«Идио́т» («Настасья Филипповна») — советский художественный фильм по мотивам первой части романа Фёдора Достоевского, снятый Иваном Пырьевым в 1958 году и обозначенный в титрах как «часть первая». Сценарий был написан режиссёром за десять лет до начала съёмок. «Единым нервом» ленты являются события, разворачивающиеся вокруг главной героини — Настасьи Филипповны. Фильм стал кинематографическим дебютом для актрисы Юлии Борисовой, сыгравшей роль Настасьи Филипповны, и значительной вехой в творческой биографии Юрия Яковлева, исполнившего роль князя Мышкина. Предполагалось, что вслед за первой частью будет снята вторая, имевшая в сценарии название «Аглая». Однако Пырьев, по словам киноведа Ростислава Юренева, «не нашёл художественных средств для трагических обстоятельств второй половины книги и оставил экранизацию незавершённой». Музыкальное оформление к ленте создал композитор Николай Крюков, автор слов к песням — Михаил Матусовский.
Съёмки проходили в 1957—1958 годах в павильонах «Мосфильма» и на натурных объектах Ленинграда. Декорации интерьеров были созданы художником-постановщиком Сталеном Волковым. Выход фильма на экраны СССР состоялся 12 мая 1958 года. В течение года ленту посмотрели более 30 миллионов зрителей. В 1959 году картина получила второй приз Всесоюзного кинофестиваля в Киеве.
Сюжет Действие фильма начинается в вагоне поезда, следующего до Санкт-Петербурга. Здесь происходит знакомство князя Льва Николаевича Мышкина (Юрий Яковлев), который возвращается в Россию после четырёхлетнего лечения в швейцарском санатории, с богатым купцом Парфёном Рогожиным (Леонид Пархоменко). От него Мышкин впервые слышит о некой Настасье Филипповне Барашковой — бывшей содержанке дворянина Тоцкого. Позже имя Настасьи Филипповны звучит в доме Епанчиных — единственных родственников князя, а также в кругу близких обедневшего генерала Иволгина, сын которого Ганя (Никита Подгорный) должен — согласно расчёту состоятельных покровителей — жениться на этой женщине, имеющей репутацию «падшей». В доме Епанчиных князь Мышкин впервые видит портрет Барашковой и приходит к выводу, что «лицо весёлое, а ведь она ужасно страдала… вот не знаю, добра ли она».
Сама Настасья Филипповна (Юлия Борисова) впервые появляется в фильме в тот момент, когда в доме Иволгиных назревает скандал: мать и сестра Гани, считающие Барашкову «бесстыжей» особой, протестуют против предстоящей свадьбы. Героиня с её подчёркнуто вызывающим поведением, откровенной бравадой и резкими репликами обостряет семейный конфликт до предела; Настасья Филипповна словно стремится «превзойти самые страшные опасения родных Гани». Перепад в настроении происходит сначала в эпизоде, когда в дом Иволгиных приходит Рогожин, — его прибытие в компании нетрезвых приятелей неуловимо меняет манеру общения героини, в ней появляется некое «внутреннее смущение». Второй слом возникает в сцене, когда Мышкин, пытаясь погасить ссору, получает от Гани пощёчину. Смех Настасьи Филипповны обрывается, она порывисто бросается к матери Гани, просит у неё прощения и покидает дом Иволгиных.
Следующая большая сцена с участием Настасьи Филипповны происходит в её апартаментах во время приёма, приуроченного к дню рождения хозяйки. К каждому из гостей у героини — свой подход и своё обращение, от сарказма до презрения. Единственным визитёром, перед которым Барашкова предстаёт страдающе-мягкой и женственной, является князь Мышкин. Поблагодарив его за то, что «первый раз человека видела», Настасья Филипповна берёт пачку рогожинских денег, бросает их в камин и предлагает Гане вынуть их из огня голыми руками: «Вытащишь — твоя! Все сто тысяч — твои!» Эпизод заканчивается тем, что не выдержавший напряжения Ганя падает в обморок, а Настасья Филипповна, понаблюдав за поведением присутствующих, сама извлекает слегка обгоревшую пачку из огня, бросает её Иволгину-младшему и уезжает с Рогожиным.
