века рисунок «Боярыню Морозову везут в заключение», соответствующий правому верхнему изображению старообрядческой картинки, воспроизводился отдельно в виде рисованного лубка.
В мае 1884 года Суриков вместе с семьёй вернулся в Москву, где снял квартиру на Долгоруковской улице, в доме купца Ксенофонта Абрамовича Збука, владельца фабрики металлических изделий. В письме к своей матери Прасковье Фёдоровне и брату Александру, отправленном летом 1884 года, художник писал: «Я и жена и дети, слава богу, здоровы. Уже как будет два или три месяца мы устроились на новой квартире. Теперь я пишу новую картину, тоже большую». Художник Александр Головин сообщал, что Суриков снимал в доме Збука две небольшие квартиры, расположенные рядом (одна из них имела номер 15). По словам Головина, скромная мастерская на Долгоруковской улице «была недостаточно светла и недостаточно просторна для работы над большими полотнами», вследствие чего при написании «Боярыни Морозовой» Суриков «поставил огромное полотно на площадке и передвигал его то в одну дверь, то в другую, по мере хода работы».
Во время работы Сурикова над полотном, на 13-й передвижной выставке, открывшейся в феврале 1885 года в Санкт-Петербурге, была представлена картина «Боярыня Морозова», написанная художником Александром Литовченко (ныне в Новгородском музее-заповеднике). На ней изображён эпизод, когда стражники выносят сидящую в кресле Морозову из её дома, чтобы доставить её на допрос. В обзорах, посвящённых выставке, в адрес этой картины был высказан ряд критических замечаний. Сам Суриков представил на 13-й передвижной выставке картину «Сцена из римского карнавала» (ныне в ГТГ), работу над которой он начал в Италии, однако она тоже была подвергнута критике (в частности, замечания по её поводу высказал художник Иван Крамской).
Весной и летом 1885 года Суриков жил в подмосковных Мытищах. Там он продолжал работу над этюдами для «Боярыни Морозовой». Летом 1885 года он оттуда писал своим родным: «Мы теперь живём в деревне на даче под Москвой. Я там работаю этюды для моей картины». В Мытищах Суриков жил в «последней избушке с краю», у дороги, по которой ходили богомольцы к Хотьковскому монастырю и Троице-Сергиевой лавре. Среди них он искал натурщиков для своей будущей картины. Впоследствии художник вспоминал: «И тут я ещё штрихи ловил. Помните посох-то у странника в руках? Это богомолка одна проходила мимо с этим посохом. Я схватил акварель, да за ней. А она уже отошла. Кричу ей: „Бабушка бабушка! Дай посох…“ А она и посох-то бросила — думала, разбойник я». Живя в Мытищах, Суриков иногда навещал Третьяковых, которые снимали дачу в десяти верстах оттуда, в селе Куракино. Если Павел Михайлович задерживался в Москве, Суриков просил его дочь Веру поиграть на фортепиано Баха — вероятно, «сила, глубина и красота баховской музыки соответствовали настрою души художника, работавшего над „Боярыней Морозовой“».
В письме от 3 апреля 1886 года, извиняясь перед матерью и братом за то, что он долго им не писал, Суриков сообщал: «Я пишу большую картину теперь, „Боярыню Морозову“, и будет только к будущему январю готова она. Только к будущему году освобожусь совсем. А это лето всё надо писать этюды к этой картине».
15-я передвижная выставка