Богатырь (от — герой, храбрый воин; ) — герой русских былин, отличающийся особой силой, удальством и умом.
В своём первоначальном виде былины сложились в околокняжеской среде Киевской Руси на почве архаичной эпической традиции и сохранили многие мифологические черты этого фольклора (образы великана Святогора, оборотня Волха, змееборцев). Былины характеризуются широким охватом событий как в пространстве, так и во времени, патриотической направленностью, героическим содержанием и драматизмом сюжета, включая битву богатыря с врагами Русской земли и др. Былины отразили многие исторические реалии: северные певцы передавали незнакомые им географию и пейзаж Киевской Руси («раздольице чисто поле»), изображали борьбу древнерусского государства с кочевниками-степняками (под общим этнонимом «татары»; одним из самых значительных произведений о нашествии кочевников является былина «Илья Муромец и Калин-царь»), сохранили отдельные детали военного княжеско-дружинного быта, старого жизненного и сословного уклада (основными защитниками Руси представлены Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алёша Попович — выходцы соответственно из крестьянского, княжеского и духовного сословий), обычаи и традиции (многие былины передают идею нерушимости семьи — «Данила Ловчанин»).
Сказания о деяниях и подвигах богатырей составляют основу былинного репертуара. Запись былин начинается с XVII века в форме «гисторий» и «повестей», в том числе лубочных, посвящённых богатырям. Исследователи застали былины в устном бытовании (с 1830-х по 1950-е годы) преимущественно в областях Русского Севера, а также в отдельных местностях Поволжья, Сибири, у казачества Дона, Терека, Нижней Волги и Урала. Имеются косвенные свидетельства, что былины были известны в белорусских и украинских землях.
В былинах выделяются две группы богатырей: старшие, в образах которых наиболее выражены мифологические элементы (оборотничество у Волха, стихийная разрушительная сила у Святогора, Горыни, Дубыни, Усыни), и младшие, связанные с конкретными историческими реалиями (Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алёша Попович и др.). Также существует женский образ — поляница в онежских былинах.
Богатырями могут называться эпические герои вообще — персонажи фольклора народов мира, аналогичные русским богатырям, например, богатыри-нарты из эпоса народов Кавказа.
Этимология
Впервые слово «богатырь» зафиксировано в Ипатьевской летописи под 1240 годом применительно к воеводам хана Батыя. В древнерусском языке этому слову соответствовали слова «храбр», «храбор», «удалец»
По данным лингвиста Макса Фасмера, слово «богатырь» () заимствовано из древнетюрк. *baɣatur (откуда и венг. bátor «смелый»), дунайско-булг. βαγάτουρ, тур., чагат. batur «смелый, военачальник», киргиз. баатыр «герой», «храбрец», шор. paɣattyr «герой», , калм. bātr̥. Многие специалисты склоняются к (древне)тюркской этимологии термина.
Согласно историко-этимологическому словарю П. Я. Черных, слово имеет восточное происхождение и зафиксировано во многих языках: тюркских, монгольском, бурятском, иранских, хинди.
По разным источникам, имеет тюркское или монгольское происхождение от слов с вариантами написания bahadar, bahadir, bahadur, batur, batyr, bator и со значением «храбрый воин», предположительно восходя к санскритскому bhagadhara со значением «быть счастливым, удачливым». Согласно Шапошникову, известно в русском языке начиная с XI века, однако по другим источникам впервые фиксируется в Никоновской летописи (XVI век), и считается, что «восточный термин „богатырь“ утвердился в русском употреблении не ранее XV в.»..
Происхождение образов На основе анализа типических, устойчивых, повторяющихся элементов содержания былин, их сюжетов, мотивов и реалий, персонажей, описаний выделяется характерный комплекс представлений, относящихся к сфере мифологии и языческого (архаического) мироощущения. Для былин свойственно наличие «своего» мира и противостоящего ему «чужого» мира (ср. Свой — чужой), который репрезентируется не только в виде иных стран, враждебных земель и государств (что обычно для классического героического эпоса), но и в виде «иных», неземных миров или особых, закреплённых за мифологическим миром земных пространств. Таковы подземное царство смерти в былине о Михайле Потыке, отголоски представлений о небесном царстве в былине о камском побоище. Двойственное мифологическое значение присуще былинным горам: с одной стороны, «на горах» богатыри обретают силу и находят предметы, обеспечивающие им могущество; с другой — горы таят опасность: на них обитает Змей, угрожающий Киеву, на Сорочинских горах погибает Василий Буслаев, «толкучие горы» выполняют функцию фантастических стражей на пути Дюка Степановича. Мифологические представления о реках отразились в образе реки Смородины, преграждающей путь богатырям и испытывающей или губящей героев, в происхождении реки Дунай из крови богатыря. Мифологическое содержание приписывается и типовым былинным локусам — сакральным, фантастическим либо просто выделенным местам, играющим важную роль в эпических повествованиях (Латырь-камень, Леванидов крест, ракитов куст, перекрёсток дорог и др.). Пространственные описания в былинах совмещают элементы реальной географии (топонимы, наименования городов) с явным вымыслом, с отсутствием реальных маршрутных данных или указаний на местоположение локусов. Историческая география русского средневековья наложилась на систему мифологических пространственных представлений, образовав неразделимый синтез, которому придаются черты полной достоверности.