Сценарий Желание экранизировать роман Достоевского возникло у Пырьева задолго до начала постановки. Ещё в 1943 году, находясь в алма-атинской эвакуации, режиссёр рассказывал своему коллеге Сергею Эйзенштейну об идее снять фильм по мотивам «Идиота». Сценарий для картины был написан Пырьевым несколько позже — в 1948 году (по другим источникам — в 1947-м), хотя в ту пору шансов воплотить замысел он практически не имел: с 1920-х годов вплоть до хрущёвской оттепели творчество Достоевского находилось в СССР под негласным запретом. При сценарной переработке романа Пырьев опустил большое количество сцен и диалогов, выбрав в качестве «единого нерва» те события, что разворачивались вокруг Настасьи Филипповны. Впоследствии, объясняя своё представление об экранном воплощении «Идиота», режиссёр говорил: «Стоит, вспоминая содержание романа, как бы слегка прищуриться; тогда исчезнет из поля зрения второстепенное и остаются человек и власть денег».
В 1955 году, возглавив киностудию «Мосфильм», Пырьев вернулся к замыслу поставить «Идиота». Желание обратиться к Достоевскому режиссёр объяснил «нарастающей внутренней неудовлетворённостью» и стремлением поработать над сложным творческим материалом: «Приступая к экранизации романа Достоевского, я лишался всех своих навыков и вступал в как бы неведомую для меня область». Сочтя, что обращаться с заявкой на имя директора киностудии, то есть самого себя, некорректно, Пырьев вышел с предложением об экранизации «Идиота» в Министерство культуры СССР. Получив одобрительный вердикт, режиссёр представил готовый сценарий картины худсовету «Мосфильма». По задумке Пырьева, фильм должен был состоять из двух частей — «Настасья Филипповна» и «Аглая» (вторая часть так и не была снята). На заседании худсовета, состоявшемся девятого декабря 1955 года, кинематографисты одобрили замысел режиссёра, однако быстро приступить к работе он не смог, потому что не видел в тот момент актёра, способного исполнить роль князя Мышкина. Чтобы сценарий не лежал без движения, Пырьев предложил осуществить постановку «Идиота» Сергею Юткевичу. Тот согласился приступить к съёмкам, но вскоре отказался от экранизации, поскольку точно так же столкнулся с проблемой отсутствия исполнителя главной роли.
Отбор актёров По воспоминаниям Пырьева, съёмки «Идиота» могли бы не начаться, если бы при рассмотрении кинопроб для фильма Григория Чухрая «Сорок первый» он не увидел выпускника театрального училища имени Щукина Юрия Яковлева. Как директор «Мосфильма» Пырьев участвовал в утверждении исполнителей ключевых ролей во всех картинах, создаваемых на киностудии, и Яковлев показался ему подходящим претендентом на роль Говорухи-Отрока. Чухрай, однако, решил взять на эту роль Олега Стриженова.
Шли дни, а передо мной всё ещё стоял увиденный мною молодой актёр. Внезапно я понял, что в моём представлении он связывается с образом князя Мышкина. Те же глаза — глубокие, умные, добрые, словом, такие, какими их описал Достоевский. Да не только глаза — во всём облике артиста ощущалось какое-то природное благородство.
Поняв, что исполнитель роли князя Мышкина найден, режиссёр вернулся к идее экранизации «Идиота» и пригласил Яковлева на «Мосфильм». После проведённых кинопроб актёр был утверждён на главную роль; другие претенденты Пырьевым даже не рассматривались.
Достаточно сложно проходили поиски актрисы, способной воплотить на экране образ Настасьи Филипповны. В подготовительный период найти «героиню» не удалось, и кинопробы с участием театральных актрис Москвы продолжались непосредственно во время съёмочного процесса. В число претенденток на роль Барашковой входила Евгения Козырева — для неё были даже были пошиты костюмы. Когда была отснята четверть картины, её создатели обратили внимание на молодую артистку Театра имени Вахтангова Юлию Борисову. Она почти не имела кинематографического опыта и поначалу отказалась от роли Барашковой. Согласие от Борисовой было получено, когда остались неотснятыми только сцены с Настасьей Филипповной. Времени на репетиции и постепенную разработку рисунка роли уже не оставалось, и актриса практически сразу вышла на съёмочную площадку в платье, сшитом для Козыревой.
