Де́ло Бе́йлиса — судебный процесс по обвинению Менахема-Менделя Бейлиса в ритуальном убийстве 12-летнего ученика приготовительного класса Киево-Софийского духовного училища Андрея Ющинского 12 марта 1911 года. Убийца подростка не найден.
Обвинение в ритуальном убийстве было инициировано активистами черносотенных организаций и поддержано рядом крайне правых политиков и чиновников, включая министра юстиции Ивана Щегловитова. Местные следователи, считавшие, что речь идёт об уголовном убийстве из мести, были отстранены от дела. Через четыре месяца после обнаружения трупа Ющинского Бейлис, работавший неподалёку от этого места на заводе приказчиком, был арестован в качестве подозреваемого и провёл в тюрьме два года.
Процесс состоялся в Киеве 23 сентября — 28 октября 1913 года и сопровождался, с одной стороны, активной антисемитской кампанией, а с другой — общественными протестами всероссийского и мирового масштаба. Бейлис был оправдан. Исследователи считают, что истинными убийцами были скупщица краденого Вера Чеберяк и уголовники из её притонаBrent E. Turvey. «Criminal Profiling, Third Edition» in Criminal Profiling: An Introduction to Behavioral Evidence Analysis, by Brent E. Turvey (San Diego, CA: Academic Press, 2002), p 5., однако этот вопрос так и остался неразрешённым. Дело Бейлиса стало самым громким судебным процессом в дореволюционной России.
Жертва убийства
Андрей Ющинский (1898 — 12 марта 1911) был внебрачным сыном киевского мещанина Феодосия Чиркова и Александры Ющинской, торговавшей в Киеве грушами, яблоками и зеленью. Отца он не знал: вскоре после его рождения Чирков бросил мать, прожив с ней только два года, и затем был призван на военную службу. В 1905 году Ющинская вышла замуж за переплётчика Луку Приходько.
Мальчик рос без надлежащего надзора, так как его отчим, занятый в своей мастерской, появлялся дома только на субботу и воскресенье. Фактически воспитанием руководила бездетная и относительно зажиточная, владевшая коробочной мастерской тётка, Наталья Ющинская. Она же оплачивала его учёбу: в восемь лет мальчика отдали в «приют», или «детский сад», при церкви святого Феодора на Лукьяновке, а на следующий год — в учительскую семинарию. См. также . Сам Андрей был к тётке очень привязан и на вопрос приятеля, любит ли он мать и отчима, отвечал, что больше всего любит тёткуПротокол допроса Жени Чеберяк . Мальчик выражал желание стать священником («форма нравилась, положение нравилось» — так объяснял его репетитор, псаломщик церкви св. Феодора дьякон Дмитрий Мочуговский, занимавшийся с мальчиком около девяти месяцев) и в 1910 году поступил в Киево-Софийское духовное училище при Софийском соборе.
Мальчика характеризовали как способного, любознательного и смелого. За то, что постоянно ходил по ночам и не боялся темноты, он получил прозвище «домовой»; при этом он «был скрытен, ни с кем не сходился, держался особняком»Выражение Е. Богданова, учителя Андрея. . См. также , .
Обнаружение трупа
Двенадцатилетний Андрей Ющинский исчез утром 12 марта 1911 года, отправившись в школу. 20 марта в одной из небольших пещер в предместье Лукьяновка игравшими там мальчишками, а конкретно — гимназистом Еланским, было обнаружено его тело, покрытое сорока семью колотыми ранами, которые были нанесены «швайкой» (большим шилом). Труп был в значительной степени обескровлен. Было установлено, что пещера не является местом убийства.
Труп обнаружили в сидячем положении, со связанными руками, в одном белье и единственном чулке. Рядом находились его куртка, кушак, фуражка и тетради, сложенные в трубочку и засунутые в углубление в стене. В кармане тужурки оказался кусок наволочки со следами спермы; впоследствии выяснилось, что этой наволочкой во время убийства мальчику заткнули рот.
