Особня́к Рябуши́нского — городская усадьба, построенная архитектором Фёдором Шехтелем для предпринимателя Степана Рябушинского в 1900—1903 годах. Является одним из наиболее репрезентативных примеров раннего модерна в русской архитектуре. С 1965 года в здании располагается музей-квартира Горького.
История
Строительство
Строительство городской усадьбы Степана Рябушинского началось летом 1900 года на Малой Никитской улице, в самом центре Москвы. По задумке владельца, на территории имения, помимо здания особняка, должны были расположиться хозяйственные помещения: прачечная, дворницкая, кладовая и конюшня. Воплощение замысла Степан Рябушинский поручил архитектору Фёдору Шехтелю, неординарные творения которого производили на предпринимателя особенно сильное впечатление. Территория будущей усадьбы вплотную прилегала к Малой Никитской улице, однако заказчик хотел, чтобы главный корпус имения находился в глубине участка. Чтобы осуществить идею Рябушинского, Шехтель вывел на красную линию только парадное крыльцо, а дом окружил садом. Этот приём позволил создать воздушное пространство между улицей и особняком, зрительно отодвинув здание вглубь. В 1903 году строительство завершилось, и вскоре семья поселилась в усадьбе.
В нескольких комнатах второго этажа владелец расположил свою коллекцию икон, которая считалась самой большой в России. Увлекавшийся археологией, Степан Рябушинский много времени посвящал исследованию и реставрации дониконовской иконописи и приложил немало усилий для развития этой малоизученной области искусствоведения. В 1904 году он превратил галерею третьего этажа в реставрационную мастерскую и пригласил для работы известных московских реставраторов — Алексея Васильевича и Александра Алексеевича Тюлиных. В стенах особняка они восстановили такие древнерусские иконы из коллекции Рябушинского, как «Архангел Михаил», «Одигитрия», «Митрополит Пётр» . Несколько десятков икон из коллекции мецената хранятся в Государственной Третьяковской галерее.
После Революции
После Революции 1917 года семья Рябушинских эмигрировала в Италию, а особняк перешёл в собственность городских властей. Недолго в усадьбе пребывали отдел виз и паспортов Наркомата иностранных дел (1917—1919 годы) и Госиздат (1919—1921 годы). Как планировка дома, так и сохранившаяся мебель не подходили для полноценного функционирования подобных организаций. Через несколько месяцев после переезда заместитель наркома иностранных дел Лев Карахан потребовал «предоставить для архива в особняк Рябушинского необходимые шкафы и прочие принадлежности».
В 1921-м здание было отдано в ведомство Русского психоаналитического общества во главе с профессором Иваном Ермаковым, где начал свою исследовательскую деятельность выдающийся советский психолог Александр Лурия. Он оставил восторженные воспоминания о работе в необычном здании:
В 1921 году в здании расположился специализированный детский сад Детский дом-лаборатория «Международная солидарность». Это было экспериментальное учреждение, созданное при поддержке Льва Троцкого и Надежды Аллилуевой. Место заведующей заняла видный партийный деятель и педагог Вера Шмидт. Задачей служащих являлось применение метода детской психоаналитической педагогики для воспитания новой социалистической личности, свободной от классовых и гендерных предрассудков. Половина посещавших детский сад происходила из семей большевистской элиты: дети Якова Свердлова, Тимура Фрунзе, а также младший сын Иосифа Сталина Василий, — в то время как вторую часть составляли сироты. Пол ребёнка не играл роли при наборе в группы, а воспитатели призывали подопечных не скрывать своих сексуальных эмоций. «Никаких стеснений и никаких обязательств!» — писала Вера Шмидт в дневнике о своей методе. Выбор особняка на Малой Никитской не случаен: его фантастические и глубоко аллегоричные интерьеры нашли новую интерпретацию, а именно бессознательного и духовной эволюции личности. Враждебное отношение Владимира Ленина к психоанализу как буржуазному учению, обнаруженное в документах Клары Цеткин после его смерти, а также сомнения в эффективности эксперимента привели к закрытию детского сада в 1925 году. Позднее особняк заняло Всесоюзное общество культурной связи с заграницей (ВОКС).
Квартира Горького В 1931 году усадьба была предоставлена для проживания писателю Максиму Горькому и его семье, вернувшимся из Италии. Ещё до Революции и отъезда из России Горький с пренебрежением отзывался об особняке и называл его «нелепым». В 1931-м писатель окончательно решил вернуться в Москву и, узнав о предполагаемом месте размещения, просил своего секретаря Петра Крючкова отложить вопрос о поселении до личного приезда:
Своего мнения Горький не изменил и после переезда. В письме французскому писателю Ромену Роллану он использует тот же эпитет — «нелепый дом, но работать можно». Именно в этом особняке в начале 1932 года состоялась встреча Горького и Сталина с писателем Михаилом Шолоховым, на которой решилась судьба третьего тома «Тихого Дона» и романа «Поднятая целина». Оба произведения было разрешено опубликовать. В октябре того же года Сталин и Горький дважды проводили ночные встречи с советскими писателями, на которых помимо известных литераторов: Михаила Шолохова, Корнея Чуковского, Самуила Маршака, Михаила Пришвина, — также присутствовали члены политбюро. Драматург Леонид Леонов вспоминает происходившее следующим образом:
На этой встрече возник и наполнился конкретным содержанием термин «социалистический реализм», определённый как идеологическая платформа нового советского искусства. Литературовед Корнелий Зелинский, присутствовавший на собрании, приводит комментарий Сталина:
Тогда же нашли поддержку идеи организации первого съезда советских писателей, а также строительства в Москве литературного института, который предложили назвать в честь Горького.