Образы и мотивы В основе категории былинного времени лежит представление о неопределённо отдалённом эпическом прошлом, в котором жили герои былин и вершились все события. Для этого прошлого всё невероятное оказывается допустимым и естественным. Былинная эпоха замкнута в себе, однако внутри неё просматривается условно-хронологическое членение: эпохе деяний русских богатырей предшествует «бессобытийное» время «старших» богатырей (Святогор), мифических великанов, чья сила оказывается неприложимой к «историческим» деяниям. «Младшие» богатыри приходят на смену «старшим», вступая с ними в противоборство и перенимая у них часть мощи, соразмеренной с задачами, которые «младшие» должны осуществлять в условиях новой эпохи. В былинах она предстаёт как «историческая», но в эпическом обличье, со своим социумом, государственными отношениями, городами-центрами и заполненная своими конфликтами и событийной динамикой. Реальная история составляет в былинах условный фон, отражает отдельные детали; основу же содержания былин составляет эпическая история, где героями выступают богатыри, борящиеся с врагами, наделёнными в большей или меньшей степени фантастическими чертами. Подобный характер былинного историзма обусловлен перенесением в эпос классического типа коллизий и персонажей архаического эпоса и мифологии — с их переосмыслением и трансформацией, изменившими во многом их изначальную сущность и придавшими им новые свойства. Богатыри унаследовали характерные качества мифических героев архаического эпоса: чудесное рождение (Волх рождается от соприкосновения Змея с княгиней), чудесное обретение силы (Илья Муромец получает силу от питья, указанного ему странниками, или от дыхания Святогора) и магических способностей (Волх овладевает искусством «оборачиваться» соколом, волком, туром и др.); чудесный рост (Волх, когда ему исполняется полтора часа, уже способен поднять палицу «в триста пуд»; необычайно быстро растёт Василий Буслаев); обретение чудесных помощников — богатырского коня, магического оружия, обладание волшебными предметами. Богатыри совершают типичные для мифических (архаических эпических) героев деяния и подвиги: путешествия в «иной» мир (Садко в гостях у морского царя), в царство смерти (Михайло Потык в могиле жены), поединки с чудовищами, охраняющими «чужой» мир или угрожающими благополучию мира героев (битва Ильи Муромца с Соловьём-разбойником, с Идолищем, Алёши Поповича со Змеем Тугарином, Добрыни со Змеем — в этих персонажах просматриваются следы связей с «хозяевами» гор, лесов, рек и др.). В былинах о сватовстве присутствуют отголоски мифических мотивов о встречах с сужеными, представительницами «иного» мира (Михайло Потык встречает невесту в облике Лебеди белой или Лани; суженая Дуная — сама богатырка, которую он должен одолеть в поединке, чтобы она стала его женой).
В изображении врагов богатырей лишь сюжетные обстоятельства помогают выявить «исторические» черты (захват или угроза захвата Киева, нападение на богатырскую заставу, преграждение пути к Киеву, похищение племянницы князя), вся же «фактура» образов врагов — их внешний облик, чудовищность форм, характерные признаки, источники чудовищной мощи — принадлежит архаической, мифологической традиции. Борьба богатырей окрашена не только героико-государственным пафосом (защита Киева, Русской земли), но и пафосом борьбы со злом, воплощённым в силах, принадлежащих как «истории», так и мифологии, и в этом смысле богатыри продолжают и завершают деяния культурных героев.
Характеристика этического кодекса богатырей (постоянная настроенность на героические свершения, готовность к исполнению долга, верность семейно-родственным узам, товариществу, данному слову, рыцарское поведение в бою и др.) в былинах соотносится с идеями предопределённости, предуказанности всего происходящего с богатырями. Эти идеи, чаще всего заключённые в подтексте, внутренне организуют сюжеты былин и могут выступать в связи с мотивами вещих снов, знамений, вещих предсказаний (коня, ворона и др.), предупреждений, запретов, оказавшихся на пути богатырей. Суть деяний героев состоит в том, что они пренебрегают предсказаниями и запретами, действуют наперекор им. В результате их победа не просто знаменует торжество богатырской мощи и правды, но и утверждает судьбоносный характер деяний. Редкие в русском эпосе сюжеты о гибели богатырей вследствие нарушения ими запретов вносят в эту концепцию трагический элемент и, возможно, свидетельствуют о её кризисе (ср. мотивы, свойственные балладам).
Персонажи былин наделены провидческим знанием, при этом они «ведают» обычно лишь часть того, что свершится. Так, мать Добрыни «знает», что её сыну предстоит встреча со Змеем, но исход поединка ей неведом. Змей, со своей стороны, «знает», что ему суждена гибель от Добрыни, но не верит в это до конца. Сам же Добрыня словно «не знает» ничего и действует в согласии с предписанным богатырю этическим кодексом. «Внутреннее знание» или «незнание» никак не мотивируется, но именно оно зачастую определяет поступки персонажей, представляющиеся алогичными (Михайло Потык, отправляясь в могилу жены, берёт с собой клещи, которые затем использует в борьбе со Змеем). Былинным героям присущи как необычайная прозорливость (Илья Муромец «ведает», что ложе «красной девицы» грозит ему гибелью; Садко, принося себя в жертву Морскому царю, тем не менее захватывает с собой гусли и т. д.), так и странная слепота. К архаическим относятся представления об «урочном» времени, то есть предуказанном, назначенном для определённых действий, запретном, нарушаемом героем.