Тело было идентифицировано по надписям на кушаке и тетрадях. Экспертиза по состоянию остатков завтрака (борща) в желудке установила, что он был убит через 3—4 часа после приёма пищи, что при известном со слов матери времени последнего завтрака давало время около 10 часов утра 12 марта, см также .
Появление «ритуальной» версии Версия об употреблении евреями христианской крови в ритуальных целях — «кровавый навет» — существует с древности. В Средние века такое обвинение было распространено в католической Европе. Уже к XVIII веку оно практически вышло из употребления в Западной Европе, при этом подобные обвинения продолжали регулярно возникать в Восточной Европе. Так, в России как раз в XIX веке был возбуждён целый ряд подобных дел. Ни по одному из них такое обвинение доказано не было. Тем не менее, оно возникало вновь и вновь и служило катализатором антисемитских настроений.
В первые же дни после обнаружения трупа родственникам убитого, а также прокурору окружного суда, начальнику сыскного отделения и другим должностным лицам стали приходить анонимные письма, в которых утверждалось, что Андрей был ритуально убит евреями, чтобы получить христианскую кровь для изготовления мацы. Во время похорон мальчика распространялись гектографированные прокламации со следующим текстом: «Православные христиане! Мальчик замучен жидами, поэтому бейте жидов, изгоняйте их, не прощайте пролития православной крови!» С этими прокламациями был задержан член черносотенной организации «Союз русского народа» Николай Андреевич Павло́вич, дело против которого, однако, вскоре было прекращено. Одновременно черносотенная пресса сначала в Киеве, а потом и в столицах начала активно муссировать тему «ритуального убийства». Указывали, что мальчик был убит в субботу незадолго до еврейской Пасхи, приходившейся в тот год на 1 апреля.
Розыск проводил начальник Киевского сыскного отделения Евгений Мищук; предварительное следствие осуществлял следователь по особо важным делам Киевского окружного суда Василий Фененко, а наблюдение — прокурор киевского окружного суда Николай Брандорф. Также в помощь следствию из Санкт-Петербурга был на короткое время прислан чиновник для особых поручений, помощник начальника сыскного отделения столицы Мечислав Кунцевич. Они не отрицали возможность «ритуального» характера убийства, но, проверив, не нашли этому никакого подтверждения. Первоначально основной версией были корыстные мотивы: предполагалось, что отец мальчика, разошедшийся с его матерью, оставил на имя Андрея значительную сумму, поэтому подозрение пало на мать мальчика, его отчима Луку Приходько и на целый ряд других родственников. Александра Приходько была арестована сразу же после возбуждения дела, но затем освобождена; Лука Приходько арестовывался дважды (второй раз — вместе со своим отцом), но также был освобождён. Выяснилось также, что улики против родственников были сознательно сфабрикованы, а признания отчима и дяди были выбиты следствием. Правые открыто заявили, что евреи подкупили полицию, чтобы направить следствие по ложному пути.
С самого начала расследования на его ходе стало сказываться конъюнктурное и дилетантское вмешательство прессы, причём не только реакционно-правой, но и демократически-либеральной. Так, версию о причастности родных Ющинского высказал журналист либеральной «Киевской мысли» Семён Барщевский. Когда эта версия оказалась необоснованной, «Киевская мысль» пыталась обвинить в убийстве цыган, стоявших табором неподалёку от места преступления.
Упоминание о «ритуальной» версии в деле появляется впервые только 22 апреля в показаниях Веры Чеберяк, которая по поводу соответствующих разговоров и прокламаций на похоронах заявляет: «Мне и самой теперь кажется, что, вероятно, убили Андрюшу евреи, так как никому не нужна была, в общем, смерть Андрюши. Представить же вам доказательства в подтверждение моего предположения я не могу».