В особняке за писателем было установлено пристальное наблюдение сотрудников ОГПУ: в прихожей сидел комендант И. М. Кошенков, который вёл подробную запись всего происходящего. Во время реставрационных работ в середине 1970-х годов в одной из стен дома обнаружили громоздкое подслушивающее устройство. Историки полагают, что нежелание Сталина поселить писателя в более скромном месте было обусловлено невозможностью незаметно осуществлять наблюдение за ним на меньшем пространстве. Таким образом, опасения Горького, писавшего Елене Булгаковой: «Здесь за каждой дверью есть ухо», — оказались вполне оправданными.
Горький инициировал некоторые изменения в интерьере. Гостиная Рябушинских была преобразована в библиотеку и заставлена шкафами по периметру стен. Один из двух кабинетов на первом этаже переоборудовали под спальню. Монументальный камин с полуобнаженной женщиной-бабочкой, декор которого смущал писателя, убрали из гостиной, после чего найти его не удалось. На этом месте Горький расположил коллекцию декоративных статуэток из слоновой кости — нэцкэ, — которую он собирал на протяжении последних тридцати лет жизни, а в прихожей разместились глиняные горшки, привезённые из Средней Азии.
Насыщенная история особняка нашла отражение в стихотворении московского поэта Владимира Дагурова «Никитские ворота»:
Музей Горького
Во время Великой Отечественной войны служебные постройки усадьбы были преобразованы в семейное жильё, в 1942—1945 годах в одной из них квартировал писатель Алексей Толстой. После смерти Горького в особняке осталась вдова его сына Надежда Пешкова, которая внесла существенный вклад в создание музея имени писателя. Его официальное открытие состоялось 28 мая 1965 года. Новый комплекс оказался своеобразным продолжением литературного музея Горького по улице Поварской (бывшей Воровского), дом 25, созданного в 1937-м по распоряжению ЦИК. Необходимость открытия филиала была обусловлена интенсивным пополнением музейного фонда.
Экспозиция музея расположена в пяти мемориальных комнатах: библиотеке, кабинете, спальне, столовой и секретарской, — в которых сохранена подлинная обстановка и личные вещи Горького. В библиотеке на первом этаже особняка хранится книжная коллекция писателя, насчитывающая 12 тысяч томов, включая редкие дореволюционные книги по востоковедению, которым увлекался литератор. Все экземпляры расставлены в порядке, который был удобен автору для работы. Одним из важнейших направлений научной деятельности музея как одного из комплексов Института мировой литературы имени А. М. Горького является описание этих коллекций. В 1981 году был составлен двухтомный труд «Личная библиотека А. М. Горького в Москве. Описание», представляющий собой первый перечень книг данного собрания. На втором этаже две комнаты занимает экспозиция, посвящённая годам жизни Горького после возвращения из Италии. Остальные не доступны для посетителей, так как в них хранится музейный фонд. Пространство в подвале отдано выставке, знакомящей с Шехтелем и первыми владельцами дома.
В ноябре 2011 года, когда Департамент культурного наследия Москвы объявил запись на экскурсии по памятным местам столицы, особняк Рябушинского стал вторым по популярности объектом, уступив сталинским высоткам. В январе 2018 года некоторые московские СМИ ошибочно сообщали, что сотрудники Третьяковской галереи планировали создать в особняке Рябушинского на Малой Никитской музей о частном коллекционировании. Тем не менее это выставочное пространство планировали разместить в особняке Рябушинских в 3-м Голутвинском переулке, где некоторое время проживала семья Третьяковых.
Архитектура
Архитектурный стиль Шехтеля испытал сильное влияние европейского модерна, в первую очередь, основателя Дармштадской колонии художников Йозефа Ольбриха, популярного в Европе на рубеже веков. Его стиль послужил вдохновением для многочисленных композиционных, смысловых и стилистических решений особняка Рябушинского. По мнению архитектора Ильи Бондаренко, Шехтель почерпнул многие аспекты в книге 1899 года «Идеи Ольбриха». В издании детально описывается дом Макса Фридмана в Хинтербрюле под Веной, который значительно напоминает особняк Рябушинского: сходство обнаруживают формы лоджии, выходящей в сад, а также особенности декоративной резьбы. В деревянной отделке усадьбы нашли отражение экстравагантные дизайнерские эксперименты французского ар-нуво и английского модерна. Заимствовав технические и стилистические решения, Шехтель наполнил их собственным содержанием, что сделало особняк независимым и целостным архитектурным объектом.
Развитие в Европе и России стиля модерн, помимо множественных стилистических и декоративных изменений, ввело в моду новый тип центрических планировок. Подобная структура подразумевала выделение композиционного центра, вокруг которого возводилось здание. Главные элементы определяли общие пропорции строения. Во многом поэтому для описания архитектуры модерна, в том числе работ Шехтеля, нередко используют метафору зародыша (центра), из которого растение (здание) развивается в стороны и ввысь. К ядру особняка Рябушинского — парадной лестнице — тяготеют другие объёмы здания. Особую значимость получает вертикальное направление, увеличивается композиционная роль лестницы и семиотических акцентов на подъёме и спуске.
Прошлое Шехтеля, работавшего декоратором в театре Михаила Лентовского, нашло отражение в его постройках. Стремление к театральным аллюзиям угадывается в особенностях планировки его особняков. Архитектор заполняет верхние части арочных проёмов декоративной композицией со спиралевидными узорами, что создаёт эффект пространственных планов, применяемых в театральных порталах. В особняке Рябушинского таковым является просторный проём между столовой и холлом.