Создание фильма Двенадцатого июля 1957 года в Министерстве культуры СССР вышел приказ о запуске первой части («Настасья Филипповна») в производство с указанием срока сдачи готовой ленты — не позднее 6 февраля 1958 года. Бюджет картины был для того времени весьма скромным — 3 930 000 рублей. Пырьев, формируя киногруппу, пригласил на должность оператора Валентина Павлова, с которым постоянно сотрудничал, начиная с фильма «Любимая девушка» (1940). Художником-постановщиком был назначен Стален Волков, художником по костюмам — Константин Савицкий. Музыкальное оформление ленты было предложено осуществить композитору Николаю Крюкову, работавшему в таких картинах Пырьева, как «Сказание о земле Сибирской» и «Конвейер смерти».
Цветовое решение
Ещё на подготовительном этапе съёмочная группа должна была решить вопросы, связанные со стилистикой картины, построением мизансцен и форматом кадров. По словам Пырьева, доминирование в «Идиоте» крупного плана было вызвано стремлением показать спектр чувств на лицах героев, приблизить к зрителям их глаза — «такое решение логически вытекало из романов Достоевского». Обсуждение трактовки ленты, её интонации поставило съёмочную группу перед необходимостью определиться, будет ли это цветное кино или чёрно-белое. Изучая иллюстрации к произведениям Достоевского, художники фильма обратили внимание на то, что изображения к его повестям и романам часто выполнены в графике. Тем не менее, как впоследствии признавался режиссёр, создателей картины «влекло к цвету»: Ещё в самом начале работы нам мерещились такие кадры, как пролившееся от испуганного движения Гани красное вино, растекающееся лужей крови. В сопоставлении со словами князя это должно было рождать предчувствие беды. В нашем представлении многое из происходящего сливалось с отблесками свечей в люстрах, канделябрах и бра, кровавых языков горящего камина и так далее. Все это, как нам казалось, требовало цвета. <…> В цвете мы искали эмоционального дополнения к кадру, а не его раскраски.
Колористическое решение в картине, как отмечают исследовали, было построено на противопоставлении двух основных цветов — красного и серо-голубого. Яркий цвет роскоши и страсти преобладает в гостиной Настасьи Филипповны и — частично — в помещениях генерала Епанчина; холодноватая гамма присутствует в кадрах, показывающих улицы Петербурга и дом Иволгиных. Душевное состояние главных героев создатели фильма стремились передать также через игру цвета и света — это проявляется, к примеру, в эпизоде, когда князь Мышкин, словно пребывающий в «ином измерении», вспоминает о трагической судьбе односельчанки Мари: рассказчик сидит в комнате Епанчиных на фоне портьеры, красный цвет которой соотносится с огнём в камине и горящими свечами в канделябрах. Далеко не все критики из современников Пырьева приняли и цветовую насыщенность ленты, и контрастность сочетаний. Так, киновед Людмила Погожева писала в 1958 году на страницах журнала «Искусство кино» (№ 7), что избыточная яркость цвета в «Идиоте» порой граничит с вульгарностью — это касается прежде всего сцены в квартире у Настасьи Филипповны. Кроме того, Погожева упрекнула создателей картины за «претенциозность костюмов героев, излишнюю пестроту красок, тяжёлую роскошь декораций».
Интерьеры, декорации Основная часть съёмок проходила в павильонах «Мосфильма». Там снимали не только интерьеры помещений, в которых проживают герои, но и непосредственно городские эпизоды. С помощью декораций художник-постановщик Стален Волков и его ассистенты «строили» улицы, мосты, каналы, парки. Поскольку действие картины происходит зимой, то для уличных сцен использовалась разрезанная бумага, имитирующая снег, а также гипс и вата. Чтобы максимально правдиво воспроизвести атмосферу российской столицы XIX века, создатели картины предварительно изучали печатные материалы об архитектуре, бытовых условиях, костюмах того времени, в том числе написанные в форме литературных экскурсий книги культуролога и градоведа Николая Анциферова.