Принятие ритуальной версии следствием
Исследователи отмечают, что дело Бейлиса несомненно имело сильную политическую подоплёкуНазаров А. Н. / А. Н. Назаров // История и археология: материалы междунар. заоч. науч. конф. (г. Санкт-Петербург, ноябрь 2012 г.). — СПб.: Реноме, 2012. — С. 85—90.. Так, Генри Резник пишет, что в условиях политического кризиса 1911 года российским правым нужно было громкое событие для укрепления их позиций и именно поэтому заурядное уголовное убийство начало превращаться в ритуальное дело. Американский историк Ханс Роггер полагает, что нарастание революционного движения в России стало поводом для властей посадить еврея на скамью подсудимых в качестве ритуального убийцыПри этом Роггер замечает, что с учётом политических условий, не следует говорить о правительстве Столыпина как некоем целом, а лишь как о конгломерате отдельных министров, часто вхожих напрямую к императору и преследующих свои собственные политические цели.
В феврале 1911 года Государственная дума впервые начала обсуждение законопроекта об отмене ограничений в отношении евреев и в первую очередь об отмене черты оседлости, одновременно рассматривался законопроект о введении земства в Западном крае, по которому евреи не имели избирательных прав. Борьба вокруг вопроса о еврейском равноправии была в этот момент чрезвычайно острой, и ритуальная версия убийства Ющинского стала ключевым аргументом в антисемитских публикациях.
15 апреля в Киеве состоялось заседание «Союза русского народа» (СРН), на котором было принято решение об активизации мероприятий по обвинению евреев в убийстве Ющинского.
17 апреля на могиле Ющинского члены Союза провели панихиду и установили крест; на этот же день они назначили еврейский погром, но после обсуждения вопроса с полицмейстером перенесли его на осень — судя по всему, ввиду предстоящего приезда в Киев царя Николая ВторогоИз письма подполковника Самохвалова начальнику Киевского охранного отделения подполковнику Кулябко: «Глубокоуважаемый Николай Николаевич, докладываю, что у нас всё благополучно, Голубев поутих. Решили они отложить своё выступление до отъезда государя из Киева. (…) Но бить жидов, как уже сказано, отложили до осени». Упоминание об обсуждении идеи погрома между Голубевым и полицмейстером содержится в служебной переписке председателя Киевской окружной судебной палаты Чаплинского; как явствует из показаний следователя по особо важным делам киевского окружного суда Фененко следственной комиссии Временного правительства, в мае лидер организации «Двуглавый орёл» Голубев обсуждал ту же идею с вице-директором 1-го департамента Министерства юстиции Лядовым, который также указал на несвоевременность мероприятия ввиду приезда Государя — см. . В тот же день лидер молодёжной организации «Двуглавый орёл», студент Владимир Голубев, наиболее активный из киевских черносотенцев, обратился к киевскому губернатору с требованием немедленно выселить из Киева до трёх тысяч евреев по указаниям «патриотических» организаций, а получив отказ, явился к первому викарию митрополита киевского, епископу Павлу, с текстом «челобитной» на высочайшее имя, в которой СРН «всеподданнейше ходатайствовал о выселении из Киева всех евреев, ибо они занимаются исключительно безнравственно-преступными деяниями, не останавливаясь даже перед пролитием крови христианской для своих религиозных надобностей, что и доказывается совершением ими ритуального убийства Андрея Ющинского». Епископ вычеркнул последнюю фразу, заявив, что ритуальный характер убийства не доказан, и в мягкой форме посоветовал оставить идею с петицией. Как пишет доктор исторических наук Сергей Фирсов, «собственно Православная Российская Церковь … ни разу не высказала своей поддержки (или хотя бы „понимания“ — в черносотенном духе) идеи о существовании ритуальных убийств у евреев».
В тот же день, 17 апреля, уже петербургская черносотенная газета «Русское знамя» выступила с резкой статьёй о «ритуальном убийстве» Ющинского, обвиняя власти в бездействии при раскрытии этого